– А разгребать все нам! – продолжала возмущаться Электра.

– Не только нам. Всем достается. – Я посмотрел на спутницу. – Несколько дней назад я общался с Захаром, бывшим сослуживцем. Он мне по секрету сказал, что отряд двадцать четыре на семь в особом режиме.

– Молодцы, – скривилась Катя, – но мне‑то от этого не легче.

– Почему же? Если конкретно ты не видела, как работают органы, это еще не значит, что они не работают и не делают твою жизнь лучше. Кто знает, скольких отморозков ребята уже скрутили? Если Захар говорит, что сейчас «жопа», то так оно и есть. Парни жизнями рискуют каждый день.

Электре явно не понравилось услышанное. Она надулась, но все же нехотя кивнула.

– Понимаю я все. Новости смотрю. Но мне обидно просто. Я же тоже хочу помочь, а вместо этого третий раз через «Мои документы» справку о судимостях переоформляю.

– Кстати, давно хотел спросить: за что тебя судили?

– За то, что я такая красивая, – мило улыбнулась Катя и сверкнула глазами. – И вообще, девушкам такие вопросы не задают.

– И такие тоже? – я вскинул бровь.

– Да. У нас надо спрашивать, как нас порадовать, какие мы любим цветы и сладости, какие наши любимее цвета, кого мы больше любим: котиков или щеночков, и все вот такое.

Я вздохнул и пробормотал:

– Буду знать.

Катя изучающе посмотрела на меня и выдала скороговоркой:

– Люблю сюрпризы, из цветов нравятся фиалки и лилии, в качестве десерта предпочитаю тортики, но чтобы крема было не слишком много и без орехов, любимые цвета – краски осени, а котиков и щеночков люблю одинаково, потому что это надо быть тварью бессердечной, чтобы выбрать из них кого‑то одного! Вот.

– Мне бы записать куда…

– Запомнишь, – улыбка Электры окончательно потеплела. – А судили меня за хулиганство, угоны, отключение сигнализаций и взлом систем. А еще меня разок какой‑то тип прямо на улице за руку схватил в темной подворотне. Я его током шарахнула так, что бедолага штаны испачкал.

– Неудавшийся насильник?

– Чересчур ретивый поклонник, – Катя поморщилась. – Потом в суд на меня подал и запросил такую компенсацию, что хоть стой, хоть падай.

– Тяжело быть знаменитой?

– Как стану знаменитой – скажу.

Мы рассмеялись.

Телефон Электры зазвонил, и улыбка пропала с ее лица, сменившись таким выражением, будто ей дали сладкий эклер, внутри которого вместо крема оказалась горчица. Девушка чуть подняла гаджет и повернула экраном в мою сторону.

– Сучка? – прочитал я то, как была записана в телефон Кати звонившая.

– Она самая, – Электра приняла вызов и поднесла телефон к уху.

– Не включенный во время дежурства наушник влечет за собой штраф, – раздался в динамике строгий голос Зиминой.

– Я должен был догадаться, – прошептал я и, достав из кармана вкладыш, активировал его и сунул в ухо.

– У нас тут плохая связь, – невозмутимо сказала диспетчеру Электра. – Тебя плохо слышно.

– Включи наушник. – Потребовала Зимина.

– Ты пропадаешь… – пальцы Электры заискрились. Она немного пошипела в трубку и сбросила вызов. – Сучка, – с чувством выдохнула девушка, но все же включила вкладыш.

Как только она это сделала, мы оба услышали голос диспетчера:

– Проникновение со взломом. Адрес скинула.

– Принято, – отозвался я.

Диспетчер отключилась, а в навигаторе отобразился нужный маршрут. Едва взглянув на него, Катя тихонько застонала.

– Диспетчер! – позвала она. – Почему этот вызов не переадресован Флоре?

– Потому что вторая группа прямо сейчас на вызове, и потому что вы близко. – Лишенным эмоций голосом ответила Зимина и снова прервала связь.

– Почему все происходит именно так? – спросила у меня Катя. – Я столько в жизни не нагрешила.

– Да брось, – я еще раз посмотрел на адрес – инсектарий «Арахнолэнд». – Там не так уж и страшно.

– Ты слушал, что я тебе недавно говорила? Я люблю котиков и щеночков, а не ползучих гадов и тварей, у которых больше четырех конечностей.

