Мадам Вессон опять проводила девушек и распределила между ними новую порцию заданий, предупредив, что работать они будут до 7, потом ужин и пару часов они проведут в общей комнате, так как их услуги еще могут понадобиться.

Как только дверь за домоправительницей закрылась, Люсинда с громким стоном выбралась из рюкзака, примостившегося внизу тележки, спрыгнула на пол и начала бегать кругами, совершая какие-то странные телодвижения, типа прыжков и приседаний. В исполнении коротколапого толстопопого животного это смотрелось уморительно. Но хозяйка не оттаяла:

— Ты что делаешь? Спрячься, пока тебя не увидели, а то нас выгонят, и обратно мы уже никак не попадем, так как плана Б, волшебного платья и приглашения на прием у меня нет!

— Может, это было бы к лучшему? Ты старалась, но обстоятельства непреодолимой силы оказались сильнее… как его… босс-минор!

— Форс-мажор! И нет, единственный форс-мажор всю мою жизнь — это ты!

— А вот это сейчас обидно было! То есть неприятности на свой копчик ты ищешь сама, а форс-мажор — я? Все, я уже чувствую, как несправедливость этого мира гранитной плитой наваливается мне на плечи! Неблагодарная! Я твоя единственная моральная поддержка! И где хоть капля признательности? В конце концов, когда ты меня уже покормишь?!

Поток красноречия можно было прервать единственным проверенным способом: достать пирожки из сумки, что девушка и сделала, пожалев, что они совсем скоро кончатся, и поток продолжится. Надо было книжку брать… Хорошо, немного печенья еще оставалось в сумке, и если Люсинда до него не добралась, это был прекрасный повод поторговаться за совместное счастливое тихое будущее… ну хотя бы ближайший вечер.

За пачку печенья фамильяр милостиво согласилась посидеть тихо до того момента, как они выберутся из особняка.

— И если мы все-таки отсюда выберемся, не попав в казематы к герцогу… да, я чувствую даже отсюда стылый холод темниц и стоны узников, заточенных под землей!

— Это ветер гудит в дымоходе, — философски ответила девушка.

— И ветер тоже! Представляешь, если даже здесь завывает, то что творится в подвалах! Ладно, не сбивай меня с мысли! Я хочу плату за страдания! Если все кончится благополучно..

— Когда!

— Если… вот, я хочу поход в кондитерскую! И выберу себе торт! Нет три!

— Лопнешь, и я буду очень скорбеть.

— Два! Не меньше!

— Договорились, прячься уже, и там печенье в сумке, для снятия стресса! И не трогай артефакты.

После нелегких переговоров работать не хотелось еще больше, но пришлось. Время до семи вечера тянулось бесконечно, роскошные интерьеры, которыми она любовалась еще утром, уже не радовали, спину ломило, а нежная кожа на руках порозовела. Хотелось лечь и проспать сутки.

После ужина, когда все девушки устроились в общей комнате на отдых и единодушно высказали надежду, что они никому сегодня больше не понадобятся, Селена выждала полчаса, потом тяжко вздыхая и держась за живот, сообщила всем, что неважно себя чувствует, и искать ее не нужно, отправилась на поиски уборной, которая располагалась в конце коридора и никаких поисков совершенно не требовала.

Для себя девушка определила, что у нее совсем мало времени, и нужно поторопиться. Карта появилась перед мысленным взором сразу, не даром она потратила на ее изучение прорву времени, зато сейчас могла перемещаться по коридорам для слуг в кромешной темноте на ощупь. Конечно, этой жертвы не потребовалось, коридоры были неплохо освещены магическими светильниками. Несколько минут потребовалось. Чтобы добраться по переходам до другого крыла, ей очень повезло, что она никого не встретила, или это не везение а закономерность, ведь почти все, кто работал в комнатах, закончили дела, а остальные были заняты внизу на приеме. Без проблем девушка добралась до нужной комнаты, надела антимагические перчатки, активировала открывающий артефакт. Замок был простой — механический, никаких дополнительных магических плетений на дверях не было. Ну это и к лучшему.

Девушка беспрепятственно проскользнула через анфиладу комнат и оказалась в спальне. Позволив себе несколько секунд полюбоваться интерьером, она двинулась к огромной картине на стене. Именно за ней план обещал тайник, в который нужно еще попасть.. и не попасться.

