— Ты не туда смотришь. — отвечает Виктор на ее незаданный вопрос: — взгляни на другую сторону площадки.

— А? — она переводит взгляд на половину соперников. Что с ними не так? Гиганты стоят в ожидании подачи, они все так же высоки, сильны и монументальны. Впечатляющие рост, сила и скорость, широкие плечи, длинные руки и ноги… серьезные лица. Вот стоит капитан команды, Андрей Дементьев, он хмурится и прикусывает губу. Она видела матчи с участием «Уральских Медведей» по телевизору, это его вечная привычка — хмурится и жевать губу, когда матч становится сложным. Там же, рядом — стоит Князев, связующий, мозг команды, прямой антагонист и соперник Кати-Дуси, в команде его зовут просто «Князь», а вот спортивные комментаторы называют его не иначе как «Гроссмейстер». Его лицо тоже серьезно, он смотрит на сторону противника, его глаза слегка прищурены, словно он только что встретился с чем-то необычным и сейчас — переосмысливает все с самого начала. Даже гигант Женька Балашов по прозвищу «Лилипут» — и тот перестал улыбаться, сосредоточен и серьезен. Стоит, переступая с ноги на ногу и разминая плечи. Константин Зуев, либеро… вроде все, как всегда, по эту сторону сетки всегда был этот лес Гигантов. Но что-то было не так… что именно?

— Они перестали улыбаться. — наконец сказала она вслух: — совсем перестали улыбаться. В первый раз за все время. Но… я не понимаю. Девушки же выбили из них обещание играть всерьез…

— Они и начали играть всерьез. — отвечает Виктор: — но одно дело — начать играть всерьез и совсем другое — понять, что даже если вы играете всерьез — все равно можете проиграть. Они начали всерьез воспринимать нас как соперников. В первый раз.

— Как — в первый раз? Они и раньше…

— Нет. Раньше они сдерживали себя и говорили сами себе «ну подумаешь, а вот если мы начнем играть в полную силу, то раскатаем бедных девочек по площадке». И только когда они перестали сдерживаться и вдруг обнаружили что даже так им приходится напрягаться — только тогда они начали видеть в нас соперников.

— Первая шпага Парижа должна опасаться не второй шпаги Парижа, а никому не известного гасконца из провинции! — гордо выдает Наташа Маркова: — наша команда — это тоже Маугли! Сколько лет мы играли сами с собой, Комбинат против Гормолзавода, «Металлург» против «Красных Соколов». И в этих боях закалилась Лилька, потому что она играла против Вали и Айгули с Машей! Выковалась подача Юльки! Мы сражались между собой годами… но однажды пришел Витька и объединил нас! Эх, жалко что меня в тот вечер с вами не было!

— В какой вечер?

— Когда они с Лилькой, Машкой и Маринкой в парке гуляли! А потом с монтажниками дрались! А потом в милицию попали! А потом — пили портвейн у Лильки на хате! Именно тогда наша команда и зародилась!

— С монтажниками дрались⁈ — моргает Нина: — так Виктор кого-то побил из-за девушек?

— Не! — машет рукой Наташа: — наоборот! Монтажники к Витьке стали приставать, а Маша с Лилей за него вступились и избили их! А потом — утащили его к себе на хату, а там поделить не смогли, потому что Витька один, а их двое, а пилы в доме не было!

— Маркова… — вздыхает Виктор: — твои легенды все чудесатее и чудесатее становятся. Хватит нашего нового тренера пугать.

— … не сумев поделить его — они и решили все вместе отныне сражаться на площадке. Именно поэтому Синицына стихи про комсомол и промискуитет пишет. Потому что это два столпа нашей команды! Все мы — комсомольцы!

— Пожалуйста не надо про промискуитет, — просит Нина: — мало про вас в спорткомитете байки рассказывают, что вы тут «особыми гормональными тренировками» себе результаты разгоняете…

— К сожалению это твоя обязанность как тренера. — рассеянно откликается Виктор, глядя на площадку: — организовывать и проводить такие тренировки. Захвати масло и веревки, следующая тренировка в пятницу.

— Виктор Борисович! Вы же… вы же пошутили сейчас? Да⁈

Глава 9

Мария Волокитина, капитан команды «Стальные Птицы»

Свисток. Поднятая рука судьи. Зал, освещенный лампами дневного света, расплывчатые пятна лиц на скамейках запасных.

