Ну… технически я не вздрагиваю. Я просто готова сквозь землю провалиться. В идеале — прямо сейчас.

Я попыталась незаметно убрать руку. Подушка под моей щекой тут же поехала, и я рефлекторно прижалась сильнее — потому что иначе голова осталась бы без опоры.

Плохая идея.

— Леди Нордхольд, — раздалось над моей головой.

Спокойно. Низко. С лёгкой хрипотцой сна.

Я закрыла глаза, внутренне промычала что-то совершенно неприличное и снова открыла их. Исподтишка посмотрела на дракона, не позволяя себе шелохнуться.

— Если вы собираетесь задушить меня подушками, — продолжил он, не открывая глаз, — рекомендую делать это увереннее. Пока выходит неубедительно.

Вот после этого я резко отпрянула.

Подушки посыпались в разные стороны. Одна глухо шлёпнулась на пол. Вторая — на край кровати. Я села, прижимая одеяло к груди, чувствуя, как у меня горят уши.

— Я… — голос подвёл. — Я не собиралась…

Он открыл глаза. Посмотрел на хаос вокруг. На подушки. На меня. Потом медленно перевёл взгляд обратно на потолок.

— Поясните, — произнёс он ровно, — почему в моей постели я обнаружил тактическое укрепление.

Я вдохнула.

— Мне нужны подушки, — сказала честно.

Он повернул голову.

— Вижу.

— Мне нужно три, — добавила я, чувствуя, как краснею всё сильнее. — Для сна.

Он приподнялся на локте. Рубашка натянулась — я тут же отвела взгляд.

— И какую роль в этой… конструкции должен был играть я?

Я замялась.

— Вы… — я кашлянула. — Вы были… временной заменой.

Бровь генерала медленно поползла вверх.

— Впечатлён, — сухо сказал он. — Обычно меня используют как оружие. Реже — как угрозу. Но как подушку — впервые.

Я сжалась.

— Простите. Я… во сне…

— Я заметил, — перебил он. — Вы храпели мне в плечо.

— Я не храплю!

— Вы фыркали, — уточнил он. — Как рассерженный ёж.

Я закрыла лицо ладонями.

— Такого больше не повторится…

Он помолчал. Потом встал — спокойно, без спешки — поднял подушку с пола и бросил её на кровать рядом со мной.

— Попросите ещё две, — сказал он. — Или четыре. Мне всё равно. Главное — больше не используйте меня в качестве опоры для шеи.

Я кивнула слишком быстро.

Он же развернулся и направился к двери.

А я осталась сидеть на кровати — среди подушек, одеяла и бешено колотящегося сердца — с единственной мыслью: быстрее бы этот месяц подошёл к концу.

Эвелина Мэрроу.

После его ухода в комнате стало легче дышать.

Я аккуратно села, зачем-то привела в порядок постель — расправила простыню, поправила подушки — и только тогда поняла, насколько сильно дрожат пальцы. Словно тело только сейчас позволило себе ослабнуть.

Этот мужчина пугает меня до чертиков. Сбежать бы. Вот только куда?

Когда в дверь постучали, я вздрогнула, но тут же заставила себя выпрямиться и сделать спокойное лицо.

— Войдите.

На пороге появилась служанка. За её спиной маячила ещё одна — с ворохом ткани в руках, аккуратно переброшенным через локоть.

— Леди Нордхольд, — тихо сказала первая. — Управляющий велел передать, что завтрак подадут в малой столовой. А после… — она замялась, — после начнутся приготовления.

Вот оно. Я кивнула, стараясь, чтобы голос не выдал напряжения.

— Хорошо. Я сейчас спущусь.

Служанки исчезли так же тихо, как и появились, оставив после себя запах мыла, свежего льна.

Я медленно поднялась, подошла к зеркалу и внимательно посмотрела на своё отражение.

Бледная. Но, к счастью, без синяков под глазами. Уже достижение.

Ну что ж… если рекомендовать лорда Ледышку в качестве мужа я бы никому не стала — уж слишком пугающая фигура. Зато в качестве подушки он, надо признать, выполняет задачу идеально.

Я криво усмехнулась собственным мыслям и тихо произнесла, словно закрепляя заклинание:

— Леди Нордхольд. Жена генерала. Истинная.

