– Что каша делает?

– Обижается, – серьезно подтвердил Василий, – и мстит комками.

Я улыбнулась и взяла рекомендованный чугунок.

– Печь уже в самом соку, – продолжал нравоучать кот, – внутрь глубоко не суй, пусть томится у края. И не суетись. Печь суеты не любит.

– Откуда ты все знаешь?

– Я много лет за тобой наблюдаю. Как видишь, с пользой. Раньше ты только меня не слышала.

Я взялась за дело с неожиданным удовольствием. Работа спорилась. Мне показалось, что я приспособилась к новым условиям куда быстрее, чем должна была.

Возможно, это тело помнило. Руки сами тянулись к нужным вещам, словно зная, где они лежат: вот этот нож поострее – для мяса, а вот этим удобнее чистить картошку.

Я не думала, просто делала. Тело подсказывало, как пользоваться непривычной утварью. Где поставить чугунок, чтобы еда томилась, а не кипела. Как наклонить крышку. Как держать ухват.

Я порезала картошку и мясо, ровно и быстро, сложила в чугунок и отправила в печь. Никакой паники, никакого «я не справлюсь». Справилась.

– А ты не совсем пропащая… – одобрительно буркнул Василий.

Следом я взялась за рыбу. Почистила, порезала, добавила лук и морковь. Второй чугунок занял место рядом с первым.

Кухня постепенно наполнялась густыми, аппетитными запахами.

Потом я вспомнила про пирог.

Единственный пирог, который я умела готовить, была шарлотка. Порывшись в шкафчиках, обнаружила мешок с сушеными яблоками.

– Судьба, – решила я.

Тесто замесилось легко, без раздумий. Сушеные яблоки легли ровным слоем, и пирог отправился в печь следом за остальным.

Пока еда готовилась, я решила порасспрашивать Василия о важных для выживания мелочах.

– Васька… – начала я.

– Василий Великий, – тут же строго поправил рыжий, даже не повернув головы.

– Хорошо. Василий Великий, а я обычно с теткой и сестрой ужинаю? Или… отдельно?

Кот фыркнул.

– Ты им накрываешь и уходишь. А потом, что остается после их ужина – то твое.

Он на секунду задумался, а затем буднично добавил:

– Но ты видела Аннабеллу. Так что обычно тебе ничего не достается.

– Ясно, – я хмыкнула.

В голове окончательно сложился пазл, почему это тело было настолько худым.

– Что ж, в этот раз буду умнее. Сначала отложу порцию себе. Остальное отнесу тетке и сестре.

Василий покосился на меня вперемешку с сочувствием и уважением.

– Мысль-то, конечно, здравая. Только едва ли Аннабелле такое понравится. У нее разговор с тобой короткий: за волосы – хвать – и таскать.

– Разберусь… – прошептала я, непроизвольно сжимая кулаки.

В душе кипела злость: довели бедную девчонку.

Как решила, так и сделала. Когда еда была готова, переложила жаркое с картошкой – в большую глиняную миску, рыбу – в другую. Пирог выставила на тарелку.

А потом, не терзаясь угрызениями совести, отложила себе порцию: и мяса, и рыбы. И от пирога аккуратно отрезала четвертинку. Больно уж вкусно он пах. Да и мое новое тело определенно нуждалось в дополнительных килограммах.

– Долго ты еще собираешься возиться? – раздался за спиной недовольный голос.

В кухню вплыла Аннабелла. Она придирчиво окинула взглядом стол, но увидев миски, удовлетворенно кивнула.

– Иди накрывай в гостиной.

Я уже было потянулась к посуде, когда тетка вдруг нахмурилась, словно вспомнила нечто важное.

– Так, а где хлеб? – ее голос стал резче. – Ты что, хлеба не испекла?

От такой наглости я моргнула.

– Вот бездельница! И чем только тут занималась?

И тут ее взгляд зацепился за тарелки, отставленные в сторону. За мои тарелки.

Глаза тетки потемнели, как море перед штормом. Она угрожающе шагнула в мою сторону.

– Так… а это еще что?

Я непроизвольно сжалась. Вернее, сжалось тело. Быстро, рефлекторно. Оно явно знало, чем обычно заканчиваются такие разговоры.

– Неблагодарная! – тетка набирала обороты. – Вот так и приюти в дом чужое семя! Кормлю, пою, одеваю, а она… воровать удумала!

