Смекнув, что к чему, мы с Демоном сняли парня с дерева и передали на попечение врачам. Непонятно, принимал ли он какую‑то дрянь или просто от природы был со странностями, но обследование специалистов ему точно не повредит. Самое любопытное заключалось в том, что парень перестал сопротивляться, как только признал в Демоне Вулкана – древнеримского бога разрушительного и очистительного огня, а также покровителя кузнечного ремесла.

Пока мы ждали санитаров, выяснилось, что паренек хочет стать кузнецом, чтобы выковать из стали D2 комету, на которой он и планировал отправиться прямиком к Фобосу. Видимо, чтобы поговорить по душам.

Что это за бред и как именно мутный тип собирается свершить задуманное, мы спрашивать не стали. Просто улыбались и кивали, отмечая, что решение правильное, но над деталями лучше подумать и вот как раз на машине с мигалкой подъехали специалисты по космическим вопросам. Они и план составят, и все мелочи продумают, и вообще очень хорошие и толковые ребята. Обрадованный таким раскладом, пациент сам сел в карету скорой помощи и отправился навстречу мечтам, анализам и медикаментозному вмешательству, которое, надеюсь, ему поможет.

Заканчивал смену я один. Демон проиграл в лотерею под названием «поешь шаурмы в незнакомом месте и посмотри, пронесет тебя или нет». После посещения «По сути вкусно» шансы у моего напарника были пятьдесят на пятьдесят, но ему не повезло. Со мной же все было в порядке, разве что в животе что‑то урчало, словно Мишенька положил в мою еду кошку, которая непонятным образом регенерировала у меня в желудке и теперь, пригревшись, мурчала. Но выбираться она не спешила, так что я добросовестно дремал в машине на почти пустой дворовой парковке в ожидании вызова.

А его все не было и не было. Усиленные патрули полиции вошли в режим и закрывали большинство задач, тогда как шпана, видя в районе обилие машин с мигалками, подуспокоилась и затаилась. Чудить умудрялись лишь самые крытые и отбитые в край. Именно такие решили, что я подрабатываю таксистом и настойчиво заколотили в закрытое окно.

Я открыл глаза и посмотрел на пару где‑то двадцати летних парней. Один с обилием пирсинга больше напоминал подушечку для булавок, а другой, бритый и наглухо татуированный был похож на детскую раскраску, которую дети исчиркали вдоль и поперек. Причем фломастеры у них по ходу потекли.

Опустив стекло лишь немного, чтобы внутрь машины проникал звук, я грубо спросил:

– Чего надо? – после внезапного пробуждения от сладкой дремы мое настроение оставляло желать лучшего.

– До центра за двести добрось, – сиплым голосом велел татуированный.

Именно велел, а не попросил: тон был повелительным, а выражение лица донельзя надменным. Мне очень захотелось выйти и раскрасить все эти партаки на его физиономии в красный цвет. Дима бы, скорее всего, так и поступил. Но для меня понятие самоконтроль значило чуть больше, чем для напарника.

– Я что, на таксиста похож?

– Да нам пох*й, на кого ты похож, дядь. – Встрял тот, чот с пирсингом. – Нам в центр надо.

– Понимаю. Метро вон там, – кивком головы я указал направление до ближайшей станции. – А такси с телефона можно вызвать.

– Те чё в падлу людям помочь⁈ – возмутился татуированный. – Еще и за бабки!

– И какого рода помощь вам нужна? – я еще раз окинул парочку внимательным взглядом.

– Не души, дядь, – скривился тот, кому лучше не ходить мимо магнитов и избегать аппаратов МРТ. – Просто довези.

– Просто иди на х*й, – от чистого сердца посоветовал я и тут же напрягся, когда кулак татуированного врезался в стекло. Оно, к счастью, выдержало. А вот мой самоконтроль дал трещину. – Если испортишь машину, я испорчу твое лицо еще больше, чем природа и татуировщик.

– Че б*я⁈ – тут же вспыхнул расписной и замахнулся еще раз, но приятель успел схватить его за локоть.

– Пошли Федь, ну его нахер! – сказал он, глядя на меня, как на врага народа. – Не хочет помогать и не надо!

Не то, чтобы мне было интересно, но я все же напомнил:

– Вы так и не сказали, с чем именно вам нужно помочь, придурки. Вы кровью истекаете, у вас сестра рожает или на поезд опаздываете?

