– Иди, – уже с нажимом повторила Яна, выразительно посмотрев мне в глаза.

И пусть я не научился понимать ее шутки, но этот тон знал хорошо. Он означал, что ситуация опасная и нет времени объяснять детали. Коротко кивнув, я встал и как можно более беззаботно направился на выход.

– Доброй ночи, Максим! – пожелала мне Зинаида Валерьевна.

– Всего хорошего, – попрощался я и вышел под дождь.

У входа в кафе стояло пластиковое ведерко, из которого торчали ручки дешевых зонтов. Я взял один из них, раскрыл, и вышел из‑под «козырька». Тяжелые капли тут же заколотили по зонту, заставляя рукоять слабо вибрировать в моей руке.

Я быстро зашагал вперед, украдкой вглядываясь в окружающую меня темноту. Редкие прохожие не обращали на меня никакого внимания и стремились как можно быстрее скрыться от непогоды у себя дома. Наблюдая за ними, я тоже ускорил шаг.

Служебные машины стояли на парковке перед офисом под неисправным мигающим фонарем. Крышу одной из них уже успели подлатать после слишком близкого знакомства с рогами Демона. Ремонт пока вышел кустарным, но вода не заливалась внутрь, и то хорошо. Впрочем, сейчас мы дежурили по два человека, а не по четыре, так что машина с целой крышей была в полном моем распоряжении. Оставалось лишь зайти в офис, взять ключи и вернуться, что я и сделал.

– Вызовов‑то нет, ты куда? – спросил меня растянувшийся на диване Упырь. Судя по всему, он пока не собирался уходить, и залипал в телефон, активно нажимая пальцами на экран.

– Подышать, – соврал я.

– Делать тебе нефиг, – отчаянно зевнув, Нож встал с кресла и с хрустом размял спину. – Там сильно льет?

– Прилично.

– Тогда еще посижу, как раз успею ролик досмотреть, – дежурный первой смены вновь уселся напротив монитора и, щелкнув мышкой, уставился в экран. – Хорошего дежурства, – пожелал он, не отрываясь.

– Хорошего дежурства, – эхом повторил Вадик. Он, в отличие от напарника, удостоил меня доброжелательным взглядом и мимолетной улыбкой.

– Спасибо, – я развернулся и вышел на улицу.

Здесь вроде бы ничего не изменилось, но внутреннее чутье заставило меня насторожиться. Дело тут точно не в окончательно выключившемся фонаре. Определенно, на улице что‑то было не так.

Жадно ловя каждый звук, я пошел к машине, на ходу отключая сигнализацию. Барабанившие по крыше капли дождя с каждым шагом звучали все явственнее. Уже у самой двери до меня дошло, что в барабанную дробь воды по металлу вмешивается и какой‑то глухой и хлюпающий звук. Такой получается, когда капли падают на влажную ткань.

Открыв дверь, я сложил зонт и внезапно швырнул его вправо, где мрак на секунду шелохнулся. Вопреки моим ожиданиям импровизированный снаряд, не встретив никакого сопротивления, пролетел несколько метров и плюхнулся в лужу.

– Черт, – покачав головой, я направился к нему, чтобы подобрать, когда явственно услышал за спиной тихий всплеск. Его мне хватило, чтобы резко уйти в сторону.

Плечо тут же обожгла боль. Отточенное лезвие вспороло кожу и впилось в плоть еще сильнее уже на обратном пути. Сделав один быстрый шаг, я выбросил руку вперед и создал небольшой сполох пламени. Вообще‑то на его месте должен был оказаться струя синего пламени, которая спалила бы все на своем пути. Но дар вдруг отказался подчиняться, а тем, что удалось призвать, я еще и промазал.

– Слабак, – донеслось слева, и я понял, что не успею ничего сделать.

Но мне и не пришлось.

Зазвенел упавший на асфальт нож, а следом за ним рядом со мной появилась та самая азиатка, которой удалось сбежать из тюрьмы. Ее глаза уставились в пустоту, рот беззвучно открывался и закрывался, а на губах выступала кровь. Издав тихий хрип, девушка попыталась повернуть голову, но упала сначала на колени, а потом уткнулась лицом в мой кроссовок.

