— Заклятие берегинь! — обрадовался Владимир. — Похоже, в этой части реки оно ещё действует!

Никита начал выскальзывать из его объятий, едва держась в сознании. Князь спрыгнул сам, подхватил хранителя и уложил на землю. Подбежали остальные.

— Дай ему пару минут… — подскочил Рир.

И не успел договорить, потому что к нему подошёл Димка. Рир, глядя на выражение его лица, понял, что младший брат сейчас его ударит. В глазах гнев и радость перемешались так, что едва слёзы не текли. Но… Димка схватил Рира и крепко прижал к сердцу. Тот не посмел сопротивляться, только сильно обнял брата в ответ.

А Владимир в это время поражённо разглядывал Никиту:

— Святые духи, я бы его не узнал! Он как? В смысле… с нами?

От того парня, которого молодой князь знал, как хранителя, остались лишь черты лица, но и они едва узнавались за смоляными волосами и янтарно-чёрными глазами.

Сердце Никиты, стучавшее с трудом, забилось ровнее, и болевшие мышцы налились приятным теплом. Сознание стало ясным и острым, как лезвие, которое ни на секунду не покинуло его руки.

— Я с вами, Владимир, — прошептал он. — Был и буду всегда.

Князь рывком поднял его на ноги в тот же момент:

— Вот и славно! А то напугал!

Велехов ещё мгновения стоял, наклонясь и приводя дыхание в порядок. Но тело восстанавливалось быстро, и боль почти прошла. Димка подошёл к нему, осмотрел новый облик и ничего не сказал. Никита сам крепко обнял его и попросил:

— Прости меня.

— За что? — сверкая глазами, улыбнулся оборотень. — Это я должен прощения у тебя просить. За свой страх. Мог всё им погубить.

— Не должен, — Велехов отпустил Димку из объятий. — Ты мне ничего не должен. Только я один теперь перед вами в долгу.

Вурда не терял времени на разговоры. Может, ещё и останется время на братание и на слова, но не сейчас. Нужно быстро решать, куда им двигаться дальше.

— Владимир, что на поле боя? — спросил ворлак.

— Оборона на Ведяве, — ответил князь, — хотя реки больше нет.

— А Синева? — вздрогнул Никита.

— Она в окружении.

— Сосредоточься на главном, — напомнил Вурда, — твоя задача талисман. Передать ключ Рагору.

— Я знаю, — кивнул Велехов. — Нам нужен путь до Нохарта.

— Не отсюда, — покачал головой Владимир. — Отсюда пути нет.

Вурда думал секунду и клацнул зубами:

— Но есть от Ведявы. Идём на заставу.

Навийские драконы теснили защитников Алавии к её стенам. Золотых и серебряных рептилий в небе становилось всё меньше, и среди множества крыльев и оскаленных пастей успевали летать соколы. Один опустился на плечо берегини Гиневы.

— Все площадки готовы к огню, — доложил он.

— Заманим побольше! — ответила Гинева.

Сокол посмотрел на безумие вокруг. Даже ему показалось, что количество врагов вполне достаточное.

— Лети! Сейчас будем! — приказала берегиня.

Птица улетела, а Гинева протрубила в рог, и сигнал отступления повернул защитников в город. Чёрные драконы устремились следом за ними.

— Быстрее! — разнёсся приказ Брады. — Нужен отрыв!

Едва последнее золотое крыло оказалась над стеной, как воздух рассекли альтановые сферы, оставляя круглый коридор своего следа.

Никто из всадников и не подумал покинуть сёдла. Все ждали, наблюдая в минуте отдыха, как альтановые снаряды прорезают бреши в едином фронте навийских драконов.

Стена города гудела от стрельбы тяжёлых пушек. Их мощь сразу отбросила нападающих. Обозлённые рептилии разлетелись в стороны, кружа вне зоны досягаемости орудий.

— Прекратить огонь! — командовала Брада.

Альтановые орудия затихли, но драконы не торопились начинать новую атаку. Несколько потоков рептилий отделилось от основной массы и устремилось в разные стороны. Теперь они решили облететь город и ударить с обеих сторон.

Тонкий звук оборотневого свистка, не услышанный никем, раздался под густым туманом на поле.

