Она вернулась к тетрадке, постучала пальцем по столу. Дома было пусто и скучно, Нинки не было, она была одна и ей было прекрасно. Быть одной — это хорошо. От одиночества бегут, к уединению стремятся. Ей никто и не нужен. И вообще, нельзя привязываться к этим всем… к этой команде. Она уже бросила Ивановский «Текстильщик», если рекрутеры предложат ей место в «ЦСКА» или там в «Крыльях Советов» — то она оставит и Колокамских «Стальных Птиц». У нее есть амбиции, и она не собирается вечно жить в однокомнатной хрущевке с плохим ремонтом и с видом на такой же серый, панельный дом напротив.

Конечно, девчата в этой команде были интересными, одна только Лиля Бергштейн чего стоит, единственная из всех, кого она встречала после ухода из сборной, кто мог бы справиться с ее быстрой подачей… отличная координация, очень хорошая высота прыжка, великолепная скорость. Такая как она могла бы сиять на самой высоте, отшлифовать парочку моментов и готов игрок уровня высшей лиги, а то и национальной сборной. Марина Миронова, «маугли» с потрясающим ударом… тут придется работать и работать, у девочки нет чувства площадки, замахиваясь по мячу она зажмуривает глаза, ей нужно ставить прыжок и замах, но природные данные у нее очень хорошие. В этом матче — показала себя довольно неплохо. Четыре раза чистый блок-аут от рук «медведей» делала.

Перед глазами у нее снова стал спортзал, площадка, сетка и по ту сторону сетки — «Уральские Медведи». Гиганты. И среди них — серьезный умный взгляд их связующего. Она сразу же поняла кто именно играет против нее на площадке. Сергей Князев, мозг команды.

Она хмыкнула, вспоминая его ошарашенные глаза, когда из какого-то непонятного хулиганства — передала ему свой адрес. Спортивно-оздоровительный санаторий Комбината, где разместили «Медведей», комплекс со спортзалом, гостевыми домиками, бассейном, сауной и горячими источниками — находился высоко в горах. Автобусы туда не ходят, такси туда не вызвать, это закрытая территория, туда их на ведомственном транспорте привезли. Если по прямой — то от города это примерно в десяти километрах, но по прямой там не пройти, так что все двадцать.

Она расплылась в улыбке. Хоть так досадила этому наглому верзиле, который заставил ее попотеть в пятом сете. Он — начал читать ее! Даже пару раз предсказал ее пасы и атаки, а на такое мало кто в мире способен… умный, зараза.

Засвистел свисток чайника, и она встала, выключила газ. Вспомнила что так и не переоделась, поморщилась. Соберись, Катя, сказала она себе, матч прошел, но не время расслабляться, Рокотова, на том свете отдохнешь. Да ты одна сейчас, но тебе это даже нравится, не так ли?

Заиграла мелодия дверного звонка и она недоуменно нахмурилась. Кто это? Наверное или дверью ошиблись или соседи за солью.

Она прошла в прихожую и взглянула в глазок. В глазке она увидела стоящую перед дверью Нину, которая переминалась с ноги на ногу. Она открыла дверь.

— Чего тебе? — спросила она.

— Вот до чего ты Катька грубая все-таки… — сказала Нина, проходя мимо нее: — разве так гостей встречают? Тем более что я не с пустыми руками. Вот. — она вынула из пакета бутылку: — не заграничное конечно, это крымская «Массандра». Отметить твой дебют в составе «Птиц». Ну и вообще, я по тебе соскучилась, хоть ты и бука.

— Мы же днем друг друга… — Катя-Дуся посмотрела на Нину и осеклась. Помялась, закрыла дверь и сделала приглашающий жест.

— Мне нравится, как ты все тут обставила, — заявила Нина: — уютненько так стало…

— Ты только позавчера съехала, Нинка… — морщится Катя-Дуся: — хватит ерничать. Пошли на кухню, я чай поставила. И… вина бутылка осталась, французского.

— Делишься своими драгоценными запасами? Ну ты и жучара, Катька! — Нина проходит за ней на кухню и ставит бутылку «Массандры» на стол: — а тут у тебя чего? А, все план игры черкаешь…

— Я понимаю, что, наверное, все равно придется «Птиц» оставлять. — говорит Катя-Дуся: — чтобы дальше вверх идти. Но все равно сейчас тактические схемы для команды разработать нужно, у нас впереди плей-офф, нам после «Труда» матч либо с «ТТУ», либо с «Радиотехником» предстоит. Насчет «Труда» я не беспокоюсь, а вот Ленинград и Рига — соперники серьезные.

