— Немедленно все камеры отдайте мне!

— Ну это у вас так просто не получиться.

— Вы все задержаны. Следуйте за этими солдатами в участок.

Видимо, даже с автоматами они боялись сразу отбирать фотоаппараты у нас четверых.

Охотно согласившись, мы пошли впереди солдат через деревню в полицейский участок.

Местные жители улюлюкали и махали нам вслед кулаками, будто мы завоеватели, которые хотели отнять у них самое ценное.

И вот мы снова в знакомом кабинете начальника полиции. В углу сидит заманивший нас священник, теперь уже «забывший» английский язык. Начальник обращается к нам с допросом:

— Зачем вы полезли в храм без билета? Я же сказал вам, что иностранцы могут посещать храмы Эфиопии только за плату!

— Нам было бы обидно проделать такой длинный путь и уехать, не сфотографировав храмы хотя бы снаружи…

— За фотографирование без билета я должен взять с вас штраф.

— Это неслыханно! Ни в одной стране мира не додумались продавать билеты за фотографирование действующего храма! Это не музей! Представляете, если бы египтяне стали брать плату за каждый снимок пирамиды Хеопса?! А это тоже их основной источник дохода…

— Меня это не касается. Вы нарушили наш закон. Я могу вас задержать на весьма длительное время… К тому же, вы проникли внутрь храма, а это уже очень тяжкое оскорбление религиозных чувств…

— Ну и дела! Да вот этот человек сам заманил нас внутрь. Он пригласил нас бесплатно.

— Он это отрицает. Он говорит что вы пролезли через овраг и отказались покупать билеты.

— Но потом он сам подошел к нам и пригласил вниз бесплатно. Свидетелей сему множество!

— Это была его тактическая хитрость, чтобы задержать вас до прихода полиции.

— Невероятно! Мы же сами были не против общения с полицией, мы были в этом кабинете добровольно еще перед походом к храмам…

… Еще довольно долго нам объясняли «состав преступления» и всю отвагу хитрого поступка церковников. Добрались и до последствий…

— И что вы добьетесь нашим задержанием?

— Вас придется выручать вашему консулу, а возможно, вас будут судить! — Полицейский постарался вложить всю возможную угрозу в слово «судить», надеясь, что мы сразу затрепещем от страха пред судом.

— Другие варианты есть?

Нам очень не хотелось ввязывать в эту историю нашего консула в Эфиопии, ибо он еще наверняка нам понадобиться для изготовления рекомендательных писем в различные посольства. К тому же, я с трудом могу себе представить, чтобы наш консул поедет за тысячи километров по горным дорогам ради каких-то незваных путешественников…

— Мы могли бы замять это дело, если вы уплатите этому человеку по 60 долларов штрафа. — Тут же предложил «компромиссный вариант» шериф.

— Это возмутительно! Это человек — негодяй и мошенник. Это он заманил нас внутрь храма и запер там!

— Он же уже объяснил, что ему пришлось прибегнуть к этой хитрости, чтобы задержать вас.

— Ах так! Тогда переведите ему, что денег он не получит в любом случае, даже если нас будут обыскивать. Иначе, если мы согласимся на его условия, он и в будущем будет заманивать православных людей в свою ловушку. Это не христианин, а оборотень! Иуда!

Полицейский посовещался с церковником на амхарском языке.

— Он согласен отпустить вас, если вы отдадите мне все фотопленки из ваших фотоаппаратов, а вот этот, в желтом костюме, принесет ему свои извинения за то, что ударил его.

Мне перевели. «Я не ударял его, я лишь толкнул на себя дверь, а он сам упал — нечего было стоять возле двери!» — Оправдывался я перед своими товарищами.

Мы стали совещаться на русском:

— Что будем делать? Сейчас уже ничего не докажешь. У них сколько угодно свидетелей.

— Но пленки — наше единственное доказательство происшедшего! Если мы отдадим их — они и дальше будут заниматься вымогательством и киднепингом. Этого нельзя допустить. Не научно!