— Двадцать семь — двадцать шесть, в пользу «Уральских Медведей»! Матч-пойнт! — звучит голос под сводами зала и Маша — выдыхает. Взмахивает рукой, собирая своих в круг. Склоняется чуть вперед, отдыхая, упираясь рукой в колени и — рука соскальзывает по влажной от пота коже, она едва не падает вперед. Успевает остановить падение, выставив ногу и сохранив равновесие. Тяжело.

Пятый сет, пятая партия — решающая. Шли ноздря в ноздрю, две партии за «Медведями», две — за «Птицами». Пятая партия по системе «ралли-пойнт» должна была идти до пятнадцати очков, но тренера договорились играть по старым правилам — двадцать пять очков, матч-пойнт, все дела. Поэтому при счете двадцать семь — двадцать шесть они все еще на площадке. Она оглядела своих девчат. Устали все, абсолютно все, даже эта неугомонная Лилька перестала подпрыгивать на месте и фонтанировать безудержным весельем, она все еще улыбается, но эта улыбка уже не такая широкая, кажется даже ей тяжело мышцы лица напрягать сейчас. Аленка Маслова выдохлась окончательно, пришлось ее «приземлить», равно как и Айгулю Салчакову, которая довольно серьезно расшиблась, в очередной раз совершив пробежку за мячом в скамейки запасных. Аня Чамдар, вышедшая заменить свою землячку — выглядит относительно свежей, Марина Миронова, заменившая Маслову — устала, не привыкла к длительным матчам. Ее сильный удар прямо в защиту «Медведей», в блок-аут — стал заметно проседать. Арина Железнова — выглядела хуже, чем остальные, все-таки она совсем молодая, талант у нее есть, но вот с выносливостью проблемы, по уму ее бы «приземлить» сейчас, но в команде некому ее заменить. Особенно сейчас — на матч-пойнт. Сейчас не время лошадей на переправе менять. И так пришлось Валю Федосееву на скамейку отправить, она лодыжку потянула. В самом последнем сете она бы предпочла Валю на блоке видеть, но пришлось самой выйти, больше резервов у команды не было.

— В круг! — говорит Маша вслух, дублируя свою команду жестом: — в круг!

— Как скажешь, капитан…

— Лилька — молодец… классная атака.

— Угу…

— Собираемся, девчата… — команда собралась в круг и Маша — еще раз окинула всех оценивающим взглядом. На последнем издыхании идем, подумала она, увидев, как устало склоняется вперед эта Кривотяпкина. Надо же, думает она, даже тебя проняло, а я думала что ты у нас совсем железная…

Она выпрямляется и чувствует руку на своем плече. С другой стороны — другая рука. Они в круге. Справа и слева — друзья. Коллеги, товарищи по команде. «Стальные Птицы», все до одного.

— Матч-пойнт. — говорит она: — мы долго шли к этому моменту. Хотела бы я сказать вам что-то веселенькое… — она поворачивает голову сперва в одну сторону, разглядывая лица своих товарищей по команде, потом — в другую: — хотела бы. Но это не наш стиль. Вы же знаете, сегодня — тренировочный матч. Его можно даже проиграть. Никто нас не осудит, если мы сейчас — просто все бросим и уйдем с площадки. Потому что устали. Или надоело.

Она замолчала и выждала паузу. Ответом ей было глухое ворчание, прокатившееся по команде.

— Никто отсюда не уйдет. — раздается голос Дуси Кривотяпкиной: — по крайней мере своими ногами. Пока мы их не выиграем — никто отсюда не уйдет.

— … последний розыгрыш остался! — откликается Лиля Бергштейн: — играть против них очень весело! Они… такие классные! И… тяжело, да. Но — весело.

— Никто никуда не пойдет. Это последний мяч, Мария Владимировна. — говорит Арина Железнова: — я их в асфальт сейчас укатаю… вот только отдохну чуток.

— … так и думала. — кивает Маша: — последние розыгрыши самые трудные. Неважно кто выиграет и кто проиграет — но мы не сдадимся. Никто из нас. Поэтому — соберитесь, курицы! — она снимает свои руки с плеч товарищей и хлопает в ладоши: — сыграем в волейбол!