Ждать мне пришлось не слишком долго. Где‑то через час с небольшим дверь подъезда открылась, и из нее вышел невысокий худощавый тип с тонкими подкрученными усиками. Он носил темные круглые очки, но даже так я сразу узнал барыгу, которого в подробностях описал мне и Димке владелец кафешки «По‑сути вкусно» Мишенька.

Нужного мне человечка сопровождали две потасканного вида женщины в вызывающих шмотках. У одной вырез был чуть ли не до пупка, а у другой юбка оказалась короче, чем у меня трусы. Пока вся троица садилась в красное авто, я сфоткал каждого из них, а также номер машины.

Барыга газанул так, что чуть не довел до инфаркта Котова, после чего «пролетел» по двору и скрылся. Я проводил его задумчивым взглядом и переправил полученные фотки Захару.

– Теперь‑то мы можем поехать домой? – спросил Витя из‑под лавки.

– Можем. Но завтра у тебя будет новое задание, – сказал я ему.

– Ты эксплуатируешь животное!

– Так и есть, – не стал спорить я, чем ввел усатого собеседника в легкий ступор. – И завтра это животное осмотрит притон за столярной мастерской и расскажет обо всем в деталях.

Котов обреченно вздохнул.

– Ладно. Но это будет тебе дорого стоить.

– Насколько дорого? – заинтересовался я. – Кошачья мята нынче в цене или тебе самочку нужно в личное пользование?

Витя покачал головой.

– Я против долгосрочных отношений. Мне нужна рыба, – сказал он. – На батарейках. Она снаружи мягкая и дергаться умеет, как живая. Я в интернете такую видел.

– И что ты будешь с ней делать?

– А это, – Котов выразительно поглядел на меня, – уже не твое дело. Вызывай такси, двуногий, и поехали в зоомагазин!

Пока Котов утащил в неизвестном направлении пакет с кошачьей мятой и заветную игрушку, я готовился к работе в ночную смену самым проверенным способом – спал. Новостей от Захара не было, Яна тоже молчала, так что я уточнил у дяди график и завалился подремать, пока оставалось время.

Будильник безжалостно сработал в назначенный час, так что пришлось отлеплять свое туловище от дивана. Чувствовал я себя при этом так, словно по мне каток проехал. Такое со мной случалось, если поспать под вечер. К счастью, контрастный душ полностью искоренил паршивое ощущение и быстро возвратил меня в строй.

И если я сел в служебную машину бодрым и готовым к подвигам, то мой напарник растекся по пассажирскому сидению и всем своим видом излучал усталость и уныние.

– Саш, с тобой все нормально? – осведомился я, не спеша заводить мотор. Несмотря на вечернее время, погода на улице стояла комфортная, так что в обогреве или же охлаждении салона необходимости не имелось.

– Нормально, – буркнул Нож, сильнее вжимаясь в сиденье и забрасывая ноги на приборную панель, предусмотрительно стянув грязные башмаки. – Не парься, – пробормотал он, отчаянно пытаясь побороть приступ зевоты. – Носки я сегодня чистые надел.

– Ну теперь‑то мне легче.

– Вот и за**ись, – выдал Нож уже с закрытыми глазами. – Еще бы сегодня вызовов не поступало – и вообще шикардос.

Не успел мой сегодняшний напарник договорить, как наши вкладыши в уши «ожили» и суровый голос Зиминой велел выдвигаться в сторону парка. Пробужденный мной мотор авто с готовностью загудел.

– Накаркал, блин, – посетовал Сашка с таким видом, будто я решил отвезти его прямиком на каторгу или сразу на расстрел.

– Смотрю, ты сегодня не блещешь энтузиазмом, – заметил я, выкручивая руль и выезжая на шоссе. – Тяжелый денек?

– И ночка тоже, – выдохнул Нож, который пытался перебить запах перегара жвачкой, чем сделал только хуже.

Я сочувственно улыбнулся и открыл окна.

– Шмонит? – Нож подышал себе на ладонь, понюхал и тут же скривился. – Фу, б*я, извиняй, друг. – Он сунул себе в рот сразу три или четыре пластинки жвачки и активнее заработал челюстями.

– Что ты такое пил‑то? – меня начал разбирать спортивный интерес.

