— Оленька… Олечка моя, — где-то рядом зазвучал знакомый голос.

— А… ли… — удалось ли пошевелить губами, она и сама не понимала, ведь себя совсем не слышала.

— Она очнулась? — в голосе любимого звучало беспокойство.

— Ольга Ивановна, слышите меня?

Кто бы это мог спросить? Валиде? Хюррем? Айла или Фатиха? Скорее, последняя, но… почему не “Алие-хатун” или привычное “госпожа”? И когда прекратится этот противный монотонный писк? Как в турецком сериале про врачей. Ужас какой!

Оля несколько раз глубоко вдохнула. Почувствовала, как тело наполняется силой. Веки пусть и с трудом, но приподнялись. В глаза ударил свет. Девушка зажмурилась.

— Милая, — руки коснулось что-то тёплое.

Оля попыталась приподнять голову и приоткрыть хотя бы один глаз. Наконец она увидела такое долгожданное лицо своего случайного супруга.

— Али…

Мужчина переглянулся с кем-то поблизости, и Оле пришлось приоткрыть другой глаз. Она увидела рядом рыжую женщину в белом. И когда Хюррем успела переодеться?

— Госпожа… — прошептали губы Оли, прежде чем её голова вновь упала на что-то мягкое.

Прекрасный сад Топкапы звенел птичьими трелями и окутывал ароматами цветов. Голоса сливались в непонятный шум. Оля силилась очнуться, открыть глаза, но ничего не получалось.

— Повелитель, — прошептали её губы.

— Милая, зови как угодно, только живи, — услышала сквозь писк Оля голос возлюбленного.

Но можно ли выжить, когда тебя всё время травят? Как жестоки порядки в Топкапы! Что если Олю снова уволокут в темницу? И пусть. Уж она задаст несколько вопросов таинственной предсказательнице. Почему спасение превратилось в погибель?

В нос ударил резкий запах. Настолько сильный, что, казалось, прошиб голову насквозь.

— Ольга Ивановна, вы меня слышите? — странное обращение от Хюррем.

Это ведь её голос. Её! Оля не могла ошибиться. Слишком хорошо она его запомнила, когда очутилась в теле юной Алие. Немало времени прошло, прежде чем она смогла принять себя в ней и даже полюбить ту жизнь, которую подарила ей судьба. Десяток лет с плеч долой — это же прекрасно! Вот бы такое произошло в реальном мире, но… это ведь невозможно!

Убийственная вонь снова прошибла до мозгов, и Оля открыла глаза. Помещение с бело-голубыми стенами, плафон на потолке. Плафон? В XVI веке? Оля часто-часто заморгала.

— Очнулась, — прямо перед собой она увидела серые глаза, обрамлённые густыми чёрными ресницами.

— Али, где я?

— Оленька, милая, ты в больнице.

— В больнице? А вы… не Али?

— Али не Али, хоть как зови, — мужчина легонько сжал Олину ладонь, а в глазах его она заметила слёзы.

Ну надо же, как на Али похож! И девушку вдруг осенило.

— Олег?

Тот расплылся в улыбке и закивал, вытирая свободной рукой глаза. Потом вдруг вскочил и закричал:

— Узнала! Она меня узнала! Оленька! — мужчина на радостях схватил опешившую медичку за плечи.

Потом он снова плюхнулся на край кровати.

— Оленька, что-нибудь болит? Что-нибудь нужно? Фрукт. Любой. Любой принесу. Пэрсик, абрикос. Арбуз хочешь? Ей можно арбуз? Дыня. Сладкий дыня. Свежий. Оленька, любой каприз. Любой.

Олег засыпал вопросами, а Оля не могла поверить, что вот она здесь, в своей привычной реальности. Без султанов, гаремов, рабынь и властных соперниц. Рядом всё тот же неугомонный Олег, и он так похож на Али, в которого Оля успела влюбиться. Неожиданно для самой себя девушка обняла мужчину за шею.

— Олег Алиевич так заботился о вас, — сказала вдруг медичка, и Оля, разомкнув руки, опустилась на подушку. — И нас всех гонял, — рыжая девушка хихинула, — чтобы глаз с вас не сводили и обязательно поставили на ноги. У главврача так вообще в кабинете уже филиал продуктового рынка, — прикрыв ладонью рот, она вышла из палаты.

— Торговля у нас в крови! — гордо заявил Олег. — Уже много поколений мужчины моей семьи посвящают себя этому делу. А таксую я так… когда свободный время есть.

