— Господин инквизитор, — тихо позвала она. Грэгор покосился на неё, всё еще продолжая бурчать о «недоплате за вредность». — Можно вопрос?

— Валяй, — Грэгор вздохнул. — Пока лейтенант не решила заморозить и нас для симметрии.

— Тот демон… маг… Чем он принципиально отличается от нас? Я видела, как он менял реальность, но София… она ведь тоже это делает?

Грэгор хмыкнул и на ходу выудил из сумки полоску вяленого мяса.

— Магия, девочка, штука сложная. Маг как строитель: ему нужны чертежи, время и куча материалов из эфира. Если магу дать время, он из этой поляны сделает филиал ада. Но у него есть слабость, он относительно медленный. Чтобы сплести что-то серьезное, ему нужно замереть и сосредоточиться.

Откусив кусок мяса, он кивнул в сторону идущей впереди Софии и, приглушив голос, добавил.

— И если бы кое-кто не стал тянуть время, красуясь и размахивая зубочистками, а сразу активировал свое слияние, то все три демона сдохли бы еще до того, как этот рогатый успел бы свою шпагу из ножен вытащить. Но нет, нам же нужно показать класс, подержать интригу… А в итоге Ди чуть не сдох, а вы чуть не стали кормом. Маг силен, пока его не трогают. Ударь его в момент плетения — и он схлопнется. Но для этого нужно думать головой, а не только снежками кидаться.

— Кто там и чем кидается⁈ — резко обернулась в его сторону София с яростным блеском в глазах.

— Я, мой командир! — бодро воскликнул Грэгор. — Всякими глупостями и камнями под ногами.

— Ах ты ж… — кажется, ее взгляд прямо здесь и сейчас сотрет беднягу в порошок. — Ты что, меня за дуру держишь⁈

— Никак нет, мой командир, — застыв по стойке смирно, рявкнул Грэгор. — Нет никого умнее и прекраснее нашего командира, госпожа!

— Ну все…- закатывая остатки рукавов, с предвкушением протянула София.

— Госпожа лейтенант! — раздался педантичный, сухой, но настойчивый голос Ди. — Если вы будете отвлекаться, то мы и до вечера не потушим пожар.

— Уууу, как ты меня достал, — остывая и гневно разворачиваясь, обреченно выдохнула София.

— Госпожа лейтенант не хочет тушить пожар? — не меняясь в лице даже на мгновение, спокойно спросил Ди.

— Ррррр… — обреченно рыкнула она, но все же вернулась к тушению пожара, ускорив при этом шаг.

Я слушал их и удивлялся, как быстро менялась картина мира. Для нас недавно была битва не на жизнь, а на смерть. А для Грэгора и Ди — досадная ошибка из-за самовлюбленности командира. Из-за которой они чуть не сдохли вместе с нами.

Мы потратили еще часа два, чтобы София вместе с нами обошла деревню вокруг и затушила все очаги лестного пожара. Ну а потом еще около трех часов шагали от деревни на север. Лес постепенно менялся. Опаленные деревья остались позади, но то, что началось дальше, было не лучше. Пыль. Серая густая пыль покрывала всё вокруг. Она не пахла гарью. Она не пахла ничем.

— Пришли, — София остановилась на гребне холма.

Внизу лежала деревня Чегузка. Она выглядела… идеально. Никаких разрушений. Никаких следов боя. На веревках сохло белье, в огородах я рассмотрел ведра и лопаты. Но тишина была такой, что я слышал, как кровь шумела в моих ушах. Ни мух, ни птиц, ни ветра. Будто кто-то нажал на паузу во всем мире.

— Странно, — пробормотал Ди, подходя к Софии. — Чисто. Слишком чисто.

Лейтенант промолчала. Она просто шагнула вниз, к первому дому, и мы, переглянувшись, последовали за ней, чувствуя, как безмолвие деревни начало давить на плечи сильнее, чем духовная мощь демонов.

Мы шли по деревне, и звук моих шагов по утоптанной пыли казался мне грохотом лавины. Тишина здесь была не просто отсутствием звука, она была осязаемой, как тяжелое ватное одеяло, которое набросили на голову.

— Первый дом, — коротко бросила София.

Она не стала выбивать дверь. Просто толкнула её, и та бесшумно открылась, впуская нас в прохладный сумрак сеней. Мы вошли цепочкой: впереди София, за ней мы с Ингрид, следом — помятые жизнью аристократы и церковники. Грэгор и Ди замыкали шествие, их мечи были наполовину вытащены из ножен, а взгляды метались по углам.

