Королевский двор хуже дикой природы. У нас хищники улыбаются, прежде чем рвать.

Леди Эвелина слаба. Между ней и гиенами стоит только он. Ледяной дракон, который привык быть оружием, но не щитом. И вот здесь начинается самое интересное.

Я медленно улыбнулся, делая ещё глоток.

Эвелина Мэрроу.

Я осталась одна — и только тогда поняла, что всё это время держалась на чистом упрямстве. Даже умудрилась поспорить с драконом.

Дверь малого зала закрылась за генералом почти беззвучно, но тишина, оставшаяся после него, была оглушающей. Я медленно выдохнула. Руки дрожали.

Королевский загородный дом. Закрытая территория. Игра под взглядами людей, которые не улыбаются просто так. Людей, для которых бал — не праздник, а охота.

И я — не гостья. Я — экспонат. Ставка — моя жизнь.

Эта мысль не пугала. Я уже смирилась с тем, что только справившись с ролью, обрету свободу и второй шанс на жизнь. Пугало другое — то, что ошибиться я могу даже тогда, когда буду делать всё правильно.

Мне нужно изображать не просто жену генерала. Я должна стать леди, которая знает все правила приличия и нормы поведения. А память хозяйки тела ускользает от меня, как вода сквозь пальцы. И параллельно с этим — доказать всем при дворе искреннюю любовь к мужу.

Ходить как леди. Смотреть так, будто меня не волнует, кто и зачем меня оценивает. Улыбаться — тогда, когда ждут. Молчать — когда любое слово может стать приговором. И рядом со мной всегда будет он. Ледяной Кайрен Нордхольд.

Я сжала губы и прикрыла глаза, вспоминая его слова. Спокойные. Холодные. Без лишнего давления — и оттого ещё страшнее.

«Ты — моя молодая жена. Моё желание проводить всё свободное время с истинной — логично».

Логично, конечно. Вот только почему-то в этой логике совершенно не учитывается, что на него будут смотреть так же, как на меня.

Женщины — с интересом и завистью. Мужчины — с желанием проверить. И каждый будет ждать трещину. Малейшую слабость, которую он может проявить. Одну-единственную ошибку.

Он, может, к этому привык. А я — нет.

Я подняла взгляд. Говард всё ещё стоял у двери — спокойный, собранный, будто этот разговор вообще не имел к нему отношения. А я и забыла, что он здесь.

— Говард, — тихо позвала я.

Он повернул голову.

— Скажи, пожалуйста… — я сглотнула. — А насколько значим лорд Нордхольд при дворе?

Ни один мускул на его лице не дрогнул, но почему-то я была уверена: этот вопрос показался ему самой большой глупостью, которую он слышал.

— Он правая рука короля, леди, — ответил он ровно. — Его знает каждый. Дружба с ним считается величайшим достижением.

Он сделал паузу.

— Но друзей он не заводит.

Я моргнула.

— А… — осторожно продолжила я. — Стать его женой?

— Стать женой, — так же спокойно сказал Говард, — а тем более истинной, лорда Нордхольда — мечта каждой свободной придворной девицы.

То есть… меня будут ненавидеть. Просто потому, что я заняла место, которое хотели все.

Я отвела взгляд, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна. Прекрасно, Эл. Ты не просто фальшивая истинная. Ты — объект коллективной ненависти.

— Но… — я нахмурилась. — Если он настолько важен… как так получилось, что у него нет друзей?

Говард посмотрел на меня внимательнее.

— Лорд Нордхольд — военный, — ответил он. — Он всегда на передовой. Его ближайшие люди — солдаты. Они не бывают на балах, не танцуют в малых и больших залах.

Он чуть наклонил голову.

— Они умирают на поле битвы.

Я медленно кивнула. Понятно. Он не принадлежит этому миру. А я — тем более.

Говард снова стал тенью у стены, а я направилась в спальню, чувствуя, как каждое новое знание добавляет веса к уже давящему грузу.

Жена. Истинная. Леди.

И ещё… из головы не выходила последняя фраза дракона. «Обычно я сплю голым». Я зажмурилась и едва не застонала вслух.

Нет. Нет-нет-нет. Только не это.

