— Это к какому? — поинтересовался я, усилием воли гася танцующее на пальцах пламя.

Дядя гордо подбоченился.

— Как это, к какому? — он подкрутил ус. — Стать лучшим агентством в Москве естественно! Так что отдыхайте, пока есть время, и набирайтесь сил. Скоро снова в бой. Вы готовы?

— Всегда готовы! — первым отозвался я.

Темнело все позже. Совсем недавно в это время неон вывесок вовсю разгонял опустившийся на Москву мрак, а сейчас искусственный свет терялся в мягких и теплых красках весеннего заката. Наверное, человек никогда не сможет создать ничего красивее, чем природа. Сейчас бы забраться куда повыше, чтобы видеть горизонт, а не бесконечные каменные джунгли…

Размышляя о причинах появления поэтического настроя, я поерзал на водительском сидении служебной машины и посмотрел на светящиеся на приборной панели часы. Катя вот‑вот должна выйти от своего психолога. Наша смена уже началась. Если поступит вызов, нам до Чертаново пилить и пилить. Сейчас еще и пробки. Даже если серьезных проблем на горизонте не замаячит, то Зимина точно узнает о задержке, и ничего хорошего нам не светит.

Не успел я об этом подумать, как дверь небольшого бизнес‑центра открылась, и из нее пружинистой походкой вышла Катя. Как и всегда она выглядела воздушной и летней в коротком зеленом платье, кроссовках и легкой желтой курточке. Зеваки глазели ей в след: женщины с легкой завистью, а мужчины с сальными улыбочками. Катя же успешно игнорировала и тех, и других. В мою сторону она тоже демонстративно не смотрела и, сев в машину, громко хлопнула дверью.

– Снова тебя Альберт Вениаминович огорчил? – поинтересовался я, чтобы начать разговор.

– Это ты меня огорчил! – незамедлительно выпалила Электра и обожгла меня сердитым взглядом поверх узких солнцезащитных очков оранжевого цвета.

Она все еще злилась на меня, Димку, Яну и Нину за то, что не позвали ее на разборку с Черепами. Тот факт, что сама Электра лыка не вязала после шашлыков, ее не слишком‑то волновал. А вот наше так называемое «предательство» – очень даже.

– Кать, ну две недели уже прошло, может хватит?

– Не хватит! – отрезала девушка и скрестила руки на груди.

– Я же извинился…

– Раз! – девушка повернулась и подалась вперед, тыча мне в лицо указательным пальцем с ярким маникюром. – Один раз, Максим! Один! Один!

От нее пахло цитрусом и озоном. Палец начал искрить.

– А сколько надо? – я отстранился, чтобы сохранить зрение.

– Много. – Электра вновь плюхнулась в пассажирское кресло.

– А конкретнее?

– Больше одного, – обиженно пробубнила девушка. – И торт еще купи. Большой.

Глядя на нее, я невольно задумался о том, что с Демоном было куда проще. Да, характер у него даже близко «не сахар», но рогатого хотя бы без лишних зазрений совести можно нахер послать.

А с девушками так нельзя. По крайней мере, мне воспитание не позволяло.

– И какой торт ты хочешь? – я вдавил кнопку активации двигателя, и машина тихонько заурчала.

– «Сливочная девочка», – без раздумий ответила Катя, отвернувшись от меня и делая вид, что на парковке происходит нечто куда более интересное, чем пытающийся неумело сдать задом молодой водитель «Москвича». – Из «Белого зефира».

Я снова глянул на часы, прикидывая, успеем ли мы доехать из центра до кофейни до ее закрытия. Вроде успевали, но лишь при условии, что не будет вызовов.

– И ты будешь дуться до тех пор, пока не получишь десерт?

– Да! – решительно отозвалась Электра.

– Катя…

– Что, Катя? – вспыхнула Электра. Ее зеленые глазища опасно заискрились. – Не нравится, что я злюсь и обижаюсь? А вот мне психолог сказал, что это нормально! А если тебя что‑то не устраивает, то это ты ненормальный. Понял? Не‑нор‑маль‑ный!

Я развел руками.