Оля смотрела на Олега, как в первый раз, и находила в нём не только знакомые, но и новые черты. И как она раньше этого не замечала?

В палату вошли двое, рыжая медичка и высокий мужчина, который назвался лечащим врачом. Присел на край кровати с другой стороны от Олега.

— Итак, Ольга Ивановна, как попали сюда, помните? — спросил доктор.

— Нет.

— Хорошо. Что последнее вы помните из своей жизни?

Ольга напрягла память. В голове стало тяжело.

— Да… кажется… я вышла замуж. Да. Замуж. За Али, — она посмотрела на Олега, самой себе не веря.

— Вай! Какой замужь?! — мужчина вскочил, схватившись за голову.

— Да, действительно, какой… — пробормотала Оля самой себе и закрыла глаза.

Тут же ясно представила цветущий сад Топкапы. Сулеймана и Ибрагима, влиятельных женщин гарема и скромных запуганных рабынь.

— Простите, я… — Оля открыла глаза и посмотрела на доктора. — Такая каша в голове.

— Хорошо. Отдыхайте. Я позже к вам зайду. Может, что-то вспомните.

— Доктор, а как я здесь оказалась?

— На скорой привезли. Девушка с вами была.

— Не помню.

— Вы были без сознания и… — доктор замялся, переглянулся с медсестрой и продолжил. — Всё время повторяли: “Хюррем за всё заплатит”.

— Вай! Это она сериалов насмотрелись, султанша моя, — вступился за Олю Олег. — Мы соседи. Постоянно этот музыка из-за стены играет. Сил моих нет, чесслово!

— Да, так и было. Наверное, — неуверенно пробормотала Оля.

— А что ещё любите? — спросила медсестра.

— Что люблю? Читать. Работу, подруг. Пиццу люблю. Пиццу… день рождения у меня был.

Оля вдруг смутно вспомнила курьера с коробками, и тошноту, и голубое без единого облачка небо.

— Так, так, так, — доктор довольно потёр ладони. — Ваша сопровождающая и указала на пиццу как причину отравления. Вы можете подать в суд за некачественный товар и за наезд.

— Какой наезд?

— Вас сбил самокатчик. Ушиб правой стороны тела. Но уже всё зажило, — улыбнулся доктор.

— И… сколько я здесь?

— Чуть больше месяца, — ответил врач.

— Олег Алиевич так ухаживал за вами, так ухаживал! — всплеснула руками медсестра. — Цветы каждую неделю. Фрукты. Всё ждал, когда вы проснётесь.

— Не хочу фруктов, — поморщилась Оля, но живот предательски заурчал.

— Булён! Булён куриный! — закричал Олег. — Я принёс. Я кажный день приносил. Оленька. Хочешь булёнчику, милая?

— Хочу, — ответила она.

Медики ушли, Оля осталась наедине с Олегом. Он кормил её с ложечки тёплым бульоном и рассказывал, как обивал пороги больницы, чтоб его пустили к девушке, как одаривал персонал ящиками фруктов, как носил передачки и покупал самые лучшие лекарства. И в этой нежнейшей заботе тонули все его “пэрсики”, “булёны” и “какой ужасный музыка”. Оля смотрела на соседа и представляла себя юной Алие рядом с возлюбленным Али.

Не успел Олег вытереть салфеточкой губы Оли, как в палату ворвалась Светка. С порога она завела знакомую шарманку о том, какого видного мужчину упускает подруга.

— А он, между прочим, не спал, не ел, всё тебя караулил, — заявила она. — Вон, посмотри, вся палата в цветах. “Нельзя” говорили, да разве он послушает! Ради любимой Оленьки…

— Свет, хватит. Я уже оценила, — призналась Оля, приложив ладонь к щеке Олега.

— Значит, пойдёшь с ним на свидание? — захлопала в ладоши подруга.

Мужчина тут же рухнул перед больничной койкой на одно колено.

Оставшуюся неделю до выписки Оля позволяла Олегу за собой ухаживать. Она прониклась заботой мужчины и решила дать ему шанс. И вот настал день, когда влюблённый сосед забирал её из больницы на своей жёлтой шестёрке. Машина, хоть и была жутко старая, блестела как новенькая. Внутри приятно пахло, и Оля окунулась в воспоминания о садах Топкапы, о тайном подарке торговца тканями. Девушка решила поискать на рынке или маркетплейсах похожий платок. Жаль, что все наряды и украшения остались там, в прошлой жизни. Или то был всего лишь сон? Но почему тогда врачи слышали из её уст имя Хюррем, отравившей Алие?