Удар! Уже опускаясь на площадку, Маша знает — что Лилька приняла мяч! Если бы он упал на покрытие — был бы совсем другой звук, а значит — Лилька приняла мяч! Сил на «Атаку Птичьей Стаи» почти не осталось, но нужно прикрыть атаку Дуси и Лили… а значит — еще один прыжок! И…

— Мой! — выкрик Дуси, все идет по плану, теперь нужно обозначить атаку! Показать, что все они — атакуют все вместе! «Медведи» давно уже поняли что это не так, что атакует только Лилька, что быстрый пас может принять только она, но все равно — вынуждены реагировать на всех и каждую из «Птиц», ведь Дуся виртуозно владеет искусством обмана, с ней никогда не можешь быть уверен кому она отдаст пас.

— Алди! — в воздух взмывает Лилька, она уже совсем рядом с сеткой и Маша вдруг понимает, что она — не успевает! Ни она, ни остальные — никто не успевает! Мышцы ног подводят, сокращаясь на долю секунды позже, чем мозг дает команду… и она не успевает!

— Ха! — преодолевая свинцовую тяжесть в ногах — она все же выпрыгивает вверх, взмахивая рукой и понимая, что — опоздала…

Перед Лилей вырастает тройной блок выставленных рук гигантов с той стороны сетки и она — бьет прямо в него, пытаясь сделать блок-аут, как у Мироновой, но пальцы гигантов — загнуты вниз, закрывая барьер и мяч — отражается от них, падая на площадку!

Свисток!

— Двадцать восемь — двадцать семь в пользу «Уральских Медведей». Матч-пойнт!

— Жаляяяб… — вздыхает Аня Чамдар: — вот же…

— Извините! — говорит Лиля: — у меня не вышло! Это я виновата…

— Тебя намертво заблокировали. Ни в чем ты не виновата. — качает головой Маша: — Юля! Меняйся на Миронову. Остальные — в круг! — она смотрит как игроки тянутся в центр площадки и вздыхает. Еле идут, движения расхлябанные, ноги волокут по покрытию. Еще немного и мышцы перестанут подчиняться командам, играть уже тяжело, а дальше будет только тяжелее. По-хорошему надо прекращать игру… но… это же матч-пойнт!

— Валя! — она поднимает голову и повышает голос, глядя на скамейку запасных: — как твоя нога?

— Играть могу! — отзывается Валентина Федосеева со скамейки.

— Отлично! Меняемся. Аня Чамдар — на Валю Федосееву. Я — на Светлану Кондрашову. — говорит она.

— Капитан… ты решила сесть? — моргает Лилька рядом.

— Я не справляюсь. — отвечает Маша: — молочка накопилась, я не выпрыгнула крайний раз, оставила тебя наедине с защитниками. Светка два сета играла, в пятом сидела, она свежее чем я будет. Аня — тоже утомилась, а Валя, наверное, успела отдохнуть. Если ее Жанна выпустит — то пусть заменятся. Жуть как неохота на матч-пойте садиться, но… — она качает головой: — как там — во имя коллективного блага? Свет. — она поворачивается к вышедшей на площадку Светлане Кондрашовой: — уверена, что ты справишься.

— Уж получше тебя, Волокитина. — прищуривается та в ответ: — садись спокойно. Все в надежных руках… капитан.

— Ха. Валя, ты как? Как нога? Жанна Владимировна…

— Выпустила. — гудит Валентина, вставая рядом: — говорит, что если нужно, то можно немного. Да не сильно я там и потянула… голеностоп эластичным бинтом затянули и все.

— Ясно. Дуся? — Маша поворачивается к Кривотяпкиной: — ты как? Ты у нас самое главное оружие, а матч тут товарищеский. Может тоже присядешь, у тебя коленка правая…

— Нет.

— … у нас матч с Новосибирском скоро, поберечься тебе бы, а? Ты и так все пять сетов на площадке…

— Я остаюсь.

— И все-таки ты злюка, Дуська.

— Тц.

Глава 12

Кира Ворошилова, связующая «ТТУ», Ленинград

— Все-таки хорошо жить на море! — сказала Кира и сладко потянулась, разминая затекшие мышцы: — вот вы всю свою жизнь живете у моря и не цените…

— Давай начнем с того, что вы тоже на море живете. — откликается ее собеседница, ставя чашку на блюдце: — Финский залив вполне себе море. И тоже Балтийское.

— У нас холодно. В такое время и вовсе — брр…- Кира передергивает плечами: — холодно, сыро, туман… как на болотах, где собака Баскервилей водилась. А у вас — тепло. Даже сейчас люди могут в рубашках ходить, я видела!