— Давайте согласимся на арест. — Предложил Сергей. — Интересно, чем же все кончиться? Для меня пленка с отснятым материалом дороже денег и времени.

— Но в случае ареста, они уже без нашего согласия смогут что угодно брать в наших вещах.

Деньги они, положим, у меня, не найдут. Но могут пострадать другие отснятые пленки и сами фотоаппараты.

— Не забывайте, что в Аддис-Абебе нас ждут наши больные Гриша и Юра. А что подумают прилетевшие из Каира? А какие отношения у нас будут с нашим посольством? …лучше уж смириться с потерей пленок. Я извинился перед священником на русском языке, шериф перевел.

Решили отдать пленки и ехать на стрелку в Аддис-Абебу. У меня пленка была почти новая, заряженная на выезде из Бахр-Дара, а вот у других на этой пленке были еще и водопады Голубого Нила. Незаметно подменить кассеты не получилось — офицер сопровождал нас к рюкзакам, а пленки вынимались непосредственно в кабинете у начальника.

Долгое уезжание из Лалибелы. — Утро первое. — Пенсионеры из Кейптауна. — Утро второе.

— Пешком. — Неожиданная помощь от Евросоюза. — От Шены до Велдии.

В начале четвертого часа мы вышли из полицейского участка и сразу направились на выезд из города. Прошагав пешком три километра, сбросили метров 200 высоты и устроились возле асфальтовой трассы готовить на костре еду. Справа от нас было поле, на котором стояло единственно сухое дерево, покрытое птичьими гнездами. Но когда я приблизился к нему с целью наломать дров для костра, то обнаружил, что весь ствол и ветки густо покрыты толстыми трехсантиметровыми шипами. Так что даже ухватиться за ветку было невозможно. Пришлось снова использовать для поиска дров в деревне многочисленных малолетних хелперов. Местные крестьяне были очень удивленны, что белые туристы с помощью детей воруют у них дефицитные дрова. Несколько человек вышло к нам «на разборки», но мы сумели подружиться и даже получили в подарок местное самодельное пиво, изготовленное из неизвестно чего неизвестно как, разлитое по грязным деревянным плошкам. Часть из нас отрицательно отозвалась о полезности такого пива и предпочло пить привычный чай.

Не успели выпить пять литров чая, как самозастопилась маленькая «Тойота» с открытым кузовом. На двери кабины надпись по-английски: «Международная ассоциация планирования семьи».

— Добрый вечер. Далеко едете?

— Нет. Всего четыре километра.

— Что, прямо там будете планировать семью?

— Нет. Мы там живем.

— Может подвезете нас, сколько по пути…

— Залезайте. Нет проблем.

На новой позиции не было ни машин, ни воды, ни дров. Неудачное место не только для планирования семьи, но и жизни вообще.

Под грозовым свинцовым небом вокруг возвышались только камни, поросшие редкими колючими травами и кактусами. Горные хребты на горизонте все сильнее заволакивались тучами, пора было подумать об укрытии от дождя на ночь.

В километре от нас виднелась группа хижин из веток и какой-то каменный сарай с жестяной крышей. Подошли изучить их свойства. Оказалось, что жители хижин живут под почти прозрачной крышей из корявых прутьев, а вот в сарае прячут дизельную мельницу. Нам позволили спрятаться в сарае вместе с мельницей на одну ночь. На очаге в хижине приготовили полкило чечевицы и сели ее с остатками хлеба при свете свечи и громыхания бури над сараем.

В семь утра выбрались из мельницы — утром из Лалибелы должны выезжать автобусы.

Автобус показался в семь-тридцать. Я побежал наперерез через поле и успел застопить длинный, высокий автобус на больших горных колесах. В салоне было полно людей, а на крыше багажа. Пассажиры узнали меня как «осквернителя храмов», да и водитель, несомненно было осведомлен о вчерашних событиях.

— Добрый день. Подбросьте до Shena (первая деревня на «хайвее»)?