Надежда Сергеевна показала нам с Флорой на то самое дерево, с которого мне уже приходилось разок снимать ее пушистого питомца. Тогда без казусов не обошлось, но сейчас все должно быть иначе.
– Я его и голосом уговаривала, и колбаску показывала, вот, – Надежда Сергеевна вытащила из кармана цветастого халата толстенный кусок «докторской», которого могло хватить на пару солидных бутербродов.
С горчичкой…
– Вы слушаете? – Надежда Сергеевна перехватила мой мечтательный взгляд, а я понял, что не ужинал.
– Слушаем, – кивнула Флора, – и очень внимательно. – Она подошла к дереву и приложила к нему руку. – Старое, – сообщила девушка, – и не гибкое. Если попробую обвить ветвями Васю, то они поломаются…
– А Васенька, – голос хозяйки кота дрогнул, – он не поломается?
– Было бы неплохо, – вновь зазвучал в моих мыслях голос Котова. – Всех кисок на районе обрюхатил, паскуда!
У меня аж глаз дернулся.
– Ты отвратительный, – сообщил я Котову, заглядывая в машину.
Рыжий мейн‑кун злобно зашипел.
– Что естественно, то не безобразно! – заявил он, вздыбливая шерсть.
Мое богатое воображение нарисовало картину, как человек в теле кота ухлестывает за вполне себе обычными кошками.
– Это, Витя, ни хрена не естественно и вполне себе безобразно.
– Посмотрел бы я на тебя, если бы ты застрял в шерстяном теле!
– В том‑то и дело, что я в нем не застрял и не застряну, – я с издевкой поглядел на Котова. – Ни в прямом, ни в переносном смысле.
– Давай без приколов, – пошел на мировую Виктор. – Мне и без тебя тошно. Ты хоть знаешь, что коты вылизываются больше пяти часов в день? Не знал? А я вот, блин, знаю. На собственном мать его, опыте! И… – он вдруг быстро завертел головой и начал издавать какие‑то щелкающие звуки и непрерывно дергать усами.
– Ты чего? – я на всякий случай отстранился.
Котов не ответил.
Проследив его взгляд, я увидел снующих над деревом птичек. Сидевший на верхних ветках Васька их тоже увидел и попытался поймать, но не удержался и свалился на ветки пониже. Упитанный кот смог удержаться, но таким маневром едва не довел свою хозяйку до инфаркта.
– Васенька! – воскликнула женщина, оттягивая подол и пытаясь подстраховать питомца. – Осторожнее, миленький!
– Как прекрасны любящие животных люди, – Флора, кажется, смахнула слезу умиления.
Я же почувствовал себя абсолютно не в своей тарелке.
– Ты снимать‑то его будешь?
– Попробую, – Флора опустилась на колени под деревом и положила ладони на землю. Трава в цветнике за ее спиной тут же начала прорастать и скручиваться в какое‑то подобие зеленого щупальца.
Мне стало окончательно не по себе, когда росток по высоте поднялся на третий этаж и потянулся к Ваське. Кот от такого ошалел и залез на самую макушку, отчего та опасно наклонилась.
– Давай, еще чуть‑чуть! – голосом маньяка прошептал Котов, наблюдая, как Васька из последних сил цепляется когтями за тонкие веточки.
– Антонина, он же упадет! – заголосила Надежда Сергеевна, перебудив всех в округе.
Флора с сожалением вздохнула. Подконтрольный ее дару росток быстро сморщился и скрылся под землей, оставив после себя лишь приличных размеров яму. Я осторожно заглянул в нее и увидел на дне небольшую луковицу какого‑то цветка. Моя напарница подошла ближе и заботливо присыпала все землей.
– Наверное, надо пожарных вызывать или спасателей, – посоветовала она Надежде Сергеевне.
– В прошлый раз Максим сам котика снял, – женщина с надеждой поглядела на меня.
– Не полезу, – решительно отрезал я. – Ваш Вася мне чуть вены не вскрыл.
– Не наговаривайте! Он не специально.
– Он специально, – заверил меня Котов.
У меня появилась идея.
– Слушай, – обратился я к пушистому сотруднику агентства, – если ты к кошкам подход находишь, может и этого уговоришь спуститься?
– Не, – с сомнением протянул Виктор, высовывая морду с массивным подбородком из машины и глядя на в некой степени сородича, – он тупой.