– С волками жить…

– Не перекладывай ответственность.

– Надо же, – я выкрутил руль и выехал с парковки, – какой ты стала осознанной после целых четырех сеансов у Альберта Вениаминовича.

– Не иронизируй.

– А что, это не нормально?

Катя довольно ощутимо ткнула меня острым кулачком в плечо и уткнулась в телефон. Я же улыбнулся и сосредоточился на дороге. Лед вроде как тронулся, и, надеюсь, в скором времени Электра окончательно простит нас за то, что мы сберегли ее здоровье.

Надо бы сказать об этом Яне. Она, как эмпат, сильнее всех переживала ссору с подругой, пусть и тщательно это скрывала. Катя же в свою очередь сердилась на Яну больше, чем на остальных, так как считала ее поступок буквально ударом в спину.

И вроде как я мог попробовать сгладить углы, но рисковал оказаться между двух огней, поэтому решил не встревать. Целее буду. А девочки пусть сами разбираются.

Электра немного посопела, после чего потянулась к приборной панели и включила музыку. Старые песни она не слишком уважала, поэтому салон наполнился незатейливой и, на мой взгляд, бездушной электронщиной. Впрочем, мне было все равно, под какие звуки крутить баранку. Эти хотя бы не раздражали.

Под ритмичный бит и слабый женский вокал мы прокатились по центральным улицам и уже приближались к Чертаново, когда Катя решила нарушить молчание.

– Кто сегодня дежурит второй парой? – задумчиво спросила она, хотя прекрасно знала ответ.

Видимо, мы думали об одном и том же. Точнее об одной и той же.

– Флора и Яна, – отозвался я, сверяясь с маршрутом. Камеры фиксировали пробки и ДТП на пути, поэтому пришлось свернуть и искать объезд.

– А почему Янку поставили с Антониной, а не тебя? – Электра уставилась на меня так, будто я был в чем‑то виноват.

– Спроси начальника. Он смены распределял.

– Да он, походу, вообще не парился, – отмахнулась девушка. – С этими дополнительными разрешениями для агентства, он на наши будни даже не смотрит.

– У каждого свои заботы, – философски заметил я.

Мы с дядей пересекались вчера вечером. Я тогда зашел в затянутый сигаретным дымом кабинет, чтобы спросить, как дела, на что получил емкий и понятный ответ в одно слово. Этим словом было «х**во».

Мой родич с красными усталыми глазами успешно наполнял окурками уже третью пепельницу, потягивал из граненого стакана вискарь и остервенело стучал по клавишам. Он в очередной раз проверял целую кучу файлов, которое запросило Министерство внутренних дел по каждому из нас. Неделю мы собирали необходимые документы, и примерно столько же дядя бился за то, чтобы их приняли и одобрили. Но дотошные специалисты с другой стороны то и дело находили какие‑то ошибки и неточности, заставляя оформлять все снова и снова.

– Вот я не пойму, – негодующе начала Катя, – это же нам дядьки в дорогих костюмах хотят дать особые полномочия. Почему они сами нам палки в колеса вставляют?

– Бюрократия, – я пожал плечами. – Да и одно дело дать распоряжение, а вот согласовать его и оформить по уму – это уже другая песня. Все хотят перестраховаться.

– Ага, – девушка презрительно фыркнула. – Пока они там перестраховываются, на улицах черт знает что творится! Позавчера отморозки какие‑то средь бела дня напали на ребят прямо на ВДНХ. Да я на параде столько мужиков в форме не видела, сколько там охраны. Но даже ее не хватает на всех беспредельщиков.

Я согласно кивнул. Выяснилось, что у Черепов имелась лаборатория по синтезу «Благодати». Естественно, никто из этих придурков и рядом не стоял с Айболитом (даже несмотря на то, что тот сам по себе не стоит), поэтому итоговый продукт оказался тем еще шмурдяком. Стропроцентное привыкание, кайф от использования и семидесятипроцентная смертность от передоза. И без того херовую картину усугубляло еще два факта: эта дрянь оказалась на улицах, и от нее у многих одаренных просто срывало крышу.