Я не успела даже вскрикнуть.

Мирлай среагировал быстрее. Он резко схватил меня за руку и притянул к себе.

Это случилось так быстро, что мир качнулся, а лед едва не ушел из-под ног. Но Мирлай удержал меня.

Я пронеслась в опасной близости от Аннабеллы – так близко, что край ее шубы хлестнул мне по ногам.

В спину раздался поток злобных ругательств.

К счастью, похоже, тетка не узнала меня со спины. Да и едва ли она могла пропустить мысль, что покорная племянница сейчас тоже среди веселой толпы.

Мирлай уверенно увел меня к бортику и остановился, закрывая ото всех широкой спиной.

– Ты в порядке? – спросил он, тревожно вглядываясь мне в лицо.

Я на несколько секунд зажмурилась, возвращая ровное дыхание.

– Да, – выдохнула, наконец, а потом добавила чуть тише: – это была моя тетка.

Мирлай бросил быстрый, цепкий взгляд в сторону толпы, туда, где все еще возмущенно размахивала руками Аннабелла.

– Я тебе не сказала, – продолжила я, – но мне нужно вернуться домой раньше, чем вернется она.

Мирлай серьезно кивнул. Еще раз выцепил взглядом знакомую фигуру в толпе и только после этого улыбнулся. Лукаво, почти заговорщически.

– Значит, будем за ними приглядывать.

Глядя на его широкую улыбку и ямочки на щеках, я тоже невольно улыбнулась.

Мирлай стоял так близко, прижимая меня спиной к бортику, что я чувствовала тепло его тела даже сквозь слои одежды. Он уперся рукой о деревянную ограду за моей спиной, словно отрезая мне путь. Но в этом не было ни капли давления, только защита, а еще странная, волнующая близость.

Мы встретились взглядом, и мое сердце предательски сбилось с ритма.

Лицо Мирлая оказалось слишком близко. Настолько, что я различала теплое дыхание. В груди стало тесно, будто там стало слишком много чувств для этого хрупкого тела.

Я вдруг отчетливо поняла: этот день мой. Кто знает, может, это вообще мой последний свободный вечер. Возможно, в скором будущем меня ждет брак с человеком, которого я буду ненавидеть или боятся. Стану пленницей в жутком замке.

А сейчас есть только этот волнующий миг. Этот трепет в животе. И эти губы напротив…

Я потянулась к Мирлаю раньше, чем успела испугаться собственных мыслей. Раньше, чем смогла передумать.

Мои губы коснулись его.

Все вокруг растворилось.

Где-то за его спиной шумела толпа, мелькали фигуры, звучал смех и музыка. Все это превратилось в размытый калейдоскоп движений и света.

На мгновение Мирлай замер. Всего на вдох. А потом его губы ответили. Тепло, жадно. Так, словно он хотел этого ничуть не меньше, чем я.

Этот поцелуй стоил того, чтобы оказаться в этом мире. Давно я не чувствовала себя такой живой и желанной. Каждая клеточка внутри откликалась и тянулась к Мирлаю. Требовала еще и еще. Его губ, его близости.

Но все хорошее когда-нибудь заканчивается.

Я смущенно отстранилась и опустила взгляд. Мирлай ничего не сказал, лишь нежно провел пальцами по моей щеке и осторожно заправил прядь волос обратно под шарф. От этого простого жеста жар по телу разлился новым потоком.

Чтобы скрыть смущение, я стала вглядываться в толпу.

– А где тетка? – тихо проговорила я.

Едва ли при своей скорости и неуклюжести их компания могла укатиться далеко от того места, где мы их видели в последний раз. Но сейчас их не было видно.

Мирлай нахмурился и внимательно осмотрел каток.

– Я сейчас, – сказал он и, оттолкнувшись, нырнул в толпу катающихся.

Он сделал широкий круг и вскоре вернулся.

– Ее нигде нет.

В груди неприятно заныло. Кажется, пора поторопиться домой.

– Идем, – Мирлай все понял без лишних слов, подал руку и повел меня к выходу.

Пока он помогал снять мне лезвия с ботинок, я в последний раз с тоской оглядела каток. Смеющиеся люди, огни фонарей, веселая музыка уличных музыкантов.

