Никита понял, кивнул, и оба побежали к Партану. Остальные псы и оборотни окружили его. Все стояли, пытаясь привести в порядок дыхание, но тихо. Старались не делать шумных выдохов.

Рир и Димка присели возле Партана. Тот был без сознания, и вокруг него уже натекла лужа крови. Бок от лапы до лапы был буквально раскроен. К горлу Никиты подступил ком. Такая рана…

Но Рир внезапно начал что-то искать на себе, торопливо копаясь пальцами в нитях одежды-паутинки. С первого раза не нашёл, стал перебирать тщательнее и, наконец, вытащил из-под коленки иглу с вдетой нитью. А Велехов вспомнил, что на нём самом одежду закончили шить не последним узелком, а оставив в ней иглу.

Рир вытащил такую из своей паутинки, и она начала распускаться. Лютик и Димка сделали то же самое. Последний, намотав чёрных нитей на руку, вытащил из раны кусочки сломанных рёбер, потом обмотал нитками края костей и начал стягивать их, но вдруг остановился.

— Лёгкое задето, — мысленно произнёс он, прощупывая пальцами внутри раны.

Рир тоже залез руками под рёбра Партана и кивнул брату:

— Давай вместе.

Псам осталось только смотреть из-за спин оборотней. Парни сшили разорванное лёгкое, жёстко стянули сломанные кости, чтобы не расходились, но на сам разрез раны нитей почти не осталось. Они закрыли её широкими стежками и оставили иголки в последних узелках, чтобы крепче держались.

Псы взглянули на оборотней с благодарностью. Первая помощь оказана, а это уже шанс для их раненого товарища.

Симаргл показал Руфолу наверх, и пёс взмыл в потолок из плотного тумана. Вернулся через несколько секунд и отрицательно покачал головой. Драконы проявляли настойчивость, улетать не торопились.

Псы и оборотни сели на пол, а Никита наконец осмотрелся. В окружавшем их кольце серых скал одна стена была абсолютно белой. Её пересекали горизонтальные и вертикальные линии. Было похоже на кирпичи, слепленные из какого-то мягкого материала. И при ближайшем рассмотрении стал заметен коридор. Он уходил вглубь белого пространства, метров через пять раздваивался и расходился в разные стороны. Велехов кивком головы показал Риру на этот вход.

— Знаю, — ответил тот мысленно. — Дорога в Спальню Туманов. Туда не пойдём.

Руфол ещё раз слетал наверх с тем же результатом: драконы на месте.

Никита всё же собрался спросить, почему нельзя говорить, но в этот момент пришёл в себя Партан. Пёс, ещё не сделав ни одного движения, пока ещё никто не успел понять, что он в сознании, прошептал:

— Простите…

Звук его голоса прокатился под потолком зала, словно гром. Лютик зажал морду Партана ладонями, но эхо сказанных слов уже завибрировало в пространстве. Белая стена задрожала и даже едва заметно потрескалась, а в чутких ушах оборотней возникла тупая боль. Акустика помещения в прямом смысле была убийственна.

Все замерли, глядя на вход в белой стене. Прошло несколько минут, и псы тихо выдохнули. Но облегчения Никита не уловил. Все боялись.

Внезапно, разбивая тишину зала в щепки, в него ворвался огненный шар. Он прожёг потолок и растаял в воздухе. Драконам ждать надоело, они решили подтолкнуть. Либо наверх, либо вперёд. Туман быстро стягивался, но вот уже в другом месте его прожгла пламенная полоса, дошла до гладкого пола и погасла.

Симаргл посмотрел в коридор и обвёл всех вопросительным взглядом. Половина кивнули согласно, половина нет. Но огненные полосы снова прошли сквозь потолок, вынуждая псов отступить к белой стене. Взлететь под ударом пламени нельзя, вокруг замкнутое пространство, не увернуться. Выбор остался совсем небольшой, и Симаргл всё-таки сделал шаг в коридор.

— Мы живыми не выйдем! — Димка схватил его за крыло.

— Ну не зря ж тринадцатого волчонка взяли, — ответил пёс. — Может, и здесь удачу принесёт. Попробуем!

Лютик взглянул в ответ совсем неуверенно, а полосы пламени и эхо слов единой волной сотрясли стену. Белые кирпичи бесшумно посыпались, заваливая вход в коридор сразу за вошедшими в него псами.

