– Че за тема? – к нам подошёл Сашка.

– Да вот, – я взглядом указал на задержанных, – ребята не хотят мне помогать.

– Плохие ребята. – Рассудил напарник. – Может, им пальцы ножом заточить, как карандаши?

Раздался выразительный шорох, с которым клинок покидает ножны.

– Не надо! – взмолился самый догадливый из парочки идиотов. – Мы того шныря даже не знаем. Он сказал, что жирного припугнуть надо, и всего делов. По двадцатке каждому обещал.

– А этот ваш работодатель случаем не на красном BMW гоняет? – как бы между делом уточнил я.

– На нём, – с готовностью закивал пацан.

Сашка вопросительно посмотрел на меня. Я покачал головой, дескать, не парься. Напарник молча пожал плечами, убрал нож и пошёл обратно к фургончику. Всё же приятно работать с понимающим человеком.

До моего слуха донёсся вой сирены. Пацаны одновременно облегченно выдохнули. Совсем им полегчало, когда у меня зазвонил и телефон. Я отошел на пару шагов и ответил, спросив Захара:

– Как здоровье?

– Терпимо, – отозвался тот. – Когда сможешь приехать? У меня есть новости.

– Хорошие?

– Ты просто охренеешь, – вместо ответа сказал мне бывший сослуживец.

– Не то, чтобы это сегодня входило в мои планы, – я покосился на задержанных – не надумают ли предпринять еще одну попытку свалить. Но, видимо, пусть и с опозданием, но на пацанов снизошло благоразумие – они тихо и мирно стояли и ждали своей участи.

– Придется тебе планы изменить, – не сдавался Захар. – Когда тебя ждать?

– А когда у тебя часы для посещений? – вопросом на вопрос ответил я.

Бывший сослуживец тихо выругался сквозь зубы.

– Точно. Забыл, что я на больничной койке.

– Тогда тебе надо дополнительно обследоваться, – с улыбкой посоветовал я. – Новости‑то срочные или до завтра подождут?

– Подождут, – без промедления ответил Захар. – Но тебе придется мучиться незнанием.

Меня, действительно, разбирало любопытство.

– Это меньшее из‑за чего мне приходилось мучиться. Может, хоть намекнешь?

И Захар намекнул, да так, что остаток дежурства я провел в смешанных чувствах.

– Да ну на хрен, это шутка какая‑то? – я стоял в палате Захара и смотрел ему в глаза.

Вокруг нас пищали приборы, отображающие всевозможную информацию о состоянии пациента. Мне они ни о чем не говорили, разве что зелененький график на одном из экранов свидетельствовал о ровном сердцебиении моего товарища.

– А как иначе? Ты же на стендап выступление пришел, – мрачно ответил Захар, бросив недовольный взгляд на торчавший в руке катетер, а потом и на стоящий на тумбочке контейнер с таблетками. – Мне тут кроме шуток и заняться‑то нечем.

– Не заводись, – я прошелся по палате туда‑сюда, взъерошил волосы и покачал головой. – А инфа точная? Парни не ошиблись?

– Могли, – нехотя признал Захар. – На ноуте у того урода все запаролено было, а при попытке скопировать файлы просто удалились. Тут, пацаны оплошали, конечно, но мы ж бойцы, а не хакеры какие. Но Костя точно сказал, что Завьялов там фигурировал.

– Завьяловы, – повторил я ставшую ненавистной фамилию отца и сына, чьими стараниями я лишился работы в органах, почти потерял дар и три года жизни провел за решеткой. – Вот уж тесен мир.

– Ага, особенно Москва, – с кривой ухмылкой кивнул Захар. – С одной стороны, батя того пиз**ка – мужик серьезный и влиятельный. Он вполне мог не давать хода ненужным расследованиям, да и в темных делишках ему ничего не мешало участвовать. Но, во‑первых, у нас никаких доказательств нет. Да, Костян видел фамилию, но контекст понять не успел. Этого мало. А во‑вторых, это мог быть Завьялов младший. Он тоже одаренный. Мало ли, вдруг скупал «Благодать» для своих тусовок и попал в список зажиточных клиентов? А может однофамильцы вообще…

– Сам‑то в это веришь? – мой голос пропитывало сомнение.

