— Завтра я приду с ответом, — пообещала женщина. — Я всё рассказала брату. Как только он найдёт надёжное судно, можно совершить задуманное. Даже если тебя успеют выдать замуж.

Неделю Оля порхала, как бабочка, на крыльях любви и надежды. Айше исправно передавала записочки, ведь в связи с подготовкой к свадьбе ей часто приходилось бывать во дворце. Никакой полезной информации в них не было. Только “свет моих очей” да “персиковый цветок” или “нежная розочка”. Оля отвечала примерно тем же. И так увлеклась этой игрой, что однажды случилось то, чего поначалу она так боялась. Из романтического сна её вырвала тяжёлая рука, сбросив с кровати на пол.

— Это что ещё за такое?! — вопль разъярённой Махидевран разбудил окончательно.

В руках султанши Оля увидела клочок бумаги.

Она знала дословно, что там было написано. Вчера послание передала Айше вместе с новым платьем.

— Что ещё за “не мыслю жизни без тебя, мой нежный цветок?” — орала султанша.

Пока Оля судорожно придумывала ответ в своё оправдание, султанша не унималась:

— Ты с кем, негодная, посмела за спиной повелителя хвостом крутить, покарай тебя Аллах?!

— Я ни с кем, госпожа. Я нашла это в саду и хотела сегодня показать вам, — врала Оля, только бы не выдать Али.

На счастье, послания ни она, ни он не подписывали. Поэтому был шанс, что хасеки поверит.

— Я уничтожу тебя, моль! Если султан узнает о твоей измене, не сносить тебе головы, — Махидевран наконец отступила. — Может, оно и к лучшему. Зря мы сделали на тебя ставку. Ты никчёмная. Хюррем уже сама выбирает тебе замену.

Женщина говорила с издёвкой. Оле это не понравилось, но она предпочла промолчать, чтобы ненароком не навредить себе и Али.

— Иди собирайся на занятие, а это я оставлю себе, — Махидевран унесла записку в комнату.

Оле ничего не оставалось, только подчиниться воле госпожи. Как же хотелось проснуться от этого дурного и опасного сна!

Повелитель вызвал Олю к себе днём. Девушку даже не успели толком подготовить.

— Сегодня мне был чудесный сон, — улыбнувшись, сказал султан. — А утром я узнал благую весть. Моя дорогая Хюррем назвала мне имя той, которая в ближайшую пятницу отправится на никах.

— И кто же это, мой господин? — Оля осмелилась посмотреть в глаза Сулеймана.

Но тот лишь молча пригласил её пройти на балкон. Предчувствуя неладное, девушка всё же повиновалась.

Внизу у фонтана беседовали мужчины, и Оля с ужасом узнала в одном из них Али. Ноги подкосились, и она чуть не рухнула на султана, но благо удержалась за перила. Сердце в груди отбивало чечётку в ожидании страшного приговора повелителя. Неужели Махидевран удалось разгадать тайну записки, и она донесла султану на торговца тканями? И теперь несчастному влюблённому грозит смертная казнь? Как и самой Оле, скорее всего. По телу девушки прошла мелкая дрожь. Хорошо, что султан этого не видел, он с довольным видом осматривал свои владения.

— Скоро я отправляюсь в поход, — наконец промолвил Сулейман. — Байрам-бей просил подобрать ему толкового помощника на время моего отсутствия. И я хотел спросить твоего совета.

— Моего? — искренне удивилась Оля и подняла на султана глаза. — Но я ведь всего лишь рабыня.

— Ты не просто рабыня. Ты умная, одарённая и… скоро станешь свободной, — лицо повелителя излучало небывалую мягкость.

— Свободной… — от новости аж дыхание спёрло.

— Да, моя драгоценная Хюррем, дай Аллах ей здоровья, позаботилась о твоём будущем. И безопасности, — лицо падишаха сделалось суровым. — Я узнал, что на тебя было в гареме покушение. Надеюсь, виновного найдут и накажут.

“Да уж, накажут, — подумала Оля. — Да уж, найдут. Как же!” Но промолчала, а Сулейман продолжал:

— В пятницу состоится твой никах с одним из самых почтенных мужей Османской империи. И поэтому ты сейчас здесь. Я хотел спросить твоего совета. Что ты думаешь об Али-бее?

— Я согласна, — беззвучно прошептала Оля, поймав взгляд торговца и решив, что мудрый султан Сулейман хочет благословить их союз.

— Его отец Джамиль-бей верно служил моему отцу. А сын… готов служить мне. Что скажешь? Доверишь дела своего будущего супруга торговцу тканями?

