– Все, ухожу, – обезоруживающе улыбнулся ей и махнул рукой Захару. – Поправляйся.

– Приложу все усилия, – заверил меня он. – На связи.

– На связи.

Покинув палату, я попрощался с Костей и Толей, вызвал такси и поехал домой. В пути у меня началась разыгрываться паранойя: а вдруг один из бывших сослуживцев сейчас не настоящий? Но эта мысль быстро отправилась прямиком на свалку – меняющий лица не мог скопировать характер, а ребята давно друг друга знали, так что моментально раскрыли бы обман. Однако это не отменяло того факта, что нужно быть настороже.

Такси остановилось у дома, и водитель совершенно ненавязчиво намекнул, что был бы очень рад оценке в пять звезд. Он сказал это вслух, но тихо и глядя вверх, словно обращался не к пассажиру, а к какому‑то божеству всех таксистов в мире. Учитывая, что это были первые слова, которые я услышал от него за всю дорогу, то оценку свою он заслужил.

На улице распогодилось, светило солнышко, и вовсю щебетали птички, за которыми плотоядно наблюдал из кустов упитанный мейн‑кун. Мое появление спугнуло пернатых певиц, и кот издал череду щелкающих и расстроенных звуков. Недовольно покосившись на меня, он сообщил:

– Это все ты виноват, двуногий.

– Только не говори, что стал бы жрать сырую птицу, – мне его обвинения были безразличны.

– А ты бы мне ее приготовил? – с надеждой спросил Котов.

Глядя в его нахальные кошачьи глаза, я медленно покачал головой.

– И не надейся.

– Тогда жрал бы сырую, – мейн‑кун совершенно по‑человечески вздохнул. – Инстинкты, знаешь ли.

– Нет, не знаю, – я хотел закурить, но вспомнил, что все сигареты мы с Коляном и Толиком выкурили у больницы.

– Знаешь‑знаешь, – как‑то хитро прищурился Котов и, вытащив свою пушистую тушку из кустов, растянулся на нагретой солнышком лавочке. – Вот мужчины, например, даже будучи в отношениях, могут пялиться на других женщин чисто из спортивного интереса. С птичками, знаешь ли, так же.

– Но женщин‑то мы не жрем.

– Ну да, – согласился мейн‑кун и дернул пушистым хвостом. – В этом случае процесс иной.

– Ладно, – я вдруг понял, что слишком устал даже для душевных разговоров с котом, а еще хочу есть настолько, что поймай мой собеседник птичку, мы бы с ним за нее подрались, – загорай дальше, а я пошел отсыпаться.

– Давай, – Кот решил меня не задерживать и довольно зажмурился. Но, стоило мне пройти мимо, а ветру изменить направление, как мейн‑кун чихнул и принялся дергать усами. – Ты где, блин, лазил?

– В больнице, – я понюхал рукав и почувствовал лишь запах табака.

– Весь химозой провонял, – Кот спрыгнул с одной лавки и переместился на другую, чтобы находиться от меня с подветренной стороны. – После тебя теперь в подъезд не зайти будет часа два, – пожаловался он.

Жалеть мохнатого ворчуна мне не хотелось, поэтому я лишь пожал плечами.

– Переживешь.

– А куда деваться? – сладко зевнул Кот, отчего мне теперь хотелось есть и спать одновременно.

Еще неплохо было бы душ принять, а то запах…

– Кот! – я замер у подъездной двери, щелкнул пальцами и развернулся на сто восемьдесят градусов.

– М? – он приподнял уже заспанную морду.

– Если одаренный может менять лица, то может ли он менять запах?

– Ты че удумал? – прямо спросил меня Кот.

– Просто любопытно, смог бы ты узнать такого одаренного под разными лицами?

Мейн‑кун выразительно посмотрел на меня. Его взгляд можно было бы назвать суровым, если бы не торчащий изо рта кончик розового языка.

– Смог бы, – решительно заявил Кот почти бел промедлений. – Если он только рожу меняет, то запах тела остается. Даже если он зубы себе гнилые намутит или прыщи какие – пофиг. Подмышки, пах и задница все равно пахнут сильнее.

– Звучит так себе, – поморщился я.

– Так себе – это твой запах, – Кот снова растянулся на лавке. – Иди уже помойся. Не трави душу и обоняние.