Внутри избы царил пугающий стерильный порядок. На массивном дубовом столе стояли три глубокие миски с кашей. Возле каждой аккуратно лежала ложка. Каша давно остыла, покрывшись серой коркой, но я невольно замер, приглядываясь.

— Смотрите, — я указал пальцем на стол. — Еда открыта уже давно. А мух нет. Ни одной.

Ингрид подошла ближе, брезгливо сморщив нос.

— Здесь вообще нет насекомых, Акиро. Я не слышала ни одного кузнечика, пока мы шли по улице. Даже паутины в углах нет.

Это было правдой. Дом выглядел так, будто хозяева вышли на минуту, но при этом всё живое — от людей до последнего таракана — покинуло это место навсегда.

Я прошел вглубь комнаты, к большому шкафу и тут же наткнулся на странную деталь. На стене висело зеркало, но оно было плотно завешано тяжелым холстом, завязанным сверху бечевкой. Я обернулся: небольшое зеркальце в простенке между окнами было грубо замазано густой черной краской.

— Эй, — позвал я, указывая на холст. — У них тут что, затянувшийся траур?

София подошла к зеркалу, но не прикоснулась к нему. Ингрид тем временем заглянула на кухню и издала тихий возглас недоумения.

— Здесь то же самое. Медный таз в углу… он закрашен изнутри. И начищенная посуда на полках развернута дном к стене. Они прятали всё, в чем можно увидеть себя.

Я заметил, как изменился Ди. Наш педантичный инквизитор, который еще час назад сурово отчитывал лейтенанта за каждый непотушенный уголёк, сейчас побледнел так, что стал цветом под стать своей бумаге. Он судорожно перелистывал блокнот, его пальцы заметно дрожали.

— Лейтенант… — он подошел к Софии и прошептал так тихо, что я едва расслышал. — Это не одержимые. И это не демоны. Это стая диких призраков.

София резко обернулась к нему. Её синие глаза, еще сохранившие отблеск недавнего «слияния», опасно сузились.

— Призраки? В таком масштабе? Ди, ты бредишь от истощения.

— Нет, — инквизитор покачал головой, косясь на закрашенное зеркало. — Посмотрите на порядок. Диким призракам все равно на вещи, им важна суть людей. Если в деревне не осталось ни одного отражения — значит, их кто-то сюда призвал и перекрыл выходы.

В этот момент один из церковников, парень по имени Стефан, который до этого исступленно шептал молитвы, отошел к старой печи. Там, за занавеской, стоял небольшой туалетный столик. На нем маленькое овальное зеркало, прикрытое лишь тонким платком.

Ветер, влетевший в открытую дверь, колыхнул тканью. Краем глаза я увидел, как платок соскользнул на пол. Стефан непроизвольно взглянул прямо в зеркало.

Я увидел, как его лицо исказилось. Это не был страх. Это было недоумение. А потом он открыл рот, чтобы закричать.

Он кричал. Я видел, как напряглись жилы на его шее, как широко распахнулся рот, как затряслись его плечи от истошного вопля… Но в комнате стояла всё та же гробовая тишина. Зеркало будто всасывало его крик, пожирая звук раньше, чем он успевал сорваться с губ.

Стефан начал медленно оседать, а из его глазниц прямо в зеркало потянулись тонкие дымчатые нити.

— Назад! — рявкнула София.

Она среагировала мгновенно. Не раздумывая, лейтенант вскинула руку, и мощный импульс духовной силы — чистая нефильтрованная энергия — ударил прямо в зеркало.

Стекло не просто разлетелось. Оно взорвалось снопом искр, и в тот же миг тишина деревни лопнула.

Чегузка взорвалась диким нечеловеческим воем боли. Это не был крик одного человека. Казалось, закричали все дома, все деревья, сама земля под нашими ногами. Тысячи голосов слились в один чудовищный ультразвук, от которого у меня из ушей брызнула кровь, а сознание едва не погасло.

— Вон! Все на улицу! — перекрывая вой, проорал Грэгор, хватая нас за шивороты и буквально вышвыривая из избы.

Мы вылетели на пыльную дорогу, спотыкаясь и падая. Я обернулся. В дверном проеме дома осталась только София. Она стояла неподвижно, её фигура была окутана тусклым синим сиянием, а дом вокруг неё вибрировал так, что с крыши сыпалась черепица.