С грузовиком расстался в городе SANLIURFA всего в 54-х километрах от границы с Сирией. До приграничного города AKCHAKALE добрался только в начале девятого на микроавтобусе «Mazda» с сантехникой. Переход в Сирию закрылся как раз в восемь. В ближайшем кафе напоили бесплатным чаем, но, сколько не рассказывал о своем путешествии, домой на ночь никто не пригласил. Не помогло даже показывание фотографий.
В этом приграничном городе появилось явление «хелперство», когда люди пытаются оказать тебе услуги, в которых ты вовсе не нуждаешься. Дети думают что иностранец настолько глуп, что не может найти отель или ресторан. Как правило, хелперы разбегаются, как только ты пытаешься загрузить их реально полезной работой. (Например, просишь добыть хлеба.) Хелперы распространены во всех арабских странах, но больше всего их в тех местах, где много туристов. Отловив одного хелпера, спросил, где ближайшее интернет-кафе. Он не только проводил меня, но и сам договорился с хозяином. Я написал сообщение домой, хозяин денег с меня не взял, а мальчик получил честно заработанные купюры с множеством нулей. Я так и не узнал, что сколько в Турции стоит. Но с четырех обмененных еще в первый вечер долларов, я два раза покупал пирожки, а оставшиеся деньги без сожаления отдал этому мальчику.
Больше никаких денежных расходов в Турции у меня не было.
Тем временем стемнело. Жара спала. Возле многих домов появились коврики, турецкие семьи садились на них у двери, смотрели на жизнь улицы и пили чай. Пройдя по главной улице туда — сюда, удивился, что никто так и не зазвал меня на ночлег. Тогда пошел за город, собираясь поставить палатку на краю кукурузного поля. Опять появились мальчишки-хелперы, и изобразили руками ползущих змей. С трудом удалось отделаться от них, но все же за мной стали следить, не давая исчезнуть в темноте. Петляя между домами вышел на ж.д. станцию, пересек пути с вагонами и увидел что-то типа небольшой сосновой рощи. Раскидал между двумя деревьями сухие кости непонятного происхождения и поставил палатку. Кроме бродячих собак, ничего подозрительного не видел и лег спать, в надежде завтра проснуться пораньше.
Утром обнаружил, что в 20-ти метрах за моей платки, за проволочным забором проходит сирийская граница. Только вместо вспаханной полосы там было засеянное поле.
Умывшись и попив бесплатный чай в турецком кафе, достаю новый лист-разговорник.
Пора осваивать арабский язык.
Прощай, Турция, мусульманская страна на стыке Европы и Азии; ближайший арабский сосед России; страна, где женщины не смеют встречаться взглядом с мужчинами, а тем более с иностранцем; где меньше 10 % водителей знают английский язык и почти столько же знают русский; страна, где крестьяне живут в землянках со спутниковым телевидением, а большинство горожан путают интернет и телефон; страна, где водитель, встретив русского автостопщика, первым делом восклицает «О! Людмила! Наташа!»…
Я обязательно вернусь сюда еще раз, а сегодня меня ждет первая по-настоящему мусульманская страна — Сирия.
Глава 4-я
Первые шаги по Сирии — Влюбленный фармацевт. — Таксизм в городах. — Турецкий дальнобойщик. — Халеб. — История о компьютерных технологиях.
Турецкие англо-говорящие таможенники не стали утруждать себя проверкой моего рюкзака. Просто записали в «тетрадь выезжающих» и поставили выездной штампик.
До сирийской таможни пришлось пройти пешком около километра по пыльной грунтовой дороге мимо зеленеющих полей.
Сирийские пограничники украсили мой паспорт въездным штампом, в котором не было ни одной европейской буквы или цифры. Еще один штампик на этой же странице предупреждал по-английски, что по прошествии 15-ти дней я должен обратиться в иммиграционный департамент.
Сразу за воротами таможни начался сирийский городок. Я шел по утренним улочкам на юг, оглядываясь по сторонам и замечал изменения в окружающей обстановке: большинство машин было не привычными европейцам легковыми, а пикапами с открытым кузовом;
женщины уже не прятались от меня в подворотню; мальчишки не пытались оказывать мне ненужные услуги, а занимались своими делами…
Вот по узкой улочке идет женщина с мальчиком, поклажу несет на голове, как и большинство женщин в южных странах. Но в отличие от турчанки, она не прячет лицо в платок при виде меня, а спокойно улыбается мне в глаза. Я фотографирую — женщина вполне довольна.
