Маша прикусывает губу. Что-то ее во всей этой ситуации бесит. Но что именно? То, что Витька заранее с «Медведями» договорился чтобы они их — пожалели? Или то, что они сейчас играют так, как будто на той стороне девочки из зефира и сахарной ваты, которые вот-вот рассыпятся на части? Все считают, что они — «просто девочки из областной команды»… и может быть это действительно так. Может быть они и правда не в состоянии тягаться с «Уральскими Медведями» в честном поединке… но неужели они не заслужили хотя бы того, чтобы их — воспринимали всерьез?

— Это меня раздражает. — говорит она вполголоса: — бесит.

— Что? То, что мужчины — выше и сильнее? Но это же факт. — пожимает плечами Виктор: — мы и устроили этот матч только потому, что следующим соперником будет Новосибирский «Труд», а потом — то ли Рига, то ли Ленинград. И «ТТК» и «Радиотехник» — сильные команды, очень сильные. Вот уже почти восемь лет подряд в финал первой лиги никого не пускают. Нам нужно расти, а сильных спарринг-партнеров для нас не найти. «Медведи» же слишком сильны на нашу беду, так что пришлось попросить их фитилек чуть убрать, пригасить силу… правда сейчас они что-то уж слишком расстарались. Очевидные мячи не берут, совсем мышей не ловят.

Свисток! Снова подача Синицыной. Снова плоская дуга в площадку «медведей», на этот раз кто-то прямо отпрыгивает с пути мяча и тот — ударяется в площадку с звонким шлепком. Тунц!

— Совсем не стараются уже… — качает головой Виктор: — даже уже вид не делают что собрались брать… вот засранцы медвежьи.

— Ты этого хотел? — задает вопрос Маша. Виктор поворачивается к ней.

— Чего?

— Ты этого хотел? — она кивком указывает на площадку. На девушек, которые перестали сменяться и улыбки у них на лицах сменились совсем другим выражением. Никто больше не улыбался… кроме Лильки. Но даже у Бергштейн эта улыбка стала совсем другой. Растерянной? Она в недоумении смотрела на своих соперников, которые внезапно растеряли все свои навыки и играли так, будто всей командой стали последователями Капитана Крюка — с гнутыми железками вместо рук и деревяшками вместо ног. Не хватало только попугая и треуголки.

Эти люди — не воспринимали их всерьез. Не видели в них соперников.

— Тц. — сказала она, сужая глаза: — ты хотел этого, Вить? Чтобы наши девчонки вот так выглядели? Чтобы выиграли — не выиграв, а проиграв?

— Нет конечно. Я не рассчитывал, что «Медведи» на такое пойдут… что это с ними? Мы договаривались играть мягче, но играть честно, не более…

— Тц. — она следит за новой подачей Синицыной и кивает, услышав шлепок мяча о покрытие. Восемь-ноль. Свисток судьи, жест, возвещающий о начале технического перерыва. Игроки возвращаются с площадки на скамейки. «Медведи» к себе, они расслабленные и довольные. «Птицы» — к себе, они выглядят подавленными, осунувшимися. Она смотрит на них, внимательно изучая их лица. Арина Железнова — кипит, сжимает кулаки, едва сдерживается. Валя Федосеева — лицо потемнело, глаза сужены, оглядывается в сторону скамеек соперников, прикусывает губу. Айгуля Салчакова — глаза опущены, спина сгорблена, ноги едва отрывает от земли. Юля Синицына — внешне спокойна, лицо невозмутимое, но у нее так всегда… что она на самом деле чувствует? Дуся Кривотяпкина — откровенная злая как тысяча чертей, лицо покрасневшее, темное, нехороший прищур глаз. И Лиля Бергштейн — растерянная улыбка, взгляд перебегает от одной девушки к другой, как будто ищет поддержки и оправдания всему что происходит.

— Так мы развалимся раньше, чем нас «ТТК» с «Радиотехником» съедят… — вздыхает она себе под нос: — не годится так, Вить.

— Вижу. — откликается он: — давай я…

— Ты уж наворотил. Дальше я сама… — она решительно делает шаг вперед. Девушки, которые разошлись по скамейкам, потянулись за полотенцами и бутылками с водой — остановились. Со всех сторон — вопросительные взгляды.

— В круг. — приказала она.

