- Хотим. Никогда не видела филинов в городе. Пойдемте, скоро уже рассветет, они прилетят.

Чертыхаясь про себя, мы с Максимом порулили за своими спутницами. Нет, любопытство - это нормально. Естествознание полезно. Но бродить по старому кладбищу, лезть в дыру в заборе, которую Ольга знает со школьных времен, чтобы залезть на дурное место – я ненароком поправил атамы и Булаву. Вот только призраков мне и не хватало для нормального завершения этой ночи.

- Аким, наложи скрыт на нас всех. – неожиданно попросила Карлыгаш. – Он у тебя самый мощный, а птицы очень чувствительны к магии. Мы только пофоткаем, и пойдем. Ну пожалуйста!

Мы с Максимом переглянулись, я вытащил свою Булаву (у девчонок глаза стали-большие-большие), и бросил короткий скан. Сильные наводки, линия Смерти от кладбищ, от хирургии намного слабее, но тоже есть, но плюс линия Эфира, и весьма сильная. Неудивительно, что тут народ самоубийствами занимался – такой коктейль, слабенькому медиуму крышу снесет в пух и прах. Впрочем, здесь у нас слабачков нет, Ольга третий ранг уверенно пользует, Макс второй, Карлыгаш тоже третий уже перешагнула. Про себя я молчу, про своих демонов тоже.

Потому наложил хороший скрыт, и мы потопали на верхние этажи по открытым лестничным пролетам. Кое-где сохранились старые ленты с запрещающими надписями, на бетонных плитах бутылки, пакеты, всяческий мусор, стены разрисованы граффити на всевозможные темя. Вид отсюда отменный, кстати, полгорода как на ладони.

Девчонки торопятся впереди, виляя попами на лестницах, мои демоны около их, бдят, мы с Максом страхуем.

Так веселой толпой и вляпались в экранирующее поле старого довоенного типа. Простое, но очень качественно исполненное.

На верхнем этаже площадка вычищена до блеска, нанесены две перекрывающие друг друга восьмиконечные звезды, множество рунных знаков. Горят свечи, в вершинах звезд лежат связанные девочки годов семи-восьми.

Вокруг ритуального поля толпа злодеев в девятнадцать человек. Тринадцать бойцов, в темных спортивных костюмах, с короткими катанами на поясах. Полноценная звезда магов, из которых один в форме милиционера. И какой-то древний старикашка, от которого жутью лютой прямо-таки прет. И мы, чуть датые, веселые. Шестеро против почти двух десятков.

Мы в хорошем таком скрыте были. Ритуальное поле под отличным экранирующем куполом, который коротким заклом не пробить, он его и не почует. Сильные помехи от кладбища и института, короче, стоим и пялимся друг на друга, молчим, только жертвенные детишки в вершинах углов ревут от страха. Классическая «молчаливая сцена», Станиславский одобряет.

-Бей! – Кричит мент, выхватывая пистолет, и высаживая светящуюся от заклов пулю в Максима. Вторая была направлена в Карныгаш, но ее я сбил двойным щитом, выхватывая атамы и Булаву.

- Бейте. – Командую фамилиарам, отшвыривая Ольгу в сторону. Максим валится, как сноп, из остатков оторванной руки хлещет кровь. Карлыгаш прыгает в сторону, пропуская над головой атакующий закл, следующий вспыхивает у нее на груди, бессильно рассыпаясь на щите пацифика. Ольга щитом отражает катану, бьет «Seco». От режущего ближайший боец падает, но на этом ее успехи все, в лицо прилетает молния, девушка падает. Все медленно плывет, потому как хронопоток разогнан на всю мощь. В двух вражеских магов летят мои «рожоны», пробивающие заклинания, из спин противников вылетают куски мяса и ребер. «Толчок» скидывает мента вниз, да еще оглушающим при этом приголубил. Снес пару голов неосторожно и медленно подошедшим бойцам (полноценная «малая дружина», что тут вообще происходит?), бью ногой следующего, скидывая с верхотуры в пропасть.

