– Какого⁈ – за небольшим столиком сидели еще двое. Один сориентировался и вскочил почти мгновенно.

Я едва успел уйти в сторону кувырком и лишь чудом избежал двух острых щепок, которые вылетели из запястья, судя по всему, одаренного. Его товарищ решил действовать по‑старинке и достал пистолет давая мне понять, что шутки кончились.

Но шутить я и не собирался.

Еще две щепки обратились в пепел еще на подлете ко мне, после чего упругая струя пламени устремилась к одаренному. Тот вновь продемонстрировал отменную реакцию, но никак не ум, и прикрылся своим же товарищем. Синее пламя прожгло обоих насквозь, опалив еще и дальнюю стену.

Третий противник выскочил из подсобки и схватил меня за плечи. Зря он это. Исходящий от тела жар заставил обожженного мужчину с воплем отшатнуться. Почерневшая дымящаяся плоть начала отваливаться от его костей.

Услышав за спиной торопливые шаги, я унял дар лишь для того, чтобы развернуться и атаковать уже в другом направлении. Втиснувшиеся в дверь мужики в рабочих одежках шарахнулись в стороны, но слишком поздно: от одного осталась лишь половина туловища, а от другого две ноги ниже колена и все еще сжимающая пистолет рука.

Обожженный любитель обниматься тоже отмучился и теперь тихонько дымился чуть в стороне. Меня же ощутимо качнуло влево. Чтобы не упасть, пришлось схватиться за давно пылившийся без дела станок. Пальцы тут же прожгли столешницу, но мне все равно удалось сохранить равновесие.

Одежда на теле исчезла в пламени. Голова гудела. Перед глазами все плыло, но останавливаться было нельзя. Прямо под моими ногами раздались крики и топот. Очевидно, там был скрытый проход. У меня не было времени искать вход или ждать, когда из него выскочит озлобленный комитет по встречам. Вновь пробудив свой дар, я просто прожег пол под собой и огненным штормом ввалился в просторный коридор, полный вооруженных людей.

– Какого х*я⁈ – только и успел воскликнуть рослый бородач с «калашом», удивленно глядя на обнаженного, объятого пламенем мужчину, который буквально свалился на его голову.

– Сюрприз, – быстр сориентировавшись и увидев, что сразу несколько одаренных и вооруженных противников смотрят в мою сторону, я выпустил мощную волну дара.

В одно мгновение пространство вокруг меня заполнилось дикими воплями и тошнотворным запахом паленой плоти. Чувствуя, как темнеет в глазах, я усилием воли заставил тело двигаться. Штормило меня знатно. Врезаясь в стены, я буквально ввалился в следующее помещение, где находилась настоящая химическая лаборатория. Согнувшиеся над причудливыми аппаратами люди никак не ожидали, что кто‑то так быстро разберется с их охраной.

Мне, наконец, удалось сфокусировать взгляд, чтобы увидеть разложенные в ящики ингаляторы с «Благодатью». За заваленным дурью столом стоял знакомый мне любитель BMW вызывающего цвета. В одной руке он держал пистолет‑пулемет, а в другой, кажется, переноску.

– Отдай кота, сука, если хочешь жить, – сказал я, изо всех сил стараясь, чтобы язык не заплетался.

– Сосни х*йца! – огрызнулся барыга и выпустил в мою сторону короткую очередь.

Перенаправив дар в ноги, я рывком ушел в сторону, заодно снеся и добрую половину лаборатории. К счастью для меня и к несчастью для него, один из химиков, лысый мужик в очках, попытался проскользнуть к выходу. Я врезался в него плечом, протащил вперед и тот, против своей воли, поработал между мной и стеной подвала подушкой безопасности. Одноразовой.

От слабости я свалился на пол, и только это спасло меня от новой очереди. Пули с влажными шлепками вошли в то, что осталось от лысого, но ему было уже все равно. А вот мне – нет. Не желая становиться мишенью, я скользнул по полу и в один момент оказался напротив ряда столов, за которыми искал укрытия. Барыга стоял с другой стороны, и его ноги в красных же кроссовках оказались как раз напротив меня.

Взревело пламя, и лишившийся ступней урод свалился на пол, извиваясь в конвульсиях и бессвязно голося. Он зажал спусковой крючок, и очередь прошла в паре десятков сантиметров от моей головы. Собрав остатки дара, я прикончил барыгу и с трудом поднялся.

