— А ты Северсвет?

— Да, — пёс кивнул.

— Самый главный страж Рилевы! — мальчик подпрыгнул на месте от восторга.

— Ну почти, — согласился Северсвет.

— Мама всегда говорит, что ты меня проводишь домой, если я заблужусь, — смело заявил малыш.

Незаметно за спиной ребёнка оказались ещё двое лаюн, а Северсвет засмеялся:

— Так и говорит? Ну раз мама сказала, так и быть — провожу, но с одним условием…

Мальчик серьёзно смотрел на оборотня, и тот подошёл поближе:

— Ты мне подаришь один цветочек.

Ребёнок насупился в раздумьях, но согласился:

— Ладно, так и быть, подарю.

Лаюны тихо посмеивались:

— Эх, какой деловой.

— А то! Подружке цветы несёт.

Мальчик поставил корзинку на землю, потянулся за цветком, и вдруг… Что произошло, он уже не увидел. Один из лаюн в прыжке подхватил ребёнка и отнёс его подальше от любимой корзины. Цветы в долю секунды взвились в воздух, превращаясь в громадные шипованные ветви, и гандарв принял свой боевой облик, став древесным шарообразным сплетением. Со скоростью атакующих змей его ветви обрушились на собак, но они отскочили из-под удара за мгновение.

Северсвет сорвал с лапы шарик с зельем и швырнул его в гандарва. Сосуд со звоном разлетелся на мелкие осколки, освобождая жидкость, и воздух прорезал вой. Зелёное пламя просто мгновенно охватило древесную оболочку гандарва, сжигая его тело, и грозные шипастые ветви быстро растворились в очертаниях, превращаясь в белый туман.

Один из лаюн подошёл поближе, рассматривая остаточные облачка.

— Он вряд ли был один, — произнёс пёс.

Туман оседал на траву, исчезая совсем. Зелье, сделанное Софьей, уничтожало гандарвов без остатка.

— Предупреди посты, — приказал Северсвет.

С большой террасы княжеского дома ночной город походил на круглую чашу, полную огней. На улицах и в садах горели тысячи факелов, и над ними т ёмной косынкой дремала звёздная ночь.

Княгиня присела на скамейку.

— Что ещё хочешь спросить перед отбытием? — улыбнулась она.

— Спасибо, Софь, — искренне ответил на это Никита.

Конечно же, он хотел. Далёкая Алавия была призрачным названием, а лезвие всего лишь игрушкой, силу которой он не знал. Лишь одно было настоящим: желание увидеть Арнаву.

— Я могу обещать, что вы встретитесь, — сказала княгиня. — Арнава будет в Алавии к твоему приезду, это её обязанность.

— Обязанность? — переспросил Велехов.

Софья тяжело вздохнула:

— Арнава не та девушка, которую ты помнишь. Она младшая берегиня в совете, а сейчас назначена воеводой крепости Синевы. Это княжество на границе с Навией. Её жизнь прошла в обучении магии и военному делу, она призвана служить защите нашего мира от любого зла.

— Судя по тону твоего голоса это плохо, — нахмурился Никита.

Княгиня покачала головой:

— Нет. Нет, ну что ты, просто…

Она замолчала на мгновения, и, наконец, подобрала слова:

— Место Арнавы в нашем мире предопределено. Когда вы встретитесь, она будет выполнять то, что должна, а тебе может не достаться даже улыбки.

По выражению лица Софьи было понятно, что она абсолютно уверена в таком исходе.

— Прости, что говорю тебе это, — добавила она. — Но если ты идёшь только за Арнавой, то пока ещё не поздно отступиться.

Велехов невесело усмехнулся, вспомнив о трёх бесцельно прожитых годах, измучивших душу до полной пустоты.

— Нет, Софья, отступать мне некуда, — отозвался он, садясь рядом с княгиней. — Посмотрим, что будет. Лучше скажи мне вот что: как погибли Станислав и Севир? У Рира не могу спросить, а у Димки тем более. На него смотришь, и кажется, что сердца на месте нет.

— Так и есть, — ответила Софья. — Половина его умерла вместе с братьями. А в искалеченном сердце сильный дух не удержится.

— Что произошло? — на душе Никиты стало тяжело, но он должен был узнать.