Картина легко сдвинулась, открывая за собой дверцу хранилища, опутанную паутиной защитных плетений, хорошо видимых магическим зрением в полумраке комнаты.

Ее фамильяр Люсинда, сейчас благоразумно молчала, изображая безвременно почивший трупик в сумке, и отрабатывая свою часть кондитерского соглашения, за что Джесс была ей крайне признательна.

Так, нужно выбрать одну единственную нить и аккуратно растянуть ее, не затрагивая сияющие алым дрожащие нити сигналок. Ну кто так делает, это же не банковский сейф с семейными реликвиями, зачем было так усложнять?

Амулет щелкнул, давая понять, что сигнальные нити временно дезактивированы, и у нее есть три минуты, пока сторожевой артефакт не будет заново активирован. Одновременно с этим ее амулет личины нагрелся и с тихим треском развалился. Конечно, артефакт, скрывающий ауру, продолжал работать, но и она теперь не задорная блондинка с большим интеллектом, а вполне себе узнаваемая рыжая Джесс. Помянув Люка и его щедрость тихим злым словом, девушка методично искала то, за чем пришла. Когда спустя минуту, в руках у нее оказался артефакт заказчика, девушка спешно вернула все сокровища на место, подавив желание ознакомиться с содержимым подробнее. Но время истекало, поэтому нужно было торопиться. Дверца тайника захлопнулась с неприятным щелчком, сторожевой артефакт был активирован, а картина заняла свое место.

Джесс включила нейтрализатор магических следов, который даже не требовалось доставать, поместила заказ в антимагическую шкатулку, без которой не ходила ни на одно дело, положила ее и остатки амулета в небольшой рюкзачок, все это время лежавший на полу возле ее ног. Она уже собиралась покинуть это негостеприимное место, когда услышала скрип входной двери и шаги. Что за невезение? Хозяин должен был быть на приеме в бальном зале!

Девушка стремительно метнулась к тележке горничной, на которой располагались нехитрые приспособления для уборки, сунула вниз свой рюкзак и схватила щеточку для сметания пыли.

Когда через несколько мгновений хозяин комнаты вошел внутрь, он увидел трудолюбивую и растерянную горничную, которая не успела выполнить свою работу в его отсутствие и теперь спешно собирала в тележку уборочный инвентарь. Щеки девушки порозовели, она извинилась и сообщила, что зайдет позже, аккуратно двигаясь к выходу, но властный голос остановил ее на полпути.

— И кто заставил такую красивую девушку работать так поздно?

Джесс подняла на вошедшего испуганный взгляд и произнесла с максимально возможным почтением:

— Никто, господин, не успела вовремя закончить уборку…я новенькая, Селена.

— А может, ты специально задержалась, чтобы… познакомиться поближе?

Герцог Кайден Риверн каким-то неуловимым текучим движением оказался слишком близко, обдавая испуганную девушку приятным запахом кедра и чего-то неопределимого, но невероятно притягательного.

Джесс выдохнула, ее сердце стучало так громко, что она удивилась, как его не слышит сам герцог, и ответила единственное, что могло спасти ее и не дать хозяину комнаты заподозрить преступные намерения:

— Может…

Кайден Риверн сделал еще шаг ближе, почти касаясь ее, осторожно дотронулся до подбородка, приподнимая ее лицо и заставляя посмотреть в глаза, сейчас кажущиеся совсем темными, почти черными. Девушка судорожно вздохнула, не в силах скрыть легкую дрожь.

— Замерзла или боишься… маленькая мышка?

Джесс не боялась, она разумно опасалась, она облизнула ставшие сухими губы, привлекая к ним внимание, и мужчина медленно стал склоняться ниже с очевидным намерением поцеловать. Девушка прикрыла глаза и позволила себе расслабиться, чувствуя, как ее рот накрывают чужие губы, язык легко скользнул внутрь, изучая, углубляя поцелуй. Никогда раньше она такого не испытывала, герцог не зря пользовался популярностью у слабого пола, чувствовался опыт и что-то такое, от чего магия, сейчас скрытая амулетом, быстрее побежала по телу, отдаваясь теплом в солнечном сплетении. Поцелуй постепенно стал более настойчивым, мужские руки огладили спину, развязывая узел передника, сняли форменный чепец, освобождая каскад длинных медово-рыжих волос.