— Три, два… — шептала Гинева, глядя на то, как едва заметно всколыхнулась белая пелена, — … один!

Вертикально вверх взмыло множество крылатых фигур. Выкрашенная в белый цвет броня не бликовала в воздухе, и они казались облаком призраков. Навийские драконы, оставшиеся на центральной линии нападения после отлёта остальной части воздушного войска, оказались в ловушке. Не утомлённые боем, белые рептилии, всё это время неподвижно лежавшие на земле, терпеливо ожидая сигнала и копя злобу за падающие на них тела своих товарищей, ринулись на врагов со всей яростью. Они не позволили отступления, а впереди чёрных драконов ждал только ядовитый свет альтановых пушек. Рептилии, устремившиеся на облёт города, уже не успевали вернуться на помощь.

— Пора! — крикнула Брада.

Звук рога возвестил атаку, и со стен города в небо сорвались его защитники. Они больше не сверкали. Заляпанная сажей и кровью броня уже не отражала свет, и теперь все окончательно смешались в единую массу, всё ниже и ниже опускаясь над алавийским полем.

Силы таяли с обеих сторон, но становилось ясно, что центр атакующих смят. В серой дымке, оставленной щедрым огнём, всё больше мелькали светлые пятна белых драконов. Дым застилал глаза, не давая дышать и видеть, но бой продолжался.

— Брада! Время! — крикнула Гинева. — Смыкаются оба крыла!

Драконы, улетевшие на облёт города, не нашли где подступиться и, вернувшись на центральное поле сражения, ворвались в бой с обеих сторон. Их бешеная скорость и ярость атаки провалила фланги белых драконов с неба. Но, сцепившись с навийскими рептилиями клыками и когтями, крылатые защитники Алавии рухнули до самой земли в дожде крови, но остановили этот натиск.

— Всем вернуться! — кричала Брада.

Потоки алавийских драконов устремились на стены под защиту орудий, но внезапный порыв ураганного ветра раздвинул их ряды. Минуя сопровождение верховной берегини, огромный чёрный дракон ворвался в сражение, сметая всех на своём пути.

Удар невероятной мощности оглушил Браду, в глазах потемнело, и сознание на миг опустело. Но это было лишь мгновение. Сколько ярости и злобы влилось в её разум, отравляя и заполняя собой. Иного быть не могло…

— Скарад!

Запахи дыма и крови наполнили воздух. Лошади вышли на возвышенность по левую сторону от поля битвы, и Никита перестал дышать, глядя на картину внизу. Казалось, на долину Ведявы накатывались волны, потому что всё пространство, насколько хватало взгляда, тонуло в красном тумане, двигалось и менялось, словно море кипящей крови и острого металла.

Высокие боевые площадки вели обстрел только по флангам. Кое-где оборонительный вал был разрушен, покрыт телами полозов и сурвак. Но всё же эта тонкая линия ещё держалась, в ней не было брешей. Места провалов щерились острыми железными кольями, копьями и дулами альтановых орудий.

Велехов различил флаги: красное солнышко Вограда и знакомый зелёный флаг с топориками, но довольно далеко — Рилева.

Отряд Владимир вышел к самой крайней позиции на линии обороны. Перед всадниками опустили высокие копья оборонительного ограждения, чтобы пропустить внутрь.

— Где воевода⁈ — сразу крикнул Владимир.

Байтар был на главной боевой площадке под открытым небом и, увидев подъехавший отряд, замер. Внешний вид хранителя его впечатлил, как и красный свет лезвия во всё предплечье.

— Воистину, святые духи могут удивлять, — произнёс воевода, поражённо глядя на руку парня. — Ты жив. И с талисманом!

— Надеюсь, не зря, — ответил Велехов. — Что у вас?

— Ведява падёт, — прямо сказал Байтар. — Мы отведём войска к укреплениям Ринароля и займём оборону там. Это наш последний шанс. Земля там плотнее, полозам будет сложнее подступиться.

— Где Рилевский? — спросил Никита.

Но Байтару не пришлось отвечать. Иван уже сам бежал на площадку. Владимир послал к нему сокола, едва отряд вышел к полю боя, и князь, прослушав послание, бросился навстречу племяннику. А сейчас схватил его.