Слова прозвучали чуждо. Но отступать было некуда. Если не получается просто сыграть — будем действовать по Станиславскому.

Я спустилась в малую столовую ровно через десять минут — так, как учил Говард. Не раньше. Не позже.

Он уже ждал меня. Как всегда — безупречный. Прямая спина, спокойный взгляд, идеально сидящий костюм. Мне бы его самообладание.

— Доброе утро, леди, — произнёс он.

— Доброе утро, — ответила я и села на предложенный стул.

Завтрак прошёл в тишине. Я почти не чувствовала вкуса еды — мысли метались слишком быстро. Манеры. Наряды. Речь. Взгляды. Двор. Ошибки, которые нельзя допускать.

— Сегодня будет насыщенный день, — сказал Говард, подавая мне салфетку. — Мы начнём с самого важного.

Я подняла взгляд.

— С чего именно?

— С образа, — спокойно ответил он. — Леди Нордхольд должна выглядеть так, чтобы ни у кого не возникло даже тени сомнения в её месте рядом с генералом.

Я сглотнула.

— То есть… платья.

— И не только, — добавил он. — Походка. Поза. Реакции. Даже то, как вы держите чашку.

Прекрасно. Меня будут пересобирать по частям. Как сложный механизм, который обязан работать без сбоев.

— Лорд Нордхольд присоединится позже, — продолжил Говард. — У него дела. Но к обеду он ожидает увидеть первые результаты.

Разумеется. Конечно. А как же иначе.

Я кивнула.

— Тогда начнём, — сказала я ровно, удивляясь тому, что голос не дрогнул.

Говард посмотрел на меня чуть внимательнее, чем обычно. На долю секунды мне показалось, что в его взгляде мелькнуло… одобрение? Я решила не заострять на этом внимание.

Управляющий коротким жестом указал в сторону коридора, откуда уже доносились шаги служанок и приглушённый шелест ткани.

Я поднялась. Сделала первый шаг навстречу зеркалам, примеркам и правилам, которые мне предстояло выучить быстрее, чем что-либо в жизни.

Эвелина Мэрроу.

Если ад существует, то он выглядит как гардеробная.

Большая. Зеркала от пола до потолка. Манекены. Шелест ткани. И четыре женщины, которые смотрят на тебя так, будто ты — заготовка, а не человек.

— Леди Нордхольд, — сказала старшая портниха с таким видом, словно это она была здесь королевой. — Начнём.

Начнём что? Моё моральное уничтожение? — мелькнула мысль, но я лишь кивнула.

Первое платье было… красивым. Очень. Тяжёлая ткань, глубокий цвет, вырез ровно настолько, чтобы казаться «достойным», но не «вызывающим». Его надели быстро, ловко. Сразу видно — работают профессионалы.

Я посмотрела в зеркало. И не узнала себя.

— Слишком… — начала я.

— Дорого, — перебила портниха. — Именно так и должна выглядеть супруга генерала.

— Я имела в виду — слишком много, — пробормотала я.

Платье весило, кажется, как половина меня. Я попыталась сделать шаг — и чуть не запуталась в юбке.

— Леди не спешат, — сухо заметила одна из помощниц.

— А если леди нужно бежать? — вырвалось у меня.

Четыре пары глаз уставились на меня так, будто я предложила выйти к королю в одних сапогах и холщовом мешке на голое тело.

— Леди не бегают, — отчеканила портниха.

Отлично. Значит, если начнётся пожар — я умру. Зато в «дорогом» платье.

Следующее было светлым. Не просто светлым — белоснежным. Я выглядела в нём так, будто собиралась раствориться в ближайшем сугробе. Оно было красивым, но уж слишком напоминало свадебный наряд.

— Нет, — сказала я сразу. — Это… нет.

— Почему? — удивилась портниха.

— Потому что если на меня прольют вино, — я сделала паузу, — это будет заметно.

Ничего логичнее придумать я просто не смогла. В комнате повисла тишина. Потом кто-то фыркнул.

— Разумное замечание, — неохотно признала портниха. — Но при дворе так не думают.

— А зря, — пробормотала я. — Я бы подумала.

Третье платье оказалось… неожиданным. Тёмно-синее, с открытыми плечами, но подчёркнутой талией. Ничего кричащего. Ничего лишнего. Ручная вышивка, местами — россыпь камней.