Под эти бодрящие причитания я окончательно проснулась и села на кровати, стараясь выглядеть смиренной.

– Марш на кухню, завтрак готовить! – не прекращала вопить тетка. – И не забудь мне сдачу вернуть! Ты вчера за молоком ходила, а деньги где? И не говори, что все потратила. Еще и обворовать меня надумала?

С тяжелым вздохом я достала монеты из кармана платья, вручила их тетке и поплелась вниз.

Мда, утро пошло не по плану.

На кухне, свернувшись бубликом, спал Васька.

– Эй! – прошептала я. – Ты почему меня не разбудил?

Один глаз приоткрылся.

– Потому что ты всю ночь ерзала, – мрачно сообщил рыжий. – Вздыхала, крутилась, бормотала что-то про побег и мага. Один раз даже пнула меня! Я ушел спасать остатки своего достоинства сюда.

– И проспал…

Васька недовольно дернул ухом.

– Я к тебе будильником не нанимался, между прочим.

Тяжело вздохнула. Ладно, не до споров.

Я принялась за завтрак. Руки двигались быстро: поставить чугунок, размешать кашу, разогреть лепешки.

Аннабелла заглядывала на кухню каждые пару минут.

– Я ужасно голодна, – ревела она, будто последний раз ее кормили неделю назад. – Поторопись. У меня уже в глазах темнеет.

Наконец, мы уселись за стол.

Я ела медленно, стараясь выглядеть спокойной.

– Раз уж сегодня нам предстоят такие перемены, – Аннабелла, насытившись, отложила ложку, – приготовь-ка сегодня еды на неделю вперед.

Я замерла на секунду и тут же опустила глаза в тарелку, чтобы не выдать волнение.

– Боюсь, продуктов на такое не хватит, – произнесла как можно равнодушнее, – но я быстро сбегаю на рынок.

Сердце сжалось от надежды. Рынок ­– это не просто повод уйти из дома, это еще и деньги. Мне бы хватило этих монет, чтобы исчезнуть.

Аннабелла медленно подняла на меня глаза и странно прищурилась.

Слишком внимательно.

– Нет, – сказала она после паузы. – На рынок я схожу сама.

Надежда внутри меня оборвалась, как перетертая нитка.

– А ты, – продолжила тетка, – оставайся на кухне. Свари пока суп. Мясо и овощи есть. Начинай.

Она встала из-за стола и крикнула уже из коридора:

– Норелла, присмотри за сестрой.

Дальше – хуже. Я услышала щелчок. Глухой, металлический.

Аннабелла заперла входную дверь, чего обычно тут было не принято делать.

Я сделала вид, что ничего особенного не произошло, и отправилась на кухню. Норелла последовала за мной, уселась на стул и принялась наблюдать с видом надзирателя, которому поручили скучное, но важное дело.

Что ж, суп так суп. Достала чугунок, принялась неторопливо нарезать мясо. К счастью, сестрице быстро надоело это зрелище.

– Ну и скукотища, – пробормотала она и вышла.

Через минуту я услышала ее шаги на втором этаже.

– Наконец-то! – воскликнул Васька, спрыгивая с лавки. – Ну что? Какой план?

Я посмотрела на окно, на снег за ним, на узкий подоконник.

– Остался один вариант. Бежать. Прямо сейчас. Через окно.

На цыпочках, стараясь не выдать себя ни единым скрипом, я метнулась в коридор. Сердце билось так громко, что казалось, его слышно даже на втором этаже. Схватила пальтишко, обувь, на ходу обмоталась шарфом.

Вещи остались наверху.

Я на секунду замерла, глядя в сторону лестницы, но тут же тряхнула головой. Нет, подниматься за ними было бы слишком рискованно. Норелла могла услышать.

Что ж… значит так.

Без сумки. Без денег.

Главное – подальше отсюда.

Я приоткрыла окно и тут же пожалела об этом. В лицо ударил ледяной воздух. Острый, колючий. За окном бушевала метель, хлопья летели стеной. Ветер завывал, заметая все вокруг.

– Прекрасная погода для побега, – прошептала я сквозь зубы.

Подоконник оказался холодным и скользким. Я залезла на него, схватившись за раму, еще раз оглянулась, осмотрела кухню. На секунду мелькнула мысль, может, все это затянувшийся сон? Сейчас проснусь, а за моим окном серый город.