– Вот ведь сучка неугомонная, – проявившаяся Тень вытерла окровавленное лезвие ножа платком, который потом небрежно бросила на бездыханное тело подосланной ко мне во второй раз убийцы.

В третий раз она уже точно не придет.

– Ты как? – я подошел к Яне и коснулся ее плеча.

– Не этим я планировала сегодня заняться, – девушка выдохнула и натянуто улыбнулась. – Но все в норме.

Вместо меня и Яны на смену заступили Флора и Катя. Не сказать, что они были в восторге от перспективы провести дождливую ночь на дежурстве, но отнеслись к сложившейся ситуации с пониманием. Да и работа наша предполагала ненормированный день и форс‑мажоры.

Пока девушки умчались на поступивший вызов, мы с Тенью давали показания прибывшей на место полиции, заполняли все необходимые документы и всячески оказывали помощь следствию. Отпустили нас уже ночью. Яна не захотела оставаться одна и пришла ко мне, где и уснула на диване во время просмотра какого‑то сериала, пока я говорил с дядей по телефону.

Спать мне совершенно не хотелось, поэтому где‑то до трех ночи я тупо пялился в телек и пил давно остывший чай. Потом сон все же сморил меня, но так и не принес с собой ни ярких образов, ни отдыха.

Разбудило меня холодное прикосновение. Открыв глаза, я увидел Тень, которая сидела рядом, пила кофе и смотрела телевизор. Ноги свои она при этом совершенно беззастенчиво сунула под плед и грела их об мой теплый бок.

– У тебя ступни, как ледышки, – сообщил я девушке, стоически терпя тяготы судьбы.

– Я на балконе была, – сообщила мне Яна. – Там дождь кончился, и радуга появилась. Красивая.

– Да? – я с сомнением покосился на занавешенное шторами окно, со стороны которого отчетливо доносилась барабанная дробь дождевых капель по подоконнику.

– Потом снова начался ливень, и я пришла обратно, – закончила Яна, пошевелив пальцами на ногах. – Вот.

– Очень интересная история, – я попробовал повернуться на другой бок, но одна из ножек ощутимо ткнула меня под ребра.

– Некогда спать. Нам еще Котова забрать надо. Ты сам вчера говорил. Или уже забыл? – Яна показала на часы. – У тебя времени только кофе попить и перекусить, а дальше нужно выдвигаться.

Точно! Я же собирался забрать Витьку сразу после ночного дежурства, но теперь планы изменились. Надо было вчера поставить будильник…

– А чего ты так поздно меня разбудила? – я нехотя сел и потер слипающиеся глаза.

И снова меня настиг тычок ножкой.

– Во‑первых, я вообще не должна была тебя будить, – безжалостным голосом сказала она. – Во‑вторых, не перекладывай ответственность. В‑третьих, иди умывайся, завтрак на кухне. И в‑четвертых, скажи спасибо, что я сейчас здесь, иначе ты бы все проспал.

Крыть мне было нечем. Пришлось топать в ванную. Прилетевшая в спину подушка настигла меня на полпути.

– Ты забыл сказать спасибо, – донеслось из зала.

– Спасибо, – буркнул я, не желая, чтобы следом за подушкой прилетело что‑то потяжелее.

Уж не знаю, что вчера произошло с даром и организмом, но чувствовал я себя так, будто по мне всю ночь разъезжал каток. Мышцы болели, голова была мутной, а мысли путались. Душ и кофе немного исправили ситуацию, но не сказать, чтобы кардинально изменили ее в лучшую сторону. Я чувствовал себя так, словно подхватил простуду, но температуры при этом не было.

Наверное, следовало обратиться к Айболиту. Вот только я и без того знал, что он скажет «я же говорил». В моем воображении вполне отчетливо прозвучал голос доктора, произносившего эту фразу с присущей ему язвительностью. Помимо «я же говорил», он еще сказал, что нужно пить таблетки и не выделываться. И пусть умом я понимал, что блокаторы сейчас, пожалуй, наилучший выход для восстанавливающегося организма, но оставаться без дара в такой момент было нельзя.

Впрочем, нестабильный дар мне тоже едва ли поможет. Например, вчера он не справился и, если бы не Тень, валяться мне на парковке с ножом в шее. А такое понравится далеко не каждому.

Итог утренних размышлений за чашкой кофе оказался неутешительным: с какой стороны не посмотри – я в заднице.