— Сегодня ночевать будешь здесь, а завтра, ин ша Аллах, отправишься к повелителю, — Оля поспешно кивнула, присев в поклоне. — И не глупи. Вижу, девушка ты смышлёная. Понимаешь, кто в гареме главный.

— Да, госпожа, — пикнула Оля, посмев поднять на мать султана глаза.

— Я знаю, Махидевран боится, что и ты родишь повелителю шехзаде, но знай, я только за. К тому же это и в твоих интересах. Ты будешь в безопасности, у тебя появятся свои служанки и охрана. Хюррем и пальцем не посмеет тронуть мать наследника.

Оля почувствовала, как задрожали колени. А глаза наполнились слезами, которые так не хотелось показывать этой властной женщине.

— Сделай всё, чтобы остаться во дворце, — продолжала султанша. — По крайней мере, до тех пор, пока сын не уйдёт в поход.

— Как прикажете, госпожа, — Оля решила, что снова нужно поклониться и как можно ниже.

— Теперь ложись отдыхать, — лицо валиде смягчилось. — Твоё место сегодня вон то, слева от двери. И учти, я желаю услышать новость о наследнике как можно быстрее.

Оля только открыла рот, чтобы раболепно произнести заученную фразу о готовности исполнять приказы, но громкий голос глашатая неожиданно возвестил о визите повелителя:

— Султан Сулейман Хан Хазретлери, — показалось, что валиде аж подпрыгнула от неожиданности.

В глазах женщины на мгновение мелькнул страх, и лицо вновь сделалось непроницаемым. Дверь перед носом Оли захлопнулась.

— Мой дорогой сын, — с той стороны елейно зазвучал голос валиде.

— Матушка, прошу вашего совета по одному делу. Сегодня ко мне обратилась Хюррем с просьбой разрешить брак одной из наложниц нашего гарема.

— О какой девушке идёт речь, мой сын? — тон женщины выражал крайнюю степень заинтересованности.

— Хюррем хочет устроить сюрприз и пока держит имя в секрете. Но уже подыскала достойного и богатого супруга. Это Байрам-бей.

— Постой-постой... Военачальник?!

— Да. В его преданности нет сомнений. Он верой и правдой служил Османской империи много лет. Я прошу вас, матушка, подготовить всё к свадьбе. Я бы хотел, чтобы никах прошёл до моего отъезда.

— Как скажешь, сын, но разве Байрам-бей в силах обеспечить вторую жену?

— Она будет единственной. Эмине-хатун забрала чума несколько лет назад. Поэтому я и согласился с предложением Хюррем. Завтра же обрадую жениха. Байрам-бею за хорошую службу я готов отдать любую из девушек гарема.

Оля стояла у двери ни жива ни мертва. Каким-то шестым чувством она понимала, что речь шла о ней. Раз не удалось избавиться от соперницы физически и быстро, Хюррем оставалось только сделать это по-хитрому. Но не менее надёжно. И как знать? Может, этот Байрам-бей уничтожит будущую супругу по её приказу? От Хюррем можно ожидать чего угодно. Ведь не зря она не сказала султану имя “счастливицы”.

С утра Олю пригласили в садовый домик на примерку. Вопреки ожиданиям, Али не пришёл. Спросить Айше-хатун о брате не было возможности. Рядом крутилась Айла. Оля никак не могла от неё отвязаться. Потом нужно было помочь самой Махидевран переодеться. Но Оля видела, что Айше хотела поговорить. После примерки девушка сама попросила, чтобы до калитки её проводила именно Алие-хатун. Но султанша приказала идти другой служанке, а Олю ждал хаммам.

Вся вчерашняя процедура повторилась. Вот только покои повелителя были свободны. Каждый шаг, пройденный в красивом наряде по Золотому пути, заставлял сердце биться всё трепетнее и трепетнее. Что ждёт её там, за дверью? Будет ли гневаться султан, что вчерашняя встреча сорвалась? И как сказать ему о планах Айше и Али? А вдруг уже не нужно ни о чём просить, и именно это Оле пыталась сказать утром швея?

Султан сидел за столом. Он мягко улыбнулся, когда девушка вошла в его покои. Оля успела взглянуть в лицо Сулеймана, прежде чем низко поклонилась.

— Как чувствуешь себя, Алие-хатун? — спросил повелитель, подойдя к ней.

— Прекрасно, мой султан, — не поднимая взгляда, ответила девушка.

— Вчера мне доложили, что ты нездорова.