– Да у бати днюха была, – чавкая, принялся рассказывать Нож. – Подтянулась родня и его друганы с армейки. Бухать там все горазды, так что скоро из вменяемой выпивки ничего не осталось. Ну тут‑то мой дед понял, что настал, сука, его звездный час и приволок какую‑то бурду, которую сам приготовил. Сказал, что граппа, а на деле ху*ппа! – от воспоминаний моего напарника аж передернуло. – Я хрен его знает, как не ослеп после этого пойла.

– А пил‑то зачем? – искренне изумился я, не понимая, зачем вливать в себя то, что настолько паршиво на вкус.

– Ну мы к тому времени уже изрядно приняли, так что дедовский продукт показался вполне нормальным. Виноградиком пах даже и пился ровно. Вот только я утром проснулся все еще с «вертолетами». Весь день то ли спал, то ли в отключке провалялся, но до сих пор штормит, прикинь!

– Такое ощущение, что твой дед изобрел дрянь покруче «Благодати».

– Ага, – болезненно хихикнул Нож. – Смешал димедрол со стеклоочистителем и виноградным соком, а потом замочил в нем острого перца.

– Серьезно? – от одного упоминания подобного коктейля мне стало не по себе.

– Надеюсь, блин, что нет, – Сашка погладил себя по животу. – До сих пор бурлит все. Я активированного угля пожрал, но как будто бы только хуже стало.

– Тебе бы с Айболитом посоветоваться.

– А толку? – Нож махнул рукой и уставился в открытое окно, жадно ловя свежий прохладный воздух. – Он скажет, что раз я не помираю, то пусть мучаюсь, так как заслужил. В следующий раз буду думать, что в себя вливать.

– Звучит вполне здраво, – согласился я.

– Х*яво, – тут же передразнил Нож. – Сам знаю, что виноват, но от этого‑то не легче! Минералочки бы…

– Держи, – я вытащил из паза в дверце бутылку воды, которую купил еще днем.

– Спасибо! Ты мой спаситель, – Сашка тут же сцапал бутылку, сорвал с нее крышку и жадно припал к горлышку. Разом осушив почти всю тару, он все же оторвался и вытер губы тыльной стороной ладони. – Теплая, зараза.

– Какая есть. – Я жестом отказался от остатков воды, которые попытался вернуть напарник. – Оставь себе.

Нож пожал плечами и влил в себя все, что булькало на дне бутылки. От моего внимания не укрылось, что тару он смял, а вот крышку заботливо сунул в карман.

– Коллекционируешь что ли?

– Не, – покачал головой Нож. – Флора их собирает, потом на переработку сдает или типа того. Ну, знаешь, эти зеленые приколы.

– Не думал, что ты в этом участвуешь.

– Да я и не участвую, – Сашка как будто бы смутился, достал из кармана крышку, повертел между пальцев и сунул обратно. – Ну, типа, мне не сложно, а Флоре приятно.

– Понял.

– Только ты это, – оживился вдруг мой напарник, – не подумай чего. Я к ней клинья не подбиваю. Просто этот, как его, рабочий контакт налаживаю.

– Рабочий, да? – я хитро прищурился и покосился на Сашку. – Или все же половой?

– Да иди ты! – насупился Нож и скрестил руки на груди. Всем своим видом он показывал, что разговор окончен, но не прошло и минуты, как сам же и нарушил воцарившееся было молчание. – Я просто лучше хочу стать, понимаешь?

Я кивнул со всей возможной серьезностью.

– Вот только получается паршиво, – со вздохом поделился наболевшим Сашка, затуманенным взором разглядев во мне благодарного и сопереживающего слушателя. – Как любит говорить мой батя – «система ниппель: туда дуй, оттуда х*й». Типа решил не бухать, но все, на что меня хватило, так это взять два литра пива, вместо четырех. Ну и банку безалкогольного еще.

– Так прогресс же на лицо, нет?

– Разве это прогресс? – возразил Нож. – Так, херота. Крышка опять же эта, – он снова вытащил из кармана пластиковую шайбочку и уставился на нее так, словно она являлась виновницей всех его бед. – Типа эту я отдам Флоре, а знаешь, сколько таких же выбрасываю? Дофига. Вчера вот пачку сигарет до мусорки донес, а сегодня «бычок» из окошка выкинул.

Выглядел мой напарник совершенно разбитым. Возможно все это из‑за тяжелого похмелья, а может просто накипело.