Отбить закл, летящий в Карлыгаш, цепной молнией по паре бойцов. На них амулеты, но бью со всей мощи и пробиваю.В двух магов летят атамы, потому как на них горят пламенем мощнейшие защитные амулеты, атамы пробивают щиты и входят по рукояти в животы вражьих колдунов. Гарантированные трупы.

Локтем правой нижней в висок атакующему бойцу, кулаком верхней левой по макушке следующего, хрустят позвонки. Трупы.

Прямой рукой в лицо еще одному бойцу, тот летит метров шесть и падает в пропасть. Булава бьёт в голень старику, сбивая с ног, ногой в пах оставшемуся магу. Двумя руками сворачиваю ему голову, третьей рукой перехватываю руку с мечом у атакующего бойца, и иго мечом же пробиваю ему голову сверху вниз. Еще два трупа.

Уворачиваюсь от умелой вертушки старика, блокирую сильную печать (оммёдзи, откуда?), принимаю на щиты мощнейшую молнию. Тот по скорости почти как я, но чуть уступает. Булавой проламываю висок оставшемуся бойцу. Оставшихся порвали Изенька и Марк. Старик молча встает, вытирает кровь, чуть кланяется и взрывается каскадом заклинаний, печатей и ударов. Что-то блокирую, от чего-то уворачиваюсь, и изо всех сил бью Булавой в голову старого мага. От удара тот падает на колени, я пинаю в грудь, его сносит и бьет о ближайшую колонну. Старик крепок, но от такого вырубается. Еще раз бью Булавой, вырубая его наглухо. Убить не боюсь, старик минимум модификант, а то как и я, химера. Сую ему в пасть рукоять Булавы, срываю с левой нижней руки моток шпагата, сотканного из самолично собранной на кладбищах крапивы, отрываю приличный кусок, фиксируя на затылке узел. Все, Булаву он никак не выплюнет, и уж точно не перегрызет. Ломаю колени ударами ног, ломаю локтевые суставы, выламываю пальцы из суставов. Вяжу старика в лучших традициях японской школы художественной вязки.

Вырываю атамы из тел магов, и изо всех сил кричу, вздымая клинки вверх: - Еstrella mañana!

Из клинков вырываются ослепительно-белые росчерки Утренней Звезды, сильнейшего закла Церкви, бьющие в мешающую мне противную звёздочку на светлеющем небосклоне.

Глава тридцать седьмая.

Поворачиваюсь к Встающей на колени Карлыгаш, кричу: - Помоги Ольге и Максиму, они пока живы! Наложи «Маленькую смерть»!

- Как?!!! У меня некросоставляющая семь процентов! - Кричит в ответ девчонка, едва держась, чтобы не впасть в истерику.

- Своей дочери или внучке тоже так скажешь, не приведи боги? – бросил я, и прыгнул к начинающему шевелиться старому магу. Бью с обоих рук оглушалками, и так три раза подряд. Маг очень сильный, прекрасно себя контролирующий. Иной бы выл от переломов, этот же пытается что-то сделать.

Срезаю с него одежду. Опыта, к сожалению, хватает, потому связанный старик остался нагишом через несколько секунд, а изрезанная заклами одежда улетела в дальний угол.

Бью «рожоном» бойца, что не добила Ольга, тот пошевелился. Голову ему разнесло в клочья, брызги попали на спину склонившейся над Максимом Карлыгаш. Но она не обратила внимания, тщательно вырисовывая узор палочкой, и нежно, по нотам, произнося заклинание.

- Pequeñamuerte! – все у Карлыгаш получилось, Макс вырубился. Теперь хоть от болевого шока не умрет. Руку ему затворила моя девушка, просто опалив рану. Да, ожог, но кровь свернулась и забила сосуды.

Таким же заклом Карлыгаш усыпила Ольгу. Той досталось страшно, все лицо обожжено. Но глаза уцелели, самое главное. Остальное целители наладят, восстановят, еще потанцует. Ну, если только посттравмат не накроет, всякое бывает, я сам три года в себя приходил.

Осматривая и периодически вырубая старика, вторым потоком одумывал двойную звезду, и ситуация мне все больше не нравилась, наконец, пинком в голову изо всех сил, в очередной раз вырубил старого черта. Сдохнет и черт с ним, но с рунным полем что-то надо делать.