– Не твое дело, пи**р! – огрызнулся татуированный, которого друг успел отвести уже на приличное расстояние.

– Ты просишь помощи, но делаешь это без уважения, – загадочно произнес я и продолжил уже грубее. – Значит, вместо помощи получишь х*й без соли. Кушай, не обляпайся.

И тут татуированный взорвался!

В прямом смысле. Он бросился было в мою сторону, но словно на мину наступил.

Шарахнуло так, что аж машину качнуло. Усиленные стекла выдержали, а вот в близлежащем доме к чертям собачьим повыбивало окна. Пацана с пирсингом швырнуло в кусты, а разрисованные и дымящиеся ошметки «раскраски» под нестройный аккомпанемент автомобильных сигнализаций разбросало по всей парковке. Мне на лобовуху приземлился кусок кожи с половиной носа и какой‑то волосатый довесок.

– Твою ж мать! – я аж дернулся от неожиданности.

В выбитых окнах дома стали появляться перепуганные и бледные лица жильцов. Они явно не понимали, что происходит. Но и как им такое объяснить?

– Помощь кому‑то нужна? – выскочив из машины, я достал аптечку, но она, вроде как не понадобилась – обошлось без жертв.

Ну почти.

Спохватившись, я велел зеваке из ближайшего окна вызвать полицию и скорую, а сам побежал к кустам. Бледный, словно снег любитель булавок обнаружился там, куда его зашвырнула взрывная волна. Широко раскрытыми глазами он уставился в небо и глубоко дышал, жадно хватая ртом воздух.

– Цел? – я опустился на колено и аккуратно ощупал пострадавшего.

– Не знаю, – признался он и попытался сесть, но я его удержал.

– Погоди, сначала надо понять, можно ли тебе двигаться.

Беглый осмотр не выявил серьезных травм.

– А почему нельзя? – пацан наконец вспомнил, что можно моргать.

– По кочану, – проворчал я и спросил. – Болит что?

– Нет… вроде.

– Значит, жить будешь и… – краем глаза я увидел лежавший неподалеку знакомый ингалятор. – Это твое?

Пацан еле‑еле покачал головой.

– Федькино… – все же сев, пострадавший осмотрелся. – А где он?

– Везде, – мрачно сообщил я. – Но частично.

– Не понял, – затуманенный взгляд парня бестолково зашарил по затянутым едким дымом окрестностям.

– Скоро поймешь, – я помог ему сесть, а потом встать и выбраться из кустов.

– Так где Федька‑то? – снова завел свою шарманку любитель пирсинга.

– А ты под ноги посмотри, – посоветовал я.

– Что?.. А! Аа‑а‑а‑а‑а‑а! – едва не наступив на татуированную руку, парень задергался, одновременно пытаясь устоять на месте, убежать и отбить чечетку.

– Да тихо ты, не ори, – я взял его за узкие плечи и встряхнул. – Сам‑то не взорвешься? «Благодать» использовал?

Пацан сначала замотал головой, а потом вздрогнул, будто чего‑то испугавшись, и нехотя кивнул.

– Один раз.

– Вас в больницу надо было отвезти? – с одной стороны меня начала мучить совесть за то, что, возможно, отказал в помощи нуждающимся, а с другой я был рад, что татуированный не бомбанул в одной машине со мной.

– Нет, нам надо было к Федькиному другу, – залепетал все еще не пришедший в себя парень, – чтобы еще этой штуки взять. Нам на стрелку надо было. Федька говорил… говорил… – словно завороженный, он смотрел на лежащую на асфальте оторванную руку.

Пришлось дать ему пощечину, чтобы привести в чувство.

– Какая стрелка? С кем?

Отрезвляющий метод сработал безотказно. Взгляд парня прояснился. Речь стала менее сбивчивой.

– Мы банду собрали, – пояснил он. – Называется «Шальные». С местными гопниками‑нормисами решили территорию поделить. Но у тех, говорят, стволы есть, вот мы и решили при помощи даров победить. Но надо было наверняка действовать, вот Федька и предложил всем попробовать эту «Благодать».

– Ясно, – краем уха я уже слышал приближающиеся сирены. – В полиции свою историю расскажешь. Им понравится.