– Они от нас, может, тоже не в восторге?

– Ну давай, пожалей их, а не меня. Они бы вот тебя не пожалели! Укусили бы – и поминай, как звали.

– Там специальные костюмы есть.

– Замечательно. Раз ты все знаешь – сам и пойдешь. – Решила Электра.

Спорить я не стал, так как не видел в этом смысла. Если получится справиться самому, то так и сделаю. А если нет… там и посмотрим.

Катя, кажется, уже обо всем забыла и снова принялась листать ленту новостей. Иногда она тихонько хихикала, словно маленькая девочка. Вот только посты она читала далеко не детские, о чем дала мне понять лично.

– Тут в сети сексолог жалуется, что у неё нет секса, – Катя повернулась ко мне. – Представляешь?

– А что тут необычного? – равнодушно отозвался я. – Патологоанатомы тоже в основном живые.

Электра несколько секунд переваривала услышанное, а потом рассмеялась.

– Можно, я это в комментарии напишу?

– Если от своего имени, то пиши, что хочешь.

Девушка кивнула, и ее пальцы быстро заскользили по экрану, набирая текст.

Проехав чередой дворов и узких улочек, я остановил машину у здания инсектария. Катя выходить не стала и осталась внутри. Я же потопал ко входу. «Арахнолэнд» уже закончил свою работу, о чем свидетельствовала закрытая дверь и график на висевшей на ней табличке. Красная лампочка под узким козырьком давала понять, что сигнализация объекта работает исправно.

– Диспетчер, – произнес я. – Вызов точно не ложный? Сигнализация работает.

– Внутренние датчики фиксируют движение, – отозвалась Зимина. – Владелец на звонки не отвечает. Действуйте по обстоятельствам.

– Ага, – Электра уже стояла рядом со мной. Она подняла взгляд к красной лампочке и повела его в сторону, словно могла видеть скрытые за стеной кабеля проводки.

Может, так оно и было?

В любом случае, девушка постояла так секунд пятнадцать, после чего ткнула пальцем в стену. Красная лампочка тут же погасла.

– Спасибо, – я повернул ручку и дернул дверь, но та не поддалась.

– Электронный замок, – констатировала факт Электра.

– Сейчас, – я полез в карман, чтобы достать универсальную ключ карту, но моя спутница оказалась быстрее.

Катя просто провела рукой рядом со считывателем электронных ключей. Сверкнули искры, замок загудел, щелкнул и открылся. Электра удовлетворено кивнула, распахнула дверь, но так и замерла с занесенной над порогом ногой.

– В чем дело? – насторожился я, вглядываясь в царивший в помещении полумрак.

– Просто вспомнила, куда мы идем, – севшим голосом ответила Катя и отстранилась. – Максим, я знаю, что ты галантный кавалер, но давай сегодня без правила «дамы вперед». А лучше вообще без «вперед». Просто тут постою, а ты кричи, если что, я скорую вызову.

– Спасибо за заботу, – я вошел внутрь инсектария и тут же ощутил на себе внимательные взгляды всех его обитателей.

Нет, конечно, все это чушь. Едва ли существам в террариумах есть до меня какое‑то дело. Но шагая в полумраке между ползучими гадами, о чем только не задумаешься. Благо, я никогда не был особо впечатлительным, поэтому быстро сосредоточился на деле и шаг за шагом обошел все помещение, не забывая заглядывать и в подсобки.

– Ну что там? – раздался от входа голос Кати.

– Ни души, – ответил я. – Если не считать твоих любимчиков.

– Они мне не любимчики! – замотала головой девушка, отчего ее причудливые серьги зазвенели. – Терпеть их не могу. А еще у них души точно нет.

– Откуда знаешь?

– Да ты погляди на них!

– Гляжу, – я присел напротив одного из террариумов и посмотрел на мохнатого паука размером чуть меньше моей ладони. Он тоже посмотрел на меня, но едва ли в момент зрительного контакта размышлял о наличии души у человека.

– Уродливый, правда? – с какой‑то непонятной надеждой спросила Катя, привставая на цыпочках у входа, чтобы лучше меня видеть.

– Может, среди своих он красавец? Или она?

– Глупости.

– Как скажешь, – я усмехнулся и выпрямился. – Диспетчер. Говорит Ермаков. Следов взлома не обнаружено.