– Я верю фактам. Ты это знаешь. И пока факт один – мы ни хера не знаем. Надо копать.

– Как бы себя не закопать, – встревать в неприятности мне не хотелось, но и спускать ситуацию на тормозах было нельзя. Теперь дело было даже не в том, что на улицах барыжили стимуляторами и разжигали вражду между одаренными и обычными людьми, попутно проводя дележку районов столицы. Мы с Захаром увязли в этом деле настолько, что его хотели убить. Я, возможно, тоже на очереди.

– Сейчас или закопаем мы, или нас, – здраво рассудил Захар. – Вот только я из койки в ближайшее время не выберусь, да и потом черт его знает, сколько буду в строй возвращаться. Мои пацаны, конечно, рвутся в бой, но если Завьялов действительно замешан, мы оба знаем, чем все закончится. Тут в открытую действовать нельзя.

– И что ты предлагаешь? – планирование никогда не было моей сильной стороной.

– Сначала надо во всем убедиться. В первую очередь следует узнать, каким боком замешан в этой истории один из богатейших людей страны. Если у него рыло в пушку, то лучше накопать компромат и передать, куда следует.

У меня имелось, что возразить.

– А если это «куда следует» тоже в зоне влияния Завьялова? Сольем инфу, а нас просто тепленькими сдадут.

– И что он нам сделает?

Вместо ответа я обвел красноречивым взглядом больничную палату.

– Все может быть и хуже.

Захар скривился.

– Ну не могут все быть подмазаны. Найдем кого‑то, кто закону служит, а не бабкам. Такие есть.

– Есть‑то они есть, – согласился я. – Но дадут ли нам на них выйти – вопрос. Ты уже под прицелом. Большие дяди узнают, что ты продолжил под них копать, и добра не жди. Самое поганое – это может коснуться твоих близких. Сам знаешь, как эти уроды действуют, когда пахнет жареным.

Захару услышанное совсем не понравилось. Его взгляд помрачнел, кулаки инстинктивно сжались. Медицинские приборы настороженно запищали, график сердцебиения изменился.

– И что мне делать прикажешь? – глухо прорычал мой бывший сослуживец.

– Лежи и выздоравливай, – я пожал плечами. – Кушай вкусно, дыши глубоко, меньше нервничай. Кстати, о нервах: Костян с Толиком жмура сдали уже?

– Да, утром оформили. Меня буквально перед твоим приходом допрашивали, но я дурака включил, типа сам не понимаю, что происходит.

– Разумно, – одобрил я. – Продолжай в том же духе. Вдруг отстанут? Скажи, там, ну не знаю, что с памятью проблемы какие или типа того.

– И что это нам даст?

– Время. – Просто ответил я. – Сейчас все упирается в него. Просто тяни до последнего, а батя все разрулит.

Бледные губы Захара растянулись в ехидной усмешке.

– Это ты про себя что ли?

– А про кого еще? – я огляделся, будто рассчитывал увидеть в палате других людей. – Или думаешь, что не потяну?

– Думаю, что молод ты для звания «бати».

– Молодым можно быть для отцовства. – Важно заметил я. – А вот «батя» – это состояние души.

– Ну, с таким заявлением хрен поспоришь.

– А то ж.

Мы посмеялись, но вышло как‑то безрадостно и даже напряженно. Каждый понимал всю опасность ситуации и осознавал тот факт, что ставки стали предельно высокими. Если за распространением «Благодати» стоял кто‑то с серьезными деньгами и влиянием, то дело принимало очень скверный оборот.

Я до последнего надеялся, что достаточно будет прекратить существование еще одной преступной группировки, у которой имелась формула стимулятора. Да, задачка все равно не из легких, хотя и вполне решаемая при должном везении. Но в нашем случае корни зла уходили куда глубже, чем казалось вначале.

Видимо, мои размышления отразились на лице, потому как Захар веско так посоветовал:

– Макс, не лезь в зал*пу.

Тряхнув головой, я улыбнулся как можно более непринужденно:

– Дык я не из таких. Мне девушки нравятся.

– Ты меня понял, – взгляд Захара сделался суровым и требовательным, как во время нашей с ним общей службы.

– Не парься. Все будет нормально.

– Последний раз ты так говорил перед тем, как заехать на зону на три года. – Ехидно напомнил мне товарищ. – Нормально было?