Неожиданно у столика появился Кирилл, сел напротив друга, втянул одним глотком половину банки пива и выдал:

— Ты гад, надо тебе сказать.

— На себя посмотри, — отмахнулся Велехов.

— Смотрю, — серьёзно кивнул Кирилл. — Мне двадцать семь, на работе платят нормально, друзей полно, машина шикарная. У меня всё отлично.

Никита засмеялся:

— Ну, молодец. Ты к чему это?

— Может, у тебя проблемы, о которых я не знаю? — тон Кирилла становился всё выше. — Ты выздоровел, люди к тебе тянутся. Так почему же ты относишься к своей жизни так, будто она полное дерьмо?

Никита промолчал, а Кирилл брякнул банкой о стол:

— Твою мать, Велехов, что с тобой?

На этот раз он решил не отступать.

— Я знал тебя до болезни, видел, что делается с тобой во время болезни, и вижу, что происходит после выздоровления! И смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!

Никита взглянул на друга.

— Знаешь, что я вижу? — продолжил тот. — Никакой разницы! Ты продолжаешь умирать! И каждый день смотреть на это становится всё страшнее. На свои похороны меня не зови!

Кирилл резко встал и пошёл в толпу.

— Кир, — Велехов вздохнул, поднимаясь. — Подожди.

Следовало ожидать такого поворота. Любой на месте его друга уже взбесился бы. Никита шагнул за ним, но внезапно взгляд, мельком скользнувший по стойке бара, выхватил из толпы…

Казалось, грохот музыки исчез, и Велехов оказался в полной тишине, слыша только своё дыхание. Девушка у барной стойки уронила поднос, наклонилась, чтобы собрать осколки разбитых бокалов. Парень, стоявший рядом, помог ей и при этом снова посмотрел на Никиту. Свет лишь на миг выхватил его лицо и знакомую белую прядь в чёрных волосах… Музыка бешено ударила в уши, поток людей загородил бар, и фигура оборотня исчезла.

Велехов бросился за ним в то же мгновение. Пробился через толпу, пулей вылетел на крыльцо заведения и на ступеньках застыл… увидев съезжающий со стоянки знакомый «Тигр». Машина сразу свернула, исчезая за углом ближайшего дома.

— Что?.. — поражённо прошептал Никита. — Да вы издеваетесь…

В ночном небе над городом беззвучно сверкнули вспышки молний надвигающейся грозы. Велехов стоял ещё мгновение, осознавая, что видел, и ринулся обратно в танцзал. К его счастью, Кирилл вернулся к столику, оглядывая толпу в поисках исчезнувшего друга, и вздрогнул, когда тот внезапно налетел на него со словами:

— Дай ключи!

Кирилл ошарашенно посмотрел на Никиту:

— Какие ключи? Эй, успокойся. Ну извини меня, я…

Велехов сам обшарил карманы его рубашки и достал ключи от «камри»:

— Верну завтра.

— Да знаю, что вернёшь, что случилось-то?

— Потом объясню! — крикнул Никита, уже пробиваясь через толпу.

Выскочив из клуба, он сел в машину и погнал домой на полной скорости, глядя в небо, в котором начиналась гроза. Тьма обволакивала небеса до самой земли, и вспышки молний осветляли грань на горизонте.

Никита постарался ещё раз точно вспомнить, что именно видел, уже вызывая номер мамы на телефоне. Сначала Рир в зале, потом отъезжающая от клуба машина Ивана. Всё это не могло быть просто так. Они, похоже, следили за ним. Зачем? Велехов пытался понять, что происходит. Возможно, мама что-то знает об этом неожиданном визите Рилевского. Но автоинформатор в трубке сообщал, что она вне зоны действия сети.

— Чёрт… — Никита швырнул телефон на сидение.

Он три года желал этой встречи. Неужели нельзя просто поговорить?

Все его попытки вернуться провалились. Он много раз ездил к двум деревьям в поле, но, как бы ни пытался проехать «ворота» — между ними ли, или вокруг, пейзаж оставался прежним. Ни холмов, ни леса. Дороги к дому Ивана больше не было.

Дождь уже лил как из ведра, когда Велехов добрался до дома. Ещё издалека стало ясно: что-то не так. Ворота были распахнуты настежь, их машины во дворе не было.