Все это казалось кусочком чужой, легкой жизни, в которую мне позволили заглянуть. Жаль, что приходится уходить так рано.

Но нужно возвращаться. Стоили прийти раньше тетки.

Если Аннабелла узнает, что я осмелилась уйти по собственной воле, последствия могут быть куда серьезней, чем крик или подзатыльник.

Она способна запереть меня под замок, ради «моего же блага». А свобода мне была нужна как воздух. Не известно, сколько ее еще у меня осталось.

– Идем, – наконец, сказал Мирлай, подавая мне руку.

Мы поспешили прочь от катка, оставляя за спиной волшебный вечер.

Торопливым шагом мы направились к дому. Снег поскрипывал под ногами, а морозец щипал нос и щеки. Кажется, он усилился к ночи.

– Только бы не опоздать, – нервно пробормотала я, прикусывая нижнюю губу.

– Почему ты не уйдешь от тетки? – серьезно спросил Мирлай, на ходу заглядывая мне в глаза.

Я смутилась его проницательности. У Мирлая определенно талант слышать больше, чем было произнесено вслух.

В ответ я лишь пожала плечами. Мы двигались слишком быстро. Дыхание сбивалось, мысли путались…

Почему не ушла от Аннабеллы настоящая Лиза?  Мне, кажется, я знала ответ. Девочку с младенчества растили в страхе. Запуганная, сломанная, привыкшая подчиняться. Покорность стала для нее единственной реальностью.

А почему не ухожу я? Наверное, это было бы первое, что я попыталась сделать, если бы не предупреждение, что меня все равно отыщут по крови. Есть ли смысл бежать?

Мирлай резко остановился. Я по инерции сделала еще шаг и почти врезалась в него. Он поймал меня, не позволив потерять равновесие. Посмотрел так, что ноги стали ватными, а дыхание окончательно сбилось.

– Лиза… – тихо произнес он.

От собственного имени по телу пробежал жар.

– Ты особенная девушка, – Мирлай не сводил с меня глаз. – Настоящая, живая. И ты совершенно не заслуживаешь той жизни, в которую тебя загнали.

Я хотела что-то сказать, отшутиться. Но слова застряли в горле. Его близость дурманила.

Мирлай медленно поднял руку, заставив меня непроизвольно затаить дыхание.

Его пальцы коснулись моей щеки. Сначала едва-едва, словно он сомневался, имеет ли на это право. Кожа под его пальцами вспыхнула. Мороз сменился жаром.

Подушечка пальца скользнула ниже, по линии скулы. Это было так интимно и… волнующе. Мир сузился до этого прикосновения и его взгляда. Серьезного и внимательного. – Я обещаю. Придет время, и я подарю тебе другую жизнь. Ту, в которой тебе не придется бояться. – Хрипло проговорил он.

В груди болезненно сжалось. Так хотелось поверить! Но я понимала, что это невозможно. Мирлай не знал самого главного. Я – невеста мага. И нам не суждено быть вместе. Сегодняшний вечер – лишь приятное исключение.

Только когда Мирлай отступил, я вдохнула полной грудью.

– Идем, – сказал он уже другим тоном. – Нужно спешить.

И мы побежали дальше. Моя щека еще долго горела там, где был его палец. А сердце никак не желало возвращаться к ровному ритму.

Через несколько минут мы вышли к дому.

– Опоздали… – прошептала я.

По заснеженной дорожке шла знакомая троица.

Мы остановились в тени соседнего дома наблюдая. Тетка поднялась на крыльцо, сестра кокетливо теребила шубку, а сын пекаря, пыхтя и переминаясь с ноги на ногу, явно не торопился заканчивать свидание.

Дверь приоткрылась, на порог вышел Васька.

Недовольно осмотрел Аннабеллу, а потом метнул взгляд прямо на меня. Вот оно кошачье зрение!

В этом взгляде было все: насмешка, торжество и недвусмысленное: «Ну что, опять Василий Великий выручай?»

– Давай же, помоги, – одними губами взмолилась я.

Рыжий тяжело вздохнул. Очень тяжело, будто на него разом свалились все беды этого мира.

Васька спустился с крыльца, прошелся по дорожке. Шагал неспешно, аккуратно, с расстановкой. Словно… выбирая место для представления.

Дойдя до Нореллы с кавалером, кот вдруг рухнул набок.