Мне хватало одной мысли о том, что я каждую ночь ложусь в одну постель с мужчиной, который может меня убить. Проснуться посреди ночи и наткнуться на голого генерала Северных земель… нет, спасибо.

Я никогда не была из тех девушек, которые легко относятся к близости. Не потому, что была «правильной» — просто мне всегда нужно было чувство безопасности. Доверие. То самое ощущение, что рядом человек, который не воспринимает тебя как трофей или удобство.

Попытки были. Ухаживания. Настойчивые взгляды, «ты же взрослая», «чего ты боишься». Все они заканчивались одинаково — попыткой затащить меня в постель. А я… я не могла.

Я всегда думала, что, скорее всего, останусь старой девой. С десятью котами. Хотя, если быть честной, я вообще-то собачница.

И вот теперь — муж. Генерал. Дракон. Общая постель. Это всё слишком для девушки, которая так и не решилась стать женщиной.

У меня неспокойный сон. Так было всегда. Чтобы выспаться, мне нужны три подушки. Одну — под голову. Вторую — обнимать. Третью — между колен.

Без этого я ворочаюсь, просыпаюсь, путаюсь в одеяле и в конечном итоге становлюсь раздражённой и злой. А раздражённая и злая я не способна сдерживаться. А значит, актриса из меня будет никудышная.

Если в этой игре мне нужна концентрация, значит, сон — стратегический ресурс.

Я остановилась в коридоре и мысленно поставила галочку: попросить у прислуги дополнительные подушки.

У дверей спальни снова столкнулась с Говардом. Каким образом он обошёл меня, ума не приложу.

— Леди Нордхольд, — произнёс он негромко. — Вам что-нибудь нужно перед сном?

— Можно… ещё подушки? — спросила я.

— Разумеется. Сколько?

— Три.

Он не улыбнулся. Не удивился.

— Я распоряжусь.

Я вошла в спальню — и замерла. Дракон уже спал.

На нём была тонкая белая рубашка. Слишком тонкая. И слишком хорошо сидящая. Настолько, что ткань не скрывала ничего: ни напряжённых мышц, ни рельефа груди, ни того, как спокойно и ровно поднимается и опускается его грудная клетка.

Оверсайз, — мрачно подумала я. — В этом мире вообще знают про оверсайз?

Поставила себе вторую галочку: упомянуть о свободном крое.

Я тихо переоделась, с грустью отметив, что в этом мире женщины не носят брюки. Я бы сейчас надела двое. Для уверенности.

Легла осторожно. Подальше от него. Забралась под одеяло, как под крепость.

Сердце билось медленно, но настойчиво.

Это игра, — напомнила я себе. — И я должна выжить.

А значит, завтра я начну учиться улыбаться так, чтобы никто не понял, как мне страшно. И ещё — надо научиться не вздрагивать от его голоса.

Это была третья и последняя галочка на сегодня.

Эвелина Мэрроу.

Я проснулась от ощущения, что мне… хорошо.

Тепло, спокойно, и не было никакого кошмара — ни смертельного падения, ни темницы. Я даже не сразу поняла, где нахожусь, пока не попыталась перевернуться — и не уткнулась носом в чью-то грудь.

Твёрдую, тёплую и совершенно не мою.

Я замерла, а затем медленно, словно от этого зависело спасение мира, открыла глаза.

Белая ткань рубашки, натянутая на мощную грудь, была слишком близко. Моя ладонь лежала на ней — пальцы сжаты, будто я держалась за спасательный круг. Я лежала на краю. А ещё… я обнимала подушку.

Нет.

Я обнимала две подушки. Те самые, что перед сном принёс Говард. Одна была зажата у меня между коленями — как положено. Вторая — под щекой. А третья…

Третьей, очевидно, оказался лорд Нордхольд.

Я медленно подняла взгляд. Кайрен спал. Его лицо было спокойным, почти расслабленным. Ресницы отбрасывали тень на скулы, дыхание ровное, глубокое. И, что особенно унизительно, он явно не испытывал ни малейшего дискомфорта от того, что я использую его как часть своей системы сна.

Я осторожно сглотнула. В памяти всплыло: «Ты перестанешь вздрагивать от одного моего присутствия».