– Пошевеливайся давай, – недовольный Васькин голос вернул меня в реальность. – Или ты решила тут до утра стоять?

Я зажмурилась и прошептала:

– Раз… два… три…

Прыгать оказалось невысоко. Я мягко провалилась в сугроб, завалившись на спину, утонула в снегу по самые уши. Но тут же вскочила, судорожно стряхивая с лица ледяную крошку.

– Давай теперь ты, – прошептала я, подняв голову.

Васька стоял на подоконнике и с подозрением глядел вниз.

– Вообще-то, – мрачно сказал он, – я не люблю снег. Я тебе говорил. Лапы морозить – это не мое.

– Давай, – настойчиво повторила я.

Рыжий тяжело вздохнул.

– Ладно. Но ты мне должна. Я еще не решил сколько. Но точно должна.

– Хорошо. Готов? Считаю до трех. Раз…

– Готов.

– Два…

И тут Васька, не дожидаясь «три», зажмурился и сиганул.

На мгновение он просто исчез, будто его поглотил сугроб. Потом снег шевельнулся, раздалось приглушенное «мфрр» и из белой кучи показалась рыжая морда.

– Васька, – я бросилась к нему и вытащила мохнатое недоразумение наружу.

Кот был весь в снегу. Усы поникли, хвост напоминал ершик, а глаза сверкали возмущением вселенского масштаба. Он фыркал, отплевывался и яростно тряс лапами.

– Это, – заявил он, – все ради тебя. Так и знай! И да – рыбов мне будешь должна! Пять штук!

– Записала, – хихикнула я, оглядываясь по сторонам, – а теперь бежим.

Метель тут же заботливо принялась заметать наши следы.

Мы остановились у первого перекрестка и, тяжело дыша, переглянулись.

– Ну что? Куда теперь? – Васька посмотрел на меня снизу вверх. – С какого плотника начнем?

Я на секунду задумалась, стараясь унять бешеный стук сердца.

– Даже не знаю… Давай с того, что возле реки.

– Решено.

Василий повернул налево. Мы бежали быстро, почти не разговаривая. Метель гнала нас в спину. Холод обжигал легкие.

Минут через двадцать такого бега я уже едва чувствовала ноги, но наконец впереди показался нужный дом.

Сбоку к нему была пристроена мастерская, и даже издалека чувствовался запах дерева. Где-то внутри ритмично постукивал молоток.

Внутри все болезненно сжалось от надежды.

– Надеюсь, он здесь… – прошептала я.

Осторожно постучала и, толкнув тяжелую дверь, заглянула внутрь. В глубине мастерской виднелся высокий темноволосый силуэт.

Сердце радостно екнуло...

Но стоило мужчине поднять голову, как надежда рассыпалась.

Это был ни он.

Ко мне поднялся незнакомый, уже немолодой мужчина. Крепкий, с усталым, но с добродушным лицом. Он размял плечи, стряхнул с фартука стружки и посмотрел на меня с интересом.

– Здравствуйте, – сказала я, стараясь, чтобы голос не выдал волнение, – вы плотник?

Он кивнул и улыбнулся.

– Да, что-то хотите заказать?

– Нет… – я замялась. – Я ищу одного человека. Насколько мне известно, он работает помощником плотника, недавно в город приехал. Зовут Мирлай.

Мужчина нахмурился, явно перебирая в памяти имена, потом покачал головой.

– Нет, простите. Я работаю один. Помощников не держу.

– Понятно, – разочарованно протянула я.

– В городе есть еще плотник. Спросите у него.

Я кивнула.

– Может, все-таки вам что-то нужно? Полку? Табуретку? Сундук?  Я на все руки мастер.

– Нет, спасибо, – я махнула рукой и поспешила выйти.

– Что ж… Зато теперь точно знаем, что его здесь нет, – нарочито бодро заявил Васька и припустился вперед, – остался второй вариант.

Холодный воздух резал горло, снежинки забивались в рот. Но в сердце теплилась надежда: сейчас я найду Мирлая, и все будет хорошо.

Второй плотник жил возле заброшенный мельницы. Весь квартал выглядел так, будто сюда давно не заглядывали с добрыми новостями.

Дом плотника не особо выделялся от соседних: потемневшие стены, покосившиеся крыльцо. Разве что мастерская во дворе отличала его от остальных.