– Бегу и падаю, ваше шерстейшество, – отвесив коту шуточное подобие поклона, я поплелся к себе размышляя, можно ли применить навыки Котова для поимки меняющего лица. И пусть идея казалось здравой, она все равно предполагала вмешательство сторонних лиц, или, в случае с Котовым, морд.

Поднимаясь по лестнице, я спорил с совестью, и она победила. Сначала попробую все сделать сам и буду надеяться, что получился. А если нет, тогда и поглядим.

У самой двери мой уставший мозг решил предаться мечтам на тему неожиданных гостей. Например, я бы нисколько не возражал против Яны в одной моей футболке, которая хозяйничала бы на кухне и приготовила бы мне что‑нибудь перекусить. Нет, я и сам не безрукий, но в исполнении Тени еда определенно вышла бы куда вкуснее.

Увы, моим мечтам не суждено было сбыться. Квартира оставалась пустой и какой‑то серой. В последнее время в моей жизни происходило столько всего, что минуты тишины и одиночества воспринимались как нечто аномальное.

После недолгих раздумий я решил сначала принять душ и хоть немного взбодриться, чтобы не заснуть прямо за едой. Прохладная вода сделала свое дело, и через двадцать минут я уже стоял у плиты в одном полотенце и с видом шеф‑повара заваривал острую говяжью лапшу быстрого приготовления особым способом, который передавался у нас во дворе из поколения в поколение.

Для начала я бросил брикет лапши в кипящую воду на пять минут и отложил пакетики с приправами – еще рано. Пока кудрявая варилась, я достал неизвестно сколько пролежавшие в холодильнике сардельки. Пахли они вроде еще ничего, так что было принято стратегическое решение пустить их под нож. Нарезанные кольцами сардельки отправились на разогретую сковороду обжариваться. Стоило им подрумяниться, я слил большую часть воды с лапши и вывалил все оставшееся в ту же сковороду. И лишь потом добавил острый соус и приправы, после чего все тщательно перемешал. Теперь настал черед сыра. Мой еще не успел покрыться плесенью, так что отправился на терку и в сковороду. Готово! Осталось переложить все в тарелку, добавить сырного соуса и немного острого с говорящим названием «Адский огонь», что я и сделал.

Теперь можно и чаек заварить. Я отвернулся лишь на миг, чтобы щелчком включить электрический чайник, а когда вновь повернулся к столу, обнаружил за ним Яну. Она с явной опаской глядела на приготовленное мною блюдо.

– Ну и хрючево, – пробормотала она, так и не решившись понюхать мой шедевр кулинарной мысли. – Ты станешь это  есть? – девушка подняла на меня полный сомнений и сожалений взгляд. – Серьезно?

– А у меня есть выбор? – несмотря на то, что я не вкладывал в эти слова никакого смысла, прозвучали они будто с укором. – Тебя угостить?

– Только если хочешь моей смерти, – Яна демонстративно отодвинулась от стола. – И даже при таком раскладе я бы не стала это пробовать. Оно же дыру в желудке прожжет. У меня от одного пара глаза щиплет.

– Значит, дозировки верные, – я улыбнулся. – Может, хотя бы чай предложить?

– Может, – Яна кивнула. – Мне молочный улун.

– У меня такого нет.

– Есть. Вон в том шкафчике, – девушка указала пальчиком на нужную дверцу.

Я открыл ее и извлек полную упаковку зеленого чая.

– Убей не помню, когда его купил…

– Потому что его купила я, – Яна встала и забрала у меня коробку. – Сама заварю, – она покосилась на мой очень поздний завтрак, – а то после этого я тебе не доверяю.

– Как угодно, – я не стал спорить, к тому же понятия не имел, как правильно заваривать листовой чай. Наверняка где‑нибудь накосячу.

– Тебе сделать? – спросила Яна.

Я немного подумал, но решил, что предпочту иной напиток и достал его из холодильника.

– Пиво? – услышав характерное шипение, девушка взглянула на часы. – А не рановато?

– Какое пиво? – с самым невозмутимым видом я налил пенный напиток в кружку. – Это зеленый чай. Если не разбираешься в сортах, то так и скажи.

Яна наградила меня укоризненным взглядом и залила заварку горячей водой, после чего вернулась за стол с кружкой в руках.