Ни дать ни взять вылитая Хюррем-султан. Да и одета так же. “Я что на съёмки фильма попала? — пронеслось в голове. — Да нет же, какие съёмки турецкого сериала в Сочи? Да и по-турецки я только “Бен сени севиорум” знаю”.

— В темницу её! — приказным тоном гаркнула женщина. — Моль неблагодарную.

Две пары рук подхватили Олю и потащили по бесконечным коридорам, а потом куда-то вниз. Когда потянуло сыростью, стало ясно, что это не сон. Ведь во сне запахов быть не может. Оля это точно помнила, вычитала в какой-то книжке.

— Отпустите меня! Я ни в чём не виновата! Я вообще не знаю, как здесь оказалась, — голосила девушка на всё подземелье.

— Завтра госпожа решит, что с тобой делать. Если о твоей провинности узнает султан, тебя вообще казнят, — произнёс грубый голос, принадлежавший огромной и крепкой тётке.

Оля, решила, что та здесь главная.

— Скажите, а в чём конкретно меня обвиняют? — поняв, что произошло недоразумение, совсем как в книжках, которые так любит коллега Света, Оля решила узнать всё сразу.

Надо же! А ещё смеялась над этими сюжетными поворотами. Вот буквально вчера, когда Света с упоением пересказывала очередную однотипную историю про попаданку, Оля посоветовала ей “уделить внимание классической литературе”.

— Ты посмела встать на пути у самой госпожи, матери шехзаде, — строгий голос женщины заставил пробежать тысячам мурашек по спине Оли.

“Куда меня вообще занесло? Так разве бывает на самом деле?”

— Сюда! — скомандовал кто-то из стражников.

Лязгнула дверь. Олю грубо бросили в темницу.

— Подумай над своим поведением, Алие-хатун, — в строгом голосе нотка сожаления.

Щёлкнул замок, и Оля осталась одна. В глубину темницы проходить было страшно. Девушка даже не могла оценить размеры помещения. Так и топталась у выхода, в надежде, что ошибка вот-вот вскроется и её освободят. В тусклом факельном отблеске, проникавшем снаружи, Оля рассматривала свои руки. Вроде те же самые. Аккуратно остриженные ногти. Порез от офисной бумаги на пальце, зудящий укус комара на запястье. Ощупав свою голову, Оля поняла, что и волосы у неё те же. Только вот одежда совсем другая. Как у восточной красавицы из книг и турецких сериалов, которые она так любила. Ну здравствуй, новая реальность! И что мне теперь делать? Как спастись?

— Спасение твоё у ног султана, — послышался обволакивающий, тягучий голос откуда-то из темноты.

— Кто здесь? — Оля не на шутку перепугалась.

Сердце улетело в пятки, а голова ещё больше закружилась.

— Не бойся меня, — голос удивлял своей мягкостью.

— Кто вы? И где? — Оля повернулась спиной к выходу и попыталась напрячь зрение.

Но несмотря на то, что глаза к темноте уже немного привыкли, разглядеть что-либо во мраке оказалось невозможным.

— Ты здесь неслучайно, хатун, — продолжил голос, не ответив на вопрос. — Вижу, всё вижу. Ты выйдешь отсюда. Скоро. С весенней розой.

— Где же я розу-то возьму? — буркнула себе под нос Оля.

Она уже начала считать, что у неё галлюцинация от отравления, жары и удара. Головой об асфальт — это не шутки. Не надо было сериалы допоздна смотреть.

— Сама найдёт тебя, ты только жди, — продолжил тягучий голос.

Он доносился откуда-то из глубины помещения. Там явно кто-то был. Но почему не выходил на свет? Пересилив страх и слабость в ногах, Оля направилась в темноту.

— Стой на месте, хатун, — прозвучало резко. — Нельзя тебе сюда. Подойдёшь и пропадёшь.

— Почему?

— Путь домой закроется.

От слова “дом” у Оли на глаза навернулись слёзы. Она не смогла сдержаться и тихонько всхлипнула.

— Судьба навсегда оставит тебя пленницей, если не выполнишь предназначение. В твоих руках жизнь султана, а спасение у его ног.

— И откуда вы это всё знаете? — скептически произнесла Оля, не оставляя попыток разглядеть в недрах темницы говорившую женщину.

— Судьба рассказывает, да звёзды показывают, — был ответ.