— В круг, барышни. Капитан слово молвить будет… — говорит Алена Маслова, делая шаг вперед: — никто же не устал наверное… ну кроме Юльки Синицыной. Восемь эйсов навылет…

— … они намеренно не брали мою подачу. — сухо отзывается Синицына: — а когда мяч явно уходил в аут — они подставляли руку, обозначали касание и уводили мяч в аут. Я не могу присвоить себе это в заслугу.

— Все равно что с детским садом играть. Они над нами издеваются! — выпаливает Арина Железнова: — вот же козлы! Козлы они, а не медведи! Как можно так над девушками издеваться!

— Вы бы лучше порадовались что они подаются. — подает голос Наташа Маркова: — у нас впереди матч с «Трудом», а если кто под прямую силовую атаку от этих гигантов попадет, так костей не соберет потом. Зачем нам травмы перед рейтинговым матчем? Незачем. И вообще, вы их как детей делаете — круто же?

— Было бы круто, если бы в самом деле выигрывали. — говорит Айгуля Салчакова: — а они в поддавки играют. Сейчас вот будет по итогу сета двадцать пять-ноль. Все подачи в эйс, и что делать будем? И следующий сет так же…

— С одной стороны неохота с голой грудью на холме стоять, титьки поездам показывать… а с другой — бесит то, что они нас за людей не держат! — выпаливает Алена Маслова: — свысока эдак, «нате вам вашу победу, девчонки, хотели победить — побеждайте»! Они хоть бы старались лучше, а то, как погорелый театр на выезде, ей-богу! Моя бабушка лучше сыграет!

— Хм. — вставляет Валя Федосеева, скрестив руки на груди и обернувшись в сторону скамеек «медведей».

— … они играть перестали. — подает голос Лиля Бергштейн, опустив голову: — вот перестали и все. Было весело, а теперь не очень. Раньше мы с Дулей в комбинации играли, в «Молнию», в «Атаку Птичьей Стаи», в «Отравленную Стрелу», а теперь они просто мячик под ноги роняют и все. Неинтересно… пойдемте обедать, а? В столовой котлеты с макаронами будут сегодня, я узнавала…

— Какая я тебе Дуля, Бергштейн… хватит меня так называть.

— А ты что скажешь, Дуся? — поднимает взгляд Маша. Высокая девушка с короткой стрижкой и шрамом на щеке — недовольно прищурилась. Скривила рот.

— … таких и давить неинтересно. — сказала она наконец: — они как будто сами под каблук залезли. Мерзость. Фу.

— Волейбольный БДСМ какой-то…

— Маслова!

— А чего я-то⁈ Они к Дуське, то есть к Евдокии Степановне под каблук сами залезли, а я теперь виновата⁈

— Ты не виновата. — успокаивает ее Маша: — это Витька виноват.

— Как?

— Чего?

— Витька⁈

— Он договорился с тренером «медведей» что они нас щадить будут. — говорит Маша и делает паузу, давая девушкам осознать сказанное. Она отслеживает изменения в лицах — удивление, недоверие… а вот и гнев. Извини, Витька, но быть тебе громоотводом для всей команды… и поделом. Хитрован манипулятивный, заигрался совсем… а кто потом все вытаскивает из этой глубокой задницы? Конечно же она… да ей молоко за вредность положено выдавать!

— Витька? Виктор Борисович! Это… это правда? — спрашивает Алена Маслова и Виктор, стоящий тут же — кивает головой.

— Я думал так будет лучше. — говорит он: — разница в росте, силе и…

— Ой, да заткнись. — обрывает его Маша и поворачивается к команде: — такой вот расклад, девчата. Наш собственный тренер в нас не верит. Считает, что нам нужно поддаваться. Считает, что мы — не справимся. Что если «медведи» будут играть в полную силу, то нас — раздавят. Морально, физически… я не знаю как.

— Никто меня не раздавит… — раздается голос Вали Федосеевой, она разминает шею коротким движением влево-вправо.

— Давилка у них не выросла! — восклицает Алена Маслова: — давить они нас будут!

— Это команда высшей лиги. Мужская команда высшей лиги. — говорит Евдокия Кривотяпкина: — четвертая команда в общем рейтинге страны. Бронзовые призеры прошлогоднего чемпионата. Если они будут играть всерьез… у нас не будет шансов.

— И что, тебе нормально что они с нами как с девчонками из детского садика играют⁈

— … пойдемте уже в столовую, а? Компот сегодня из алычи будет…