Тем из местных «работников», кто пережил происходящее, хватило ума свалить подобру‑поздорову. В подвале остался только я и Витя. Доковыляв до валявшейся на полу переноски, я заглянул в нее, и увидел испуганного рыжего мейн‑куна. Он смотрел на меня безумными круглыми глазами и жалобно мяукал.

– Вить, ты как? – севшим голосом спросил я.

В ответ кот зашипел. В моей же голове не прозвучало ни единого слова. Но в переноске точно сидел Котов. Ошибки быть не могло. В том, что с ним случилось, я решил разбираться потом. Пока же у меня имелось еще одно важное дело…

…сжечь тут все к еб*ни матери!

Сняв со стены рабочий фартук, я быстро повязал его, хоть как‑то прикрыв срам и двинулся к выходу. В одной моей руке была переноска с орущим благим матом котом, а другая обратилась в голубой факел. Не жалея дара, я обратил всю подземную лабораторию в живой костер. Часть колб взорвалась. Хранящаяся в них субстанция тут же вспыхнула. Часть ее попала и на переноску. Пришлось достать Котова из его убежища. Вместо благодарности он впился клыками мне в руку.

– Да что с тобой не так? – несмотря на боль, я лишь сильнее прижал мейн‑куна к себе. – Я помочь пытаюсь!

К этому моменту сверху тоже все полыхало – огонь перекинулся с трупов на лежавшие для антуража доски и понеслось. Я бы без труда прошел сквозь пламя, но вот Котов.

– Держись, Витёк, – посоветовал я ему, прижимая его к груди и устремляясь к той самой дыре, через которую оказался в подвале.

Чувствуя, что дар вот‑вот иссякнет, я использовал все, что осталось, чтобы прыгнуть вверх, а потом еще вперед. Объятые дымом и сажей, мы с котом вылетели из распахнутой настежь двери. Перевернувшись в воздухе, я принял основной удар на себя и покатился по земле, продолжая прижимать к себе орущего Кота.

Остановиться мне удалось почти у самого забора, аккурат перед припарковавшейся здесь полицейской машиной. Из нее выскочили два стража порядка и склонились надо мной, явно недоумевая, что тут делает голый грязный мужик с пришибленным котом.

– Парень, – один из полицейских в нерешительности положил руку на табельное оружие, но не спешил доставать его. – Ты чего тут делаешь?

– Да вот, – едва ворочая языком, пробормотал я. – Кота искал.

В подтверждение моих слов мейн‑кун на моей груди ошарашено мяукнул. Я устало улыбнулся и уставился на темное небо, с которого падали капли дождя, охлаждая мое изможденное тело.

– Ты в порядке? – с сомнением спросил второй полицейский, пока первый по рации вызывал пожарных и скорую.

– В полном, – я попытался кивнуть, но шея отозвалась болью.

– А почему ты голый?

– Закаляюсь, – ответил я.

– Ты из огня выбежал, – полицейский озадаченно почесал голову, сдвинув головной убор.

– Ну так я ж голый, – мне вдруг стало очень весело то ли от осознания, что я смог выжить и вытащил Котова, то ли из‑за того, что от перенапряжения окончательно поехал крышей. – Хотел согреться.

– Как ваши дела? – молоденькая, но очень деловая медсестричка вошла в палату, принеся с собой запах медицинского спирта и хлора. Первое, что она сделала – нажала кнопку на пульте, приводя в движение жалюзи на окне.

Робкие солнечные лучи проникли в помещение, заставив меня зажмуриться спросонья. Захотелось поднять руку и прикрыть не привыкшие в свету глаза, но все тело словно налилось свинцом. Голова тоже потяжелела, причем вместе с мыслями – они казались вязкими и очень медленно сменялись одна другой.

– Неплохо, – пробормотал я и услышал свой голос со стороны. Звучал он так себе. – Жить буду?

– Доктор сказал, что будете, – девушка одарила меня милой улыбкой и, подойдя к койке, принялась фиксировать показания приборов, чьи датчики крепились к моему телу присосками. – У вас удивительно стабильные показатели, – продолжила она. – Я имею ввиду для человека, который буквально вышел из огня.