Оля готова была расплакаться. На глаза уже навернулись слёзы, и сдерживать их почти не удавалось.

— Понимаю, — сказал повелитель, взяв девушку за подбородок и глядя ей в лицо. — Слёзы счастья всегда льются непрошенно.

— Как и слёзы горя, — прошептала Оля.

— Надеюсь, ты не узнаешь с ним горя, прекрасная Алие.

— Ин ша Аллах, — прошептала девушка.

— Теперь ты свободна. Можешь идти готовиться к свадьбе.

Сулейман проводил до дверей. От покоев султана Оля шла по Золотому пути в обратную сторону и думала о том, как выбраться из этого дурдома. Султан, гарем, свадьба, какая-то непонятная миссия — всё смешалось в один ком.

В комнате хасеки девушки уже разбирали наряды. Айше подмигнула Оле, приглашая за ширму. Но Махидевран не сводила с несчастной Алие глаз. Подозревала — и была права. Но, по крайней мере, султан пока не знал о записке, в этом можно быть уверенной, и, возможно, госпожа лишь манипулировала страхом наложницы. Но как объяснить Айше, что игра зашла слишком далеко и стала предельно опасной?

— Айла, помоги мне, — Оля внаглую потянула служанку госпожи за ширму, ведь при ней швея не станет совать в руки записки.

— Прекрасно выглядишь в этом наряде, Алие, — похвалила Айше.

— Спасибо, всё благодаря вашим стараниям, — Оля слегка поклонилась.

— Когда станет известно имя невесты? Свадебное платье уже готово, но вдруг не подойдёт и придётся ушивать или не дай Аллах набавлять, — Айше открыла последний мешок и вытянула красное расшитое золотыми нитями изделие.

— Какая красота! — восхитилась Айла. — Вот бы примерить!

— Ещё чего! — вскинулась Махидевран. — Это только для невесты. Мы узнаем лишь накануне. Такова воля повелителя.

— А что? Вдруг это одна из нас? — хитро прищурилась Оля, окинув взглядом всех девушек-служанок.

— Одна из вас? — фыркнула хасеки. — Не думаю, что эта змея Хюррем могла облагодетельствовать кого-то из моей свиты. Разве что выдать замуж за торговца тканями, — лицо женщины скривила презрительная усмешка.

— Уж лучше торговец тканями, чем старый пень, — хихикнул кто-то из девушек, чем навлёк на себя гнев госпожи.

— А ну молчать, негодные! А то я позабочусь о том, чтоб валиде так и распорядилась!

— А попробуй, — вышла вперёд Оля, поборов страх поплатиться за дерзость.

Ну что могли с ней сделать эти курицы в побрякушках? Отправить в темницу? Так это уже не новость. Тем более скоро свадьба, и невесту при любом раскладе вынуждены будут отпустить. Выдать замуж за торговца тканями? Так то Оле и надо! Была не была!

— Да как ты смеешь, серая моль! — хасеки влепила девушке звонкую пощёчину.

— Привыкаю быть свободной, госпожа, — Оля нервно присела в поклоне. — Или ваши слова о торговце тканями пустая болтовня?

— Да как ты смеешь, моль? — глаза Махидевран метали молнии. — Я прикажу сгноить тебя в темнице. И зачем только я вытащила тебя? Не такая, видимо, дура Хюррем. Знала, что тебя лучше убрать, чем перевоспитывать.

“Да уж, с удовольствием бы убралась в своё время”, — подумала Оля, но вслух сказала:

— Так что, вы отказываетесь от плана удивить мною Хюррем?

— Удивим на свадьбе. Заодно и тебя было бы неплохо пристроить. Спрошу у валиде, кому можно сбагрить негодную рабыню, — презрительная ухмылка мелькнула на лице женщины.

Служанки стояли как воды в рот набравши. Айше тоже молчала, глядя в пол. Она хоть и была свободной женщиной, но тоже не смела слова сказать при разъярённой султанше. Опять же, если её выгонят, то некому будет докладывать о делах Махидевран Хюррем. Оля уже разобралась, откуда именно уши росли. Наверняка именно Айше донесла любимой жене султана о том, что негодная рабыня не только выжила, но и припрятана в качестве козыря в рукаве влиятельных особ. Значит, пора действовать и перебираться в другой лагерь. Пусть швея поведает Хюррем об этой ссоре. С Махидевран каши не сваришь. Она способна только всё испортить своей желчью и недальновидностью.