— Как долго вас не будет? — спросила она, не поднимая головы.

Пальцы перебирали шерсть котёнка. Волосы, уже подсохшие, падали ей на лицо, отбрасывая тень на губы.

— Весь день. Вероятно, вернусь поздно ночью.

Она подняла глаза. Удивительно, но в них не было страха. Только… просьба. Не оставлять её среди лживых улыбок и придворных шёпотов, я полагаю.

Мне стало жаль девчонку. Но честь дракона важнее её нежелания.

— Я понимаю, — сказала она тихо.

И тут же добавила:

— А мы могли бы забрать котёнка к нам?

Этот вопрос удивил меня куда сильнее, чем разговор о смерти и убийствах. Уже собирался отказать. Я едва сдерживаю магию дракона. Мало ли как он отреагирует на животное, но…

Рядом с девчонкой магия стабильна.

Я потёр переносицу. Как много неудобств доставляет одна маленькая преступница. Поднял на нее взгляд и утвердительно кивнул. В конце концов, что может изменить одно крошечное создание?

Она просияла. Странно, как мало нужно, чтобы сделать её счастливой.

— Пей чай. И пойдём спать.

Ромашка необходима. Завтра сделаю выговор прислуге за то, что не выполнили указание. Расшатанные нервы этой девицы — последнее, что мне нужно. И если она будет спать крепче, возможно, перестанет закидывать на меня руки и ноги.

Утром я проснулся в том же положении, что и заснул.

А вот «женушка» лежала на моём плече. Нога — поверх моих. Тонкие пальцы покоились на груди, в области сердца. Словно проверяли, бьётся ли оно. А с другой стороны, возле моей головы, свернулся котёнок.

Отлично. Этого мне только не хватало.

Я медленно высвободился из объятий этих… существ.

Оделся. Застегнул камзол. Натянул перчатки. Обернулся.

Она спала. Спокойно. Без напряжения в лице. Котёнок тихо сопел, переместившись к её боку.

М-да…

Прежде чем уйти, я всё же накрыл её одеялом.

Преступницы тоже мёрзнут. Особенно когда рядом нет трёх подушек в лице меня.

Я проснулась от тихого, вибрирующего урчания.

Сначала даже не поняла, где нахожусь. Подушка пахла холодным камнем и лёгким дымом свечей, за окном серел рассвет, а место рядом со мной было пустым и уже остывшим.

Его не было. Сердце на мгновение неприятно кольнуло — странно, я ведь знала, что он уедет. И всё равно… пустота оказалась неожиданно ощутимой.

Но тут маленькое тёплое существо под боком шевельнулось, вытянуло лапы и, не открывая глаз, громко замурчало. Я повернула голову — котёнок лежал, свернувшись клубком, прямо там, где ночью лежал лорд Нордхольд.

— Ну вот… — прошептала я и осторожно провела пальцами по мягкой шерсти.

Он тут же оживился, ткнулся носом в мою ладонь и полез ко мне, будто проверяя, не исчезла ли и я тоже.

Мне стало легче. Вчерашний день — погибший конь, разговоры, страхи, напряжение — будто отступили на шаг. Котёнок был маленьким, смешным, беззащитным… и каким-то безумно необходимым. Рядом с ним невозможно было бесконечно думать о тяжёлом.

— Ты ведь теперь мой союзник? — тихо спросила я.

Он ответил коротким «мяу», словно подтвердил.

Я встала, быстро оделась с помощью появившейся из ниоткуда прислуги в самое простое платье, которое нашла, и, ещё раз взглянув на постель, направилась к двери. Поместье по-прежнему оставалось для меня чужим и огромным. Со дня нашего приезда единственная моя «прогулка» по нему случилась этой ночью, когда мы с лордом Нордхольдом вторглись на кухню и уменьшили их припасы.

Кстати… извиниться было бы правильным началом дня.

Я тихо прикрыла за собой дверь и не успела сделать и двух шагов, как услышала жалобное:

— Мя-а-у…

Я замерла.

— Ну конечно…

Вернулась, приоткрыла дверь. Котёнок стоял посреди комнаты, переминаясь с лапы на лапу и явно не собираясь оставаться один.

— Ладно. Только не отставай.

Он выскочил следом, хвост трубой, будто именно он вёл меня по замку.