— Это сумасшедшие люди, не обращай внимания. Впрочем, ты тоже можешь без плаща ходить, авось застудишь себе свою думалку. — хмыкает ее собеседница. — Нашим легче будет. Когда у нас матч? В пятницу?

— Я же знаю, ты меня любишь, Инга. — отмахивается девушка: — вон как на меня зыркаешь!

— Больше тебя я только Гульку Каримову люблю… но ее из турнира вышибли, она даже до плей-оффа не дожила.

— Какая неожиданность, а? Слышала, что ты со «Стальными Птицами» якшалась, передавала им записи матчей «Автомобилиста» и вообще — советами помогала, тактику указывала?

— И где же ты такое слышала? — наклоняет голову Инга.

— Маленькая птичка на хвостике принесла. — безмятежно улыбается Кира.

— Поймать бы эту маленькую птичку да хвост ей открутить…

— Ой, да ладно! Мы с тобой в группе «А», а эти «Птички» в группе «Б»… если мы и столкнемся с ними — вам это ни капельки не поможет уже. Или, наоборот. Неужели не хочешь поделиться? А я тебе свое расскажу… я о них ничуть не меньше твоего знаю. — Кира пытливо изучает лицо Инги Озолиной. В пятницу матч, думает она, в пятницу решится кто выйдет в плей-офф, а кто в этом году останется сидеть на скамейке в зале. И если «ТТУ» победит «Радиотехник», если она победит Ингу — то скорее всего встретится с этими «Стальными Птицами» из Колокамска. Если Рижский «Радиотехник» и Ингины «андроиды» выиграют — то уже им самим придется встретиться с этой темной лошадкой. Чем больше информации — тем лучше. «ТТУ», «Радиотехник» и «Автомобилист» уже привыкли играть втроем, почти не давая шансов молодым командам вырваться вперед. В первой лиге безраздельно царствовали эти три команды, Ленинград, Рига. Ташкент.

— Вот ты… назойливая. Как муха в палатке — жужжишь, жужжишь, а прихлопнуть никак. — Инга отодвигает от себя пустую чашку: — мы с тобой враги, так-то, Ворошилова. В пятницу у нас матч.

— Вот в пятницу мы с тобой врагами и станем. А пока… ты же знаешь, что твои протеже переманили «маугли» из Иваново? Кривотяпкину, которая единственной надеждой «Текстильщика» была?

— Переманили? В смысле — посреди сезона? — хмурится Инга.

— Грязно играют твои младшие сестры. А ты их под крылышко взяла, в гостиницу, к себе в номер привела… фильмы им всякие показывала…

— Это кто растрепал⁈ Кристинка⁈

— Ага, значит и Верке с вами была…

— Кира, я тебя убью однажды. И меня оправдают. Я просто расскажу какая ты на самом деле и меня оправдают.

— … они в ЧССР ездили, играть товарищеский матч.

— Что? За границу? Но… почему я не знаю? — теперь уже Инга подается вперед и изучает лицо Киры: — не врешь? Не врешь, вижу… но как? Такое же не утаить, в официальных источниках ничего про Колокамск и «Стальных Птиц», матч с «Автомобилистом», с «Текстильщиком»… где тут Чехословакия?

— Ага… — Кира откидывается на спинку стула и закручивает локон своих темных волос вокруг указательного пальца: — оказывается Инга Озолина, капитан Рижской команды киборгов чего-то не знает. И… я знаю еще больше. Намного больше. Столько, что у тебя волосы дыбом встанут, моя дорогая…

— Никакая я тебе не дорогая, Ворошилова. Мы с тобой не друзья.

— Точно? — Кира наклоняет голову и улыбается.

— … не могу не признать, что играешь ты на уровне. — неохотно признает ее собеседница: — но твоя манера превращать соревнования в интриги и вести психологическую войну даже вне матча — она раздражает. Мы же спортсмены… можно же соревноваться только на площадке?

— О. Ну тогда львиная доля веселья пропадет. — снова улыбается Кира: — тогда совсем неинтересно будет. Как там? «О спорт, ты — жизнь!», так кажется? А вся наша жизнь — игра и все мы в ней актеры. Так что — продолжаем играть, Инга. Ты — роль все понимающего, твердого и решительного капитана, отстаивающего честь своей команды, а я — роль Киры Ворошиловой, неприметной девушки, что пытается собрать крупицу сведений и проскочить между клювами могучих хищников…