— Да, мой повелитель. Но сегодня уже всё хорошо. Хотите, я возьму саз?

— Не нужно, — Оля вздрогнула от уверенного голоса падишаха. — Подойди к столу.

Она повиновалась. На рабочей поверхности были разбросаны драгоценные камни и инструменты, с помощью которых Сулейман Великолепный изготавливал ювелирные украшения. Тут же на бархатной подложке Оля увидела сверкающий крупным изумрудом кулон.

— Как красиво, — восхищённо шепнула девушка.

Падишах положил на ладонь украшение и произнёс:

— Изумруд — символ красоты и чистоты сердца. Этот камень завораживает и притягивает. Как и твой взгляд, о, моя нежная Алие! Твои глаза сияют ярче звёзд.

Оля смутилась и опустила взгляд. Слова повелителя заставили её щёки пылать.

— Примеришь его? — спросил на ушко султан, приобняв Олю за талию.

— Я? — дыхание спёрло. — О, мой повелитель…

Мужчина подвёл девушку к узкому зеркалу в углу комнаты и приложил украшение к её коже. Цепочка легла ровно и удобно. Повелитель сам поправил кулон, чтобы изумруд засиял, подчёркивая красоту юной наложницы.

— Осталось только отрегулировать длину и приделать замочек, — сказал он. — И ты сможешь забрать украшение. Это мой подарок в знак расположения. Ты прекраснее всех сокровищ моего дворца!

— О, мой султан! Я и помыслить не могла, что удостоюсь столь драгоценного подарка.

— Ты заслуживаешь лучшего, Алие-хатун. Когда-нибудь ты станешь свободной женщиной. Я обещаю тебе, — у Оли подкосились колени, когда он коснулся губами её шеи.

Но напрасно девушка боялась близости с султаном, дело как всегда ограничилось игрой на сазе, “Калинкой” и лакомствами. Большую часть времени Сулейман просто работал над украшением. А Оля после сытного ужина задремала прямо на подушках, положив голову султану на колени.

Открыв глаза поутру, девушка обнаружила себя под одеялом в роскошной постели. Из сада доносились птичьи голоса. Оля приподнялась на локтях и огляделась. Султан за столом доводил до идеала украшение с изумрудом.

— Уже проснулась? — улыбнулся он. — Не стал будить тебя, пока не закончу работу. Но завтрак, наверное, уже остыл.

— Ничего страшного, мой господин, — ответила Оля, юркнув вместе с одеялом к столу.

Ночью был дождь, и комната ещё не прогрелась. Солнце только-только побеждало тучи, выпуская то тут, то там скромные лучики к земле.

Падишах снова позвал девушку к зеркалу и, закрепив замочек цепочки, довольно улыбнулся.

— Нравится тебе мой подарок, Алие?

— Очень, мой султан, — выдохнула Оля и, прикрыв глаза, сжала кулон в руке.

Девушка представляла то родной Петербург, то жаркий Сочи, свою уютную квартирку или библиотеку, где с пиццей ждала её подруга Светка. Ничего не происходило. Тогда Оля вспомнила слова женщины из темницы про спасение у ног султана и, грохнувшись перед падишахом на колени, крепко зажмурилась.

— Благодарю вас за этот дар, мой повелитель, — негромко сказала она, а после губы сами зашептали: — Домой, домой, домой…

Но по-прежнему ничего не изменилось. Оля как была в покоях султана, так и осталась. Он поднял её за плечи и сообщил, что она может идти.

За дверями её уже ждал темнокожий евнух. Молчаливый и угрюмый, он проводил Олю до покоев Махидевран.

— И где тебя носит, негодная? — набросилась женщина.

“Не с вашей ли лёгкой руки, госпожа, я попала в покои султана?” — хотела спросить Оля, да вместо этого лишь присела в поклоне и прошептала:

— Я была у повелителя, моя госпожа. Как вы и приказали.

— Но не так же долго! Ты пробыла там всю ночь! — негодовала хасеки. — Имей в виду, законная супруга только я. И я мать шехзаде. А ты всего лишь развлечение. Просто моль.

— Я знаю, моя госпожа, — Оле хотелось плакать от обиды.

Не за себя даже, а за юную Алие, в тело которой “посчастливилось” попасть. Девушка действительно не обладала яркой внешностью, но среди темноволосых и черноглазых обитательниц гарема она сильно выделялась. Как и госпожа Хюррем. Ох и сложно быть фавориткой султана! Врагу не пожелаешь.