— Думаешь? — Нина упирает ладошку в щеку и смотрит на нее: — они тут вроде ничего так. С «Текстильщиком» ты бы никуда не вышла, это понятно, да мне и самой там душно было. А тут… команда новая, стартанула в этом сезоне как ракета, ни одного поражения пока. Да и… где ты в первой лиге найдешь такую, что твой быстрый пас сможет принять? И если на то пошло — где ты в высшей лиге такую найдешь?

— … тут ты права. — неохотно признает Катя-Дуся. Суть быстрого паса — в его скорости, чуть промедлил с ударом — все. Мяч пронесся мимо. При быстром пасе мяч обычно летит вдоль сетки, значит если принимающий не успеет ударить по нему, то он улетит за пределы площадки. В аут. Обычно связующие «подвешивают» мяч над сеткой, так чтобы тот — как будто замер в воздухе, давая возможность принимающему провести атаку. Это удобно и в то же самое время предсказуемо, дает возможность принимающему спокойно отработать по мячу. Но предсказуемость позволяет противнику среагировать, выстроить защиту, блокировать или переместиться по площадке. Обычный пас с подвешиванием мяча — дает противнику время и возможность подготовиться к атаке.

Быстрый пас Катерины Рокотовой — это даже не пас. Он выглядит как атака — стремительный бросок! Мяч проносится вдоль сетки за долю секунды и оказаться в нужное время в нужном месте, то есть — над сеткой, а еще — нанести удар по мячу — пока может только Лиля Бергштейн, Шаровая Молния команды.

— Так что нам с тобой придется тут задержаться. — говорит Нина: — а чего? Комбинат обещал мне ордер на жилье выдать, в этом сезоне вполне вероятно в финал чемпионата пробиться. Будешь расти вместе с командой — меньше вопросов к тебе будет. Слышишь? — она поднимает палец вверх: — стучится кто-то?

— Кто ко мне может стучаться? У меня же звонок на двери есть… — хмурится Катя-Дуся. Она идет в прихожую, но по дороге — останавливается в зале. Смотрит на дверь балкона. Моргает. Подходит к двери на балкон и разглядывает через стекло стоящую там Лилю Бергштейн в спортивной курточке и белой вязаной шапочке с помпончиками на макушке. Вокруг шеи у нее замотан красно-черный шарф с логотипом «Стальных Птиц».

— А ты что тут делаешь? — спрашивает она, но Лиля за стеклом мотает головой, улыбается и показывает на уши, мол ничего не слышно. У нее покраснел кончик носа и идет пар изо рта, все же конец ноября, в Колокамске прохладно. Сибирь.

Катя-Дуся вздыхает и открывает дверь на балкон, впуская холодный, ноябрьский воздух и Лильку. Та быстро прыгает в комнату и пытается обняться, но Катя-Дуся ловко упирает ладонь ей в лоб, удерживая на расстоянии.

— Стоять, Бергштейн! — рявкает она: — ты как тут очутилась⁈ И что ты тут делаешь вообще⁈

— Ну так Витька и Машка спать легли сразу же, потому что устали! — заявляет это природное бедствие, подпрыгивая на месте: — скучно же! И по телику какая-то муть идет, а Юлька Синицына меня выгнала! Сказала, чтобы я не мешала людям и домой шла! А у меня дома школьница сидит, а мне Витька сказал, чтобы я Ксюху не портила, а Гульке Салчаковой нельзя праздновать, потому что Жанна Владимировна сказала, что у нее сотрясение может быть, а Маслова спит! У Вальки братья дома, к ней нельзя! Она позавчера Митяя побила за то что тот снова подрался с негритянскими из-за своей девушки! А потом сходила и негритянских побила, Коляна и Кешку что возле гастронома живет… а мне скучно!

— Боги. — сказала Катя-Дуся: — а почему через балкон? Высоко же… а если бы сорвалась? И как ты вообще…

— У тебя всего второй этаж, невысоко совсем. Так быстрее чем по лестнице. — поясняет стихийное бедствие.

— Кто пришел? О! Лилька! — в коридоре появляется Нина и машет рукой: — наша Шаровая Молния! Девушка-торнадо! Будешь «массандру»?

— Я конфет принесла. Вот. — Лиля расстегивает куртку и вытаскивает оттуда коробку шоколадных конфет. Коробка мятая, выглядит так, как будто ее сперва согнули пополам, а потом сели сверху.