Разрушая потолок помещения, чёрный дракон слез вниз, цепляясь лапами за скалы. Осмотрел пустоту и заваленный вход, совсем не торопясь бросаться в погоню сквозь мягкую стену Спальни Туманов. Всадник на его спине обнажил клыки в улыбке.

— Подождём, — произнёс он, похлопав дракона по шее. — Скоро их кровь по горным ручьям потечёт.

На первой же развилке псы свернули направо, прошли метров десять, снова оказались на развилке и снова направо. Передвигались на цыпочках, прислушиваясь и посматривая на белые стены.

Коридор на коридоре, хотя всё очень чётко. Никита понял, что это не лабиринт с тупиками, а пересечение огромного количества коридоров. Если избрать нужное направление, можно пройти Спальню Туманов насквозь. Широкие проходы пересекались с узкими, и Симаргл старался попасть именно в последние. А в широкие коридоры не входить, либо быстро их миновать.

Псы и оборотни крались уже довольно долго, когда внезапно впереди за углом раздался звук — будто что-то шлёпало по гладкому полу в коридоре справа. Симаргл кивком указал в противоположную сторону, и все свернули налево.

На следующем перекрёстке надо было сворачивать направо, чтобы вернуться на выбранное направление, но в эту сторону вела очень широкая дорога. Никита уже сообразил, что большие пространства — это что-то вроде главных улиц, и шансов встретить местных обитателей в них наверняка больше.

Недалеко от места остановки был виден вход в узкий коридор. Симаргл смотрел туда с сомнением, но выбора особо не было, и все на цыпочках двинулись вперёд. Велехов завернул за угол и… застыл вместе со всеми.

На него смотрели два огромных, абсолютно белых, водянистых глаза, сидевших на совершенно невообразимой морде. Крылья носа раздувались, всасывая воздух, как насос. Разрез рта шёл от одного уха до другого, но мощные острые зубы в нем всё равно не помещались. И это было не самое страшное. Спину, лапы и даже голову существа, похожего на гигантскую жабу, покрывали острые иглы с полметра длиной. Редкая жаба или ёж. Тут было не разобрать.

Псы и оборотни, глядя на него, превратились в скульптурную композицию. Им разве что постамента не хватало.

У существа были громадные подвижные уши, а вот глаза явно слепые. Никита видел в них своё отражение, как в пустых белых зеркальцах.

Внезапно жабоёж закачался, как маятник, и вдруг прыгнул, издав знакомый шлёпающий звук. Через три перелёта он уже исчез из виду. Все стояли ещё секунд десять. Хотя задерживаться на одном месте было нельзя.

На очередной развилке два жабоежа выползли навстречу, закрыв собой проходы. Псы вышли прямо них, развернулись и опять свернули налево. Местные, как сговорились. На следующем пересечении картина повторилась. Пришлось снова остановиться.

Никита почувствовал, что мышцы ног болезненно ноют от напряжения. Они ведь крались буквально на цыпочках. Все по очереди подставляли плечо Партану, и пёс держался на лапах только благодаря товарищам.

На перекрёстке жабоёж, который загораживал левый коридор, наконец, куда-то двинулся, не оставляя маленькому отряду выбора. Псы, растянувшись в тонкую цепочку, направились в открывшийся проход.

Симаргл буквально проплыл мимо второго часового. Оказавшись в сантиметре от кончика острой иглы, Велехов почувствовал, что тоже так может: тело будто стало лёгким, и ноги перестали чувствовать поверхность пола.

Длинный коридор внезапно закончился. После очередного поворота все оказались в огромном зале, противоположная стена которого виднелась, наверное, метрах в пятистах впереди. А на «площади» города толпилось несколько сотен его обитателей.

Никита посмотрел на Симаргла. Выражение морды пса отчётливо говорило: вот и всё, конец нам. И тем не менее он сделал осторожный шаг. Едва касаясь пола, псы уже миновали половину зала, когда мирно бродившие обитатели заметно напряглись. Из коридоров вывалилась толпа «часовых», и по нервному хлюпанью Велехов понял, что хозяева догадались о присутствии незваных гостей. И, похоже, поняли, что больше им деться некуда, кроме как остановиться на главной площади, ведь улицы проверены.