— Полгода назад Иван поехал к нашим соседям — в земли царицы Полевы, — вздохнула княгиня. — Возле Полано-Рилевских врат они и попались. Жажда крови в гандарвах велика…

Никита вздрогнул, поняв:

— Они видели, как убили братьев?

— Видели оба, — опустила голову Софья, — но сражаться после этого смог только Рир. А Димка с тех пор справиться со страхом не может. Вот и спорит с Иваном.

Велехов вспомнил разговор, из которого Димку выгнали, и спросил:

— А что произошло в зале? С чем он не согласен?

Княгиня не успела ответить. Невысоко в небе мелькнул сокол с блеском на перьях, и сразу за ним, чуть выше, бесшумно проплыли шесть тёмных пятен. В темноте ночи рисовались очертания огромных крыльев.

— Ох ты… — поразился Никита.

Фигуры пролетели над княжеским домом и устремились на площадку перед парадным входом. С террасы было видно, что туда же выходят Иван и оборотни. Кроме них в княжеском дворе сейчас никого не было. Только часовые прохаживались на сторожевой стене, глядя, как мягко приземляются на площадь огромные крылатые псы.

— Симаргл, — сказала Софья. — Пора.

Они с Никитой спустились в большой зал и оттуда направились к дверям. Но перед ними княгиня остановилась.

— Иди, я сейчас, — отпустила она парня, — надо кое-что принести.

Велехов отправился на улицу один. Рир и Димка, стоявшие на крыльце вместе с Лютиком, обернулись, услышав его шаги.

— Ну что, готов? — усмехнулся Рир. — Когда последний раз на колесе обозрения был? Высоты боишься?

— Давно, — улыбнулся Никита, подойдя. — Боюсь.

Понял, к чему вопрос. Предстоял живой полёт. И это точно не то же самое, что на самолёте.

Симаргл и его псы опустились почти перед крыльцом дома, и Рилевский стоял там с ними. Приветствовались словами и объятиями. Сразу было ясно, что дружат давно.

— До последнего не верил, — говорил Симаргл Ивану, держа огромную лапу на плече князя. — Думал, сокола твоего кто-то подменил и послание нас в беду затянет. Поверил только когда к дому твоему долетели.

— Спасибо, — смеялся Иван. — Я знал, что поможешь.

— В таком деле — конечно, — серьёзно ответил пёс.

Никита разглядывал лохматых собак. Хотя нет. Это слово к ним совсем не подходило. Было сходство. Эти существа размером были не меньше лошади, а их крылья в сложенном состоянии закрывали бока от лопаток до длинного совсем не собачьего хвоста. Скорее драконьего, только заросшего шестью до самого кончика. Оперения никакого. Но перепончатые крылья изнутри покрывал тонкий пух, отчего они казались очень лёгкими. Только по мощным костям было понятно, что это обманчивое впечатление.

Что ещё было удивительным — они говорили вслух. Оборотни в волчьем облике использовали только мысленную связь, а вот псы пользовались и голосом. Слова звучали тихо, с придыханием, но вполне понятно. Да и морды были похожи на человеческие лица.

Иван обернулся к Никите и жестом показал, чтобы тот подошёл. Велехов спустился к Симарглу, и предводитель крылатых псов оглядел парня в сомнениях. По облику понял, что смотрит на того, за кем прилетел, но и всё же вопросительно взглянул на князя. Тот утвердительно кивнул, и Симаргл поклонился.

— Это честь для нас, — произнёс он. — Давно мы не получали вызова хранителя. Когда сокол принёс его, многие решили, что это ловушка. Я рад, что они ошибались.

Велехов уже понял, что надо поклониться в ответ — в знак приветствия. Так что сделал это. Непривычный жест, но надо освоить. Здесь так принято.

Из дома вышла Софья, поглядела на всех и направилась к Никите. Подойдя, вручила ему фляжку на ремне и сумку.

— Пригодится, — сказала она. — Поверь мне.

— Не волнуйся, княгиня, — обратился к ней Симаргл, — мы не так уж долго будем в пути.

Софья кивнула, но сумку на плечо Никиты повесила, а потом попросила:

— Дай нам ещё минуту, Симаргл.

Княгиня взяла парня за руку и отвела подальше от остальных.

— Есть ещё кое-что, что ты должен знать, — прошептала она, чтобы никто не услышал. — Возможно, Таркор захочет установить с тобой связь.