Ее голос отдавал болью в висках.

– Да я! Я тебя от приюта спасла! А ты! Ты что себе позволяешь?

Аннабелла шагнула ближе. Размахнулась.

Нет.

Второй раз за сегодня я не позволю себя ударить.

Преодолеть страх оказалось сложнее, чем я ожидала. Колени дрогнули, сердце учащенно застучало, а в голове вспыхнуло острое, животное желание просто сжаться и переждать.

Я глубоко вдохнула и расправила спину, насколько это было возможно в этом худеньком, изможденном теле.

И в следующий миг перехватила руку.

Аннабелла явно подобного не ожидала. Ее ладонь замерла в воздухе, пальцы дернулись. Тетка даже не сразу осознала, что произошло.

– Да как ты смеешь? – заверещала она вырываясь. – Отпусти немедленно!

Васька, до этого важно восседавший на стуле, испуганно сполз вниз и, прижав уши, попятился к выходу. Задом, как краб.

– Я, пожалуй, посижу… подальше… – бормотал он.

Я разжала пальцы.

– Это не воровство, – ровно сказала я, поражаясь собственному голосу. – Я приготовила ужин. И взяла себе порцию.

Аннабелла уставилась на меня, словно я заговорила на чужом языке.

– Ты… ты… – она задыхалась, не в силах подобрать слова.

Я же, напротив, ощутила странное спокойствие.

– Я бесплатно работаю на вас. И, полагаю, заслужила куда больше, чем жалкую порцию ужина.

Тетка побледнела, затем начала идти красными пятнами.

– И потом… – я слегка наклонила голову, будто рассуждая вслух, – едва ли моему будущему мужу понравится, когда он узнает, как со мной здесь обращались. Что он скажет, когда увидит, как исхудало мое тело?

Вот тут ярость в глазах Аннабеллы дрогнула… и сменилась испугом. Настоящим, неприкрытым. Кажется, об этом она действительно не думала. А иметь мага во врагах ей явно не хотелось.

– Поэтому, – спокойно подытожила я, – отныне я буду есть полноценно. Столько, сколько сочту нужным. И еще. Я займу одну из пустых спален. Я больше не намерена спать на холодном чердаке.

Тетка беззвучно открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба. Я не торопила. Пусть переварит. Не только мои слова, но и новую реальность.

Процесс занял подозрительно много времени.

– Ладно… – наконец выдохнула она, выпуская весь воздух из легких. – Так и быть…

Она смерила меня брезгливым взглядом сверху вниз.

– Не дай боги, маг еще откажется от такого… – пробормотала она. – Одна кожа да кости.

И вдруг на лице Аннабеллы расцвела приторная улыбка, словно кто-то щелкнул выключателем.

– Ты права, Лиза. Мы все-таки семья. – Пропела она. – Давай, накрывай. Сегодня поужинаешь со мной и Нореллой.

Глаза Василия, наблюдающего за нами от входа, расширились и превратились в два огромных блюдца.

Я лишь кивнула. А вот возьму… и поужинаю с новыми родственничками.

Надо ли говорить, что Норелла была не в восторге, когда я уселась с ними за один стол. Впрочем, мне и самой было не слишком приятно ужинать в их компании.

Но мной руководило лишь одно: желание получить информацию. Именно от этого зависело мое дальнейшее выживание в этом мире.

К счастью, сестрица первой подтолкнула разговор в нужное русло.

– Ну что, – ехидно протянула она, ковыряя вилкой в рыбе, – уже свыклась с мыслью, что будешь жить с толстым стариком, у которого бородавки по всему лицу?

Я заинтересованно подняла глаза.

– А что, ты его видела?

­– Нет, – Норелла на мгновение смутилась. – Он недавно приехал в наш город, я его еще не встречала. Но люди говорят.

Я тихо хмыкнула. Опять эти загадочные люди.

– А почему он вообще приехал?

Аннабелла смерила меня недовольным взглядом. Разговор ей явно не нравился.

– Ты что, совсем ничего не знаешь? – сестрица расправила плечи и добавила тону нравоучительные нотки. – В каждой провинции должен быть свой маг. Иначе поля засохнут, дожди для хорошего урожая не пойдут, а людей настигнут болезни.