Сирия кажется более интересной страной даже по самым первым впечатлениям.
Вот и большой перекресток. Здесь оживленно: туда-сюда снуют рикши, торговцы с лотками, водонос с двумя кувшинами расхваливает свою воду и звенит звонкими побрякушками в руке. Улицы-дороги расходятся в пять сторон. Где же дорога в ближайший город Raqqa?
— Вейн тарИккак илЯ рАкка? — Показываю на одну из дорог мальчику лет 15-ти.
— Ты хочешь автобус? — Примерно так я понимаю его ответ.
— Ана мин рУси. Ана… иля… — Забыл как будет «ехать по дороге».
— Руси? О-о! Руси!! Руси!!! — Закричал радостно мальчик: «Русский! Русский!»
Тут же и все остальные дети на площади начинают кричать «Русский! Русский!» и дергать за длинные белые халаты старших мужчин. Вскоре все люди на площади бросают торговлю, даже ослы в повозках поддаются всеобщей суматохе и шарахаются в стороны, опрокидывая поклажу с одной из тележек. Уже при помощи взрослых, все стараются увлечь меня куда-то в сторону магазина обуви. Не понимая, что же такого необычного во мне нашли, все же вяло позволяю себя куда-то направлять. Тем временем, другая толпа мальчишек извлекает из магазина незнакомого мне араба в клетчатой рубашке. Человек лет 35-ти приблизился ко мне и обе толпы затихли в ожидании, только самые нетерпеливые тихо шептали «руси-руси!», показывая пальцами то на меня, то на него.
— Ты что, из России? — Спросил он меня на чистом русском языке.
— А ты — русский… или нет. Ты — жил в СССР? — После замешательства догадался я.
— Я не русский. Но я хорошо говорю по-русски. — Усмехнулся араб.
— Откуда?!
— Я закончил харьковский фармацевтический институт — Без запинки сказал он в ответ.
— О! Классно! У вас там фестиваль проходит каждый год, «Эсхар» называется. Бывал там? — Не нашел я ничего лучшего чтобы поддержать «харьковскую» тему.
— Нет. Но у меня там осталась любимая девушка … я так давно не говорил по-русски… — Скупая мужская слеза скатилась по его лицу, непонятно, толи по девушке, толи по русскому языку, то ли по фестивалю «Эсхар», где она осталась…
— Давай зайдем куда-нибудь, а то мы парализовали все движение на этой площади. — Предложил я, видя крайнее замешательство на лицах наблюдателей.
— Да-да, конечно. Вот это магазин моего друга. Пойдем сюда.
После того, как мы уселись в магазине, мне принесли бутылку содовой и большой сэндвич с фасолью. Вот литературный пересказ той истории, которую 13-го августа 2000-го года мне рассказал Абдул-Кирилл-Ибрагим, великий аптекарь из маленького городка на северо-востоке Сирии:
В далеком 1993-ем году я и еще несколько сирийских юношей, отправились на Украину получать дипломы фармацевтов, чтобы развивать аптекарскую индустрию Сирии. Врач и аптекарь здесь одна из самых уважаемых профессий. Мои родители сделали все возможное, чтобы я попал в эту группу, ибо лучшей возможности обеспечить мое будущее они и придумать не могли.
И вот, мы попали в далекую страну, без знания языка.
Сначала учились как первоклассники: писать буквы, читать по слогам… В те времена был дефицит. Мы жили в общаге. Посылаем одного-двух в магазин за хлебом, а хлеб дают только по одной буханке в руки. Как без языка объяснить продавцам, что в общаге остались еще десять голодных студентов?! Вот такие проблемы были в начале… но потом я выучил язык и даже познакомился с девушкой… (Здесь в глазах рассказчика опять заблестели слезы, и он стал рассказывать с нежностью, словно нараспев) Ее зовут Елена. Мы полюбили друг друга. Но после окончания института она уехала домой в Евпаторию, а я сюда, в Сирию. Сейчас у меня одна из самых больших аптек в этой местности… Нет, она не в этом городе. Моя аптека в деревне, в шести километрах отсюда. У меня там большой дом, если хочешь, можем сейчас поехать ко мне — поешь, помоешься, отдохнешь… Можешь даже на ночь остаться. Спешишь? Ну ладно…