– Ой, у вас тоже котик есть⁈ – Надежда Сергеевна заметила Котова и тут же подошла к нему и совершенно бесцеремонно заграбастала, прижав к груди. – Какой симпатичный! Породистый!
– Пусти меня, старуха! – заверещал Виктор.
Надежда Сергеевна вздрогнула и огляделась.
– Вы это слышали? – спросила она, так никого и не увидев.
– Нет, – в один голос ответили мы с Флорой.
Девушка выразительно посмотрела на Виктора.
– А кто тут у нас такой мордатый? – Надежда Сергеевна разом позабыла обо всем на свете и принялась свободной рукой теребить Виктора за подбородок.
Котов отчаянно пытался выбраться, но вдруг замер.
– Хочешь колбаски? – предложила ему пленительницы, тыча в морду тем самым куском «докторской» из кармана. – Она вкусненькая.
– И пахнет старухой, – пробормотал Котов.
В этот раз, судя по всему, слышали его только мы с Флорой.
– Я бы сказал, что даже воняет, – продолжил Котов, плотоядно облизываясь. – В ней, небось, вся таблица Менделеева и ни грамма мяса. – Мерзость, какой поискать, – окончание фразы уже сопровождалось довольным кошачьим чавканьем.
– Кушай‑кушай, золотце, – умилялась Надежда Сергеевна.
Наблюдавший за всем этим Васька полностью ошалел от происходящего. Едва увидев, как его хозяйка мало того, гладит чужого кота, так еще и скармливает ему кусок колбасы, кот, пусть и неуклюже, но стал спускаться. Пару раз он чуть не сорвался, а с нижних веток все же бухнулся прямо на землю, после чего потрусил к хозяйке, возмущенно мяукая.
Котов это заметил и принялся поедать колбасу с утроенной скоростью.
– Васенька! – обрадовалась Надежда Сергеевна. – Умница ты мой, сам спустился! А у меня тут смотри, какой котик. Будешь с ним дружить? – с этими словами она опустила Виктора на лапы.
– Не будет, – предположил я.
Два пушистых уставились друг на друга так, как ковбои из старых вестернов во время дуэли. Васька, будучи меньше мейн‑куна, но явно толще, выгнул спину и издал протяжный басовитый звук. Встав боком, он неуклюже двинулся на рыжего.
– Помогите, – пропищал Котов, пятясь назад. – Он же конченый! Отбитый просто в край!
– Что ты? – Надежда Сергеевна наклонилась и подтолкнула мейн‑куна к сородичу. – Не бойся. Он просто поиграть хочет.
– В жопу такие игры! – заголосил Котов и рванул, куда глаза глядят.
Мы с Флорой проводили его задумчивыми взглядами.
Васька беглеца преследовать не стал и с чувством выполненного долга потерся о ноги хозяйки, чем вызвал у нее очередной приступ умиления.
– Васенька! – рискуя потянуть спину, женщина подняла на руки упитанного кота и прижала к себе. – Пойдем домой, родненький, я тебе еще колбаски отрежу! – продолжая сюсюкаться с котом, Надежда Сергеевна скрылась в подъезде.
– Не за что, – сухо бросил я, когда железная дверь с лязгом закрылась.
Флора коснулась вкладыша в ухе.
– Мы тут закончили… вроде как.
– Хорошо, – ответила Зимина. – Пока вызовов нет. Отдыхайте.
Диспетчер отключилась.
– Перекусить бы, – я открыл пассажирскую дверь и уже собирался сесть, когда услышал смущенный голос Флоры.
– Может, теперь ты поведешь?
– Неа, – покачал головой я, опускаясь на сидение и демонстративно пристегиваясь. – Тебе нужна практика. Движение сейчас спокойнее, чем днем, так что самое время потренироваться.
Девушка не спешила садиться.
– У меня плохо получается…
– И без практики лучше не станет. Давай, садись, заводи мотор. Буду сегодня твоим инструктором.
– У меня в автошколе уже был один инструктор‑старикашка. – Флора все же села за руль. – Ему скоро помирать, а он постоянно рычаг коробки с моей коленкой путал. Обещал доставить мне райское наслаждение. А я, между прочим, пантеистка!
– Пантеистка, значит, – я оценивающе взглянул на крепкую фигуру девушки и мысленно отдал дань храбрости старику. Поступил он, конечно, отвратительно, но думать причинным местом да на старости лет – не каждому дано. Но это не оправдывало похотливого и бесцеремонного мужика.