Никита остановился у ступеней крыльца и побежал в дом. Внутри стояла тишина, прерываемая только тихим шелестом бумаг, под ногами хрустело стекло лопнувших ламп. Всё выглядело будто после урагана.

В полутьме внезапно что-то вспыхнуло на кухонном столе. Белое свечение продержалось всего секунду и погасло. Велехов, увидев это, подошёл, нащупал какой-то предмет и включил фонарик на телефоне. В его свете оказалась шкатулка с приклеенной на крышку запиской. Никита быстро пробежал её глазами.

— Так… не открывай без меня, — прочитал он ещё раз, одновременно стараясь просунуть под крышку шкатулки лезвие ножа. — Скоро приеду. Иван.

Велехов отбросил нож. Шкатулка не открывалась. Но раз «не открывай без меня», значит, теоретически, она должна открываться.

Взгляд Никиты упал на топор, стоящий возле печки, и сомнений у него не возникло. Посылка ему — имеет право знать, что в ней. И что вообще происходит! Так что он взял топор, прицелился и ударил по красивой шкатулке. А в следующую секунду отлетел в стену и встретил её головой, потому что ураганный ветер и яркий свет ворвались в воздух, словно взрывная волна. Дом дрогнул весь до фундамента.

Никита поднялся на ноги, потирая ушибленный затылок и нервно смеясь:

— И почему я не удивляюсь⁈

Свет быстро становился прозрачным, выпуская очертания предметов. Всё, что было на кухне, парило. В невесомости плавали тарелки, полотенца, шарики воды, а над столом покачивался в такт невидимым волнам сверкающий предмет. Это было лезвие, размером с большой кухонный нож, острое с обоих концов. Его идеальная поверхность, на которой виднелись короткая надпись и знакомый символ, сияла.

Велехов подошёл ближе, чтобы рассмотреть удивительную вещицу. Он действительно уже видел такой символ. На своём медальоне. Там было четыре больших знака, помимо остальных мелких, и один как раз такой, что на лезвии. Которое внезапно… словно стрелка компаса, повернулось в его сторону. Никита замер, глядя на это, а лезвие покачалось, наверное, прицеливаясь, и молниеносно ринулось на него.

Велехов успел поднять руку в естественном защитном жесте, но боли не ощутил. Только приятный холодок проник от кисти до локтя, в том месте, где лезвие целиком расположилось под кожей. В то же мгновение все парящие предметы рухнули на пол. Свечение исчезло из воздуха, и Никита остался в полной темноте.

Спустя мгновение, чуть отойдя от удивления, он пошевелил рукой. Пощупал. Лезвие едва чувствовалось. Если бы он не видел собственными глазами, как оно вошло в руку, то и не понял бы, что оно внутри. Но, несмотря на отсутствие боли и крови, голова всё равно кружилась.

Велехов неровным шагом вышел на улицу, остановился на середине двора, глубоко вдыхая ночную прохладу, и невольно выругался:

— Иван, да какого чёрта⁈ Что происходит?

Какое-то чувство внезапно заставило его внимательней посмотреть на землю под ногами. Дождь закончился, луна вышла из облаков, и Никита неожиданно различил следы колёс. Он присел, рассматривая оставленный совсем недавно рисунок протектора. Это были не шины «камри» или уазика. Чужая машина.

— Эй, парень! — весёлый окрик внезапно пронёсся по двору.

Велехов резко повернулся на голос. Казалось, окликнули издалека, но человеческие фигуры выросли совсем рядом. Он не успел ничего сказать, его сбили с ног и вжали в грязь. Последними ощущениями были удар в висок и резкая боль. Никита потерял сознание.

Кто-то засмеялся совсем рядом:

— Надо же, Рилева так и отравляет нам жизнь. Ивана я бы сам сожрал по кусочку заживо. Гад, не попадается никак. Сначала сам воскрес из старого рода, а теперь ещё и это…

Велехов ощутил несильный удар ногой в спину. Другой голос произнёс:

— Хорошо придумал по почте послать. Если бы парень шкатулку не открыл, я б и не подумал посылку в доме поискать.

Кто-то ощупывал руку, сильно нажимая там, где скрывалось лезвие:

— Интересно, Иван по поколениям ближе к белым волкам, но талисман его не выбрал в хранители, а этого почему-то зацепил.

— И медальон Вулавала носит. Думаешь, знает о себе?