— Так разве их отсюда видно? У вас там что, окно есть? — девушка снова двинулась было вглубь.

Но её остановил тонкий девичий голос снаружи:

— Где-то здесь, госпожа.

Из-за двери донёсся гулкий звук шагов. Оля напряглась. Неужели её кумир Хюррем-султан, красавица с огненными локонами, которой она восхищалась, глядя сериал, пришла добить ту самую несчастную Алие, в чьё тело каким-то образом Оля и угодила. Шаги смолкли, а затем тишину нарушил негромкий, но властный голос, от которого по телу забегали колкие мурашки:

— Возьми ключ и проверь каждую дверь, пока не найдёшь её. Здесь так грязно. Боюсь испачкать платье.

За спиной раздался скрежет.

— Она здесь, госпожа, — возвестил радостный тонкий голосок.

Оля развернулась и увидела перед собой ни дать ни взять Махидевран-султан. Колени снова стали ватными, и девушка осела на пол, прижав руку к груди. Судя по торжествующей улыбке первой хасеки, этот жест был воспринят, как благоговение. Махидевран кивнула служанке. Та мигом оказалась около Оли и сунула ей в руки плошку с водой.

— Пей, не бойся, — шепнула она. — Госпожа тебя спасти пришла. Она не опустится до низости. Не то что эта змея Хюррем.

Пить хотелось страшно. Во рту горчило и пекло. Оля взглянула на служанку, та кивнула. Затем бросила неуверенный взгляд на Махидевран и отчётливо поняла две вещи: травить её сегодня больше не будут, но и бескорыстно помогать не планируют. Но что потребуют взамен? Она сделала большой глоток и чуть не застонала от наслаждения. Прохладная вода приятно прокатилась по горлу, успокаивая чувство жжения.

— Что ж, раз ты в сознании, значит, и слушать меня способна, — нарушила тишину Махидевран. — Я наблюдала за тобой. Девушка ты неглупая и, уверена, понимаешь, где истинный друг, а где враг… А враг теперь у нас общий.

Оля не стала задавать глупых вопросов. Она прекрасно знала о ненависти между женой султана Сулеймана и его любимицей Хюррем. И как бы ни симпатизировала второй, возникшая перед ней реальность диктовала свои условия. Сейчас Хюррем-султан была её злейшим врагом, а чтобы обрести своё спасение, нужно для начала хотя бы выбраться из темницы. Поэтому девушка просто кивнула и приготовилась слушать.

— Я освобожу тебя, — продолжила тем временем Махидевран. — Но взамен ты должна довести начатое до конца — отправиться на хальвет к султану. Сегодня же.

На лице госпожи снова засияла торжествующая улыбка, а Оле отчаянно захотелось проснуться, но, с силой ущипнув себя за предплечье, она ощутила только острую боль. Стены продолжали оставаться стенами темницы, а женщины рядом с ней никак не хотели превращаться в медработников, сотрудников полиции или просто случайных прохожих. Делать было нечего. Сидя за решёткой, выход не найдёшь, а значит, нужно соглашаться.

Девушка выпрямилась, вернула плошку с водой служанке и смиренно склонила голову, всем своим видом давая понять, что приняла условия госпожи Махидевран-султан. Та удостоила её кивком и направилась к выходу. Оля пошла следом, но стоило ей оказаться за пределами камеры, она снова услышала голос из темноты:

— Помни, Алие-хатун. У ног султана спасение твоё. В руках твоих его жизнь. В его — твой путь к себе…

— Спасибо вам, — ответила Оля. — Прощайте.

— Ты с кем прощаешься? — оглянулась служанка. — С крысами здешними подружилась?

— Пленница… — объяснила девушка. — Разве вы не слышали?

Махидевран оглянулась, бросив на Олю холодный взгляд. Служанка лишь покачала головой.

— Сильный же яд тебе змея Хюррем подложила, — шепнула она. — Только ты лишний раз думай, что говоришь. Султану сумасшедшая наложница ни к чему, а Махидевран-султан на тебя большие надежды возлагает. Молчи больше, слушай внимательно и выполняй, что велено. Госпожа не обидит.

— Но я… — попыталась было возразить Оля, но вовремя прикусила язык. — Я поняла.

— Вот и молодец, — служанка кивнула и указала на выход из темницы через низкую неприметную дверь. — Сделаешь всё, как должно, поможешь госпоже, и Аллах тебя не оставит в трудный час.