До кухни я добралась почти без приключений. Стоило мне переступить порог, как разговоры стихли. Несколько человек поспешно поклонились.

— Нет-нет, пожалуйста… — я смутилась. — Я просто хотела сказать, что мы вчера…

— Да мы видели, — добродушно отозвался кто-то. — Это вы приходили ночью?

— Ничего страшного, — добавил молодой повар, улыбаясь. — Лорд Нордхольд часто поздно ужинает. Мы привыкли.

— Правда? — я искренне удивилась.

Старушка в углу, чистившая яблоки, подняла голову.

— Военная привычка. Он во время битв мог по несколько дней не есть, а потом среди ночи садился с солдатами и жарил мясо на костре.

Я замерла.

— Я… не знала.

— Конечно, вам, молодым, не до разговоров, — хмыкнула она. — Небось ещё не налюбуетесь друг на друга.

Щёки вспыхнули. Перед глазами неожиданно встал пар над ванной, его близость, тяжёлый взгляд…

— Я хотела прогуляться, — поспешно сменила тему. — Что мне стоит посмотреть?

— Оранжерею! — оживилась одна из кухарок. — Король её обожает. Там редкие цветы и плодоносящие деревья.

Мне подробно объяснили дорогу, и вскоре я уже шла по коридорам, ведомая запахом свежей зелени. Котёнок смело семенил рядом.

Оранжерея оказалась огромной. Свет пробивался сквозь стеклянный купол, цветы свисали, словно живые гирлянды, деревья поднимались из аккуратных участков земли прямо среди мраморной плитки. Воздух был наполнен ароматами. Особенно меня притянул лимон.

Жёлтый плод светился на ветке, словно маленькое солнце. Я подошла ближе, осторожно взяла его в ладони и, закрыв глаза, вдохнула терпкий цитрусовый запах.

На секунду я забыла обо всём.

— Вы выглядите безумно соблазнительно, когда закрываете глаза.

Лимон едва не выскользнул из рук. Я резко обернулась. Сердце стукнуло в горле.

Я обернулась. Передо мной стоял Сайлас Эвермонт.

С каждым разом этот мужчина производил на меня всё более неприятное впечатление. Не знаю, на каком уровне — интуитивном, животном, — но внутри всё сжималось, и единственным желанием было… чтобы он ко мне не подходил.

Если лорда Нордхольда я действительно опасалась — его силы, его холодности, даже просто взгляда, — то Эвермонт вызывал другое. Опасность и отвращение.

От Нордхольда исходила непоколебимая сила, перед которой хотелось склониться — как перед волком, лидером стаи.

От Эвермонта хотелось держаться подальше — словно он шакал. Или гиена. Та, что улыбается, пока подбирается ближе.

Я вспомнила о приличиях, сделала шаг назад и слегка склонилась. Платье на мне было слишком простым, и я машинально придержала ткань у груди — словно это могло стать щитом.

— Вы обворожительны, — произнёс он мягко.

Его голос был тёплым.

— Вы тоже прекрасно выглядите, — вернула я комплимент.

И, наклонившись, подняла котёнка с пола, прижав его к груди. Маленький комочек тут же замурчал, будто действительно решил стать моим защитником.

— Зачем вам этот бродячий кошак? — Эвермонт скривил губы. — Нашли себе игрушку?

— Я нашла друга, — спокойно ответила я, чувствуя, как внутри растёт упрямство.

— Неужели лорд Нордхольд позволил вам это?

Меня прошиб озноб. Он внимательно следил за каждой моей реакцией. Я выпрямилась.

— Мой супруг поддержал меня.

Бровь Сайласа изогнулась.

— Удивительно. Никогда бы не подумал, что этот чёрствый чёрт способен на уступки.

— Вы его недооцениваете.

Он шагнул ближе.

— Неужели? И что же такого сделал лорд Нордхольд, что заслужил ваше безоговорочное доверие?

Я почувствовала, как котёнок сильнее вцепился коготками в ткань платья.

— Он спас меня, — ответила я.

— Только поэтому?

— Он мой истинный. — Я заставила голос звучать твёрдо. — И нам с вами известно, что сильнее истинной связи нет ничего.

На мгновение в его глазах мелькнул гнев — быстрый, острый, как вспышка клинка. Но губы по-прежнему оставались изогнутыми в улыбке. Я бы сказала — в оскале.