И потому я свалил со стадиона после начала матча, и неторопливо отправился обратно в монастырь. Сегодня делами заняться не выйдет, все монастырское начальство здесь, болеет за своих. Завтра тоже не получится, будут полдня молиться, потом полдня медитировать, потому как грешно это и суетно, но человек слаб, а боевым братьям тоже надо пар спускать, не роботы же.

В монастыре меня поймал благочинный, отец Ерофей. Сухощавый, высокий, подтянутый, с аккуратной бородкой и прической, совершенно не похож на, фактически, заместителя игумена этого монастыря. И еще больше не похож на боевых братьев, но при этом великолепный маг, почти перешел в категорию мага-наставника, и прекрасный и очень сильный боец, как на клинках, так и с огнестрелом. И совершенно искренне верующий человек, дослужившийся до весьма высокого чина в иерархии православной церкви, так что он и благославением мог так приложить, что мало не покажется. Точно знаю, что за эти пять годов, что я здесь провел, он восемь раз выезжал на сложные случаю одержимости, а это чрезвычайно тяжелая работа. И справлялся, выдергивая людей из плена всякого рода сущностей. Не один, естественно, изгнание бесов всегда командная работа, ну, по идее, так-то всякое бывает. Но в любом случае, это исключительно сложные, ювелирные операции.

- Здравствуйте, отец Ерофей. – Я коротко поклонился. Благословения не запрашивая, мне это не по чину, так сказать. Потому как я не православный христианин, а официально агностик, и даже в детстве не крещен, хотя отношение у меня с монахами очень уважительное, но при этом как бы стороннее. Точней, я вне церкви. Но при этом я с монахами дружу, понимаю и уважаю их веру, помогаю в меру своих сил и возможностей. Даже несколько раз с ними на вызовы выходил, после того, как меня признали излечившимся месяц назад. Ничего особо серьезного, но и приятного мало, рядовая нежить. Ее тут до сих пор немало, это войны.

- Здравствуй, Аким. Мне передали, что комиссия подписала твой рапорт? – Так же коротко поклонившись, спросил благочинный.

- Да. Все, моя служба Отечеству подходит к окончанию. – Я улыбнулся и развел руками, не скрывая своего достаточно радостного отношения к этому. Хватит, наслужился. Ушел на три года по спецпризыву, и завис на двадцать лет. Целая жизнь.

- А почему ты не подписываешь бумаги? Забыл, какое сегодня числа? Так я напомню – сегодня пятница, двадцать девятое августа. А понедельник первое сентября, и монастырь с полудня воскресения переходит на усиленное несение службы, а Его Высокопреподобие убывает в Киев, в епархию к митрополиту. И неделя минимум на это все уйдет, - монах усмехнулся, и похлопал меня по плечу, с трудом дотянувшись. – А потому сейчас мухой метнись к себе в келью, забирай документы и сюда, игумен будет ждать нас еще час, казначей, ризничий, эконом и ккеларь тоже у него. Сегодня все тебе оформим, и собирайся спокойно, с Богом.

- Есть. - Я по привычке вытянулся, развернулся через левое плечо и размашистой рысью махнул в свою келью, расположенную в угловой башне крепостной стены. Там схватил папку с документами со стола, и бегом же помчался обратно. Ничего, я прапорщик, мне бегать можно и в мирное и военное время. Это генералам и адмиралам нельзя, так как в мирное время это вызывает смех, а в военное панику.

Глава вторая.

- Мам, приветик, – я установил смарт на подставку, и приветственно помахал матери на экране. Та как обычно, пыталась высмотреть на моем лице что-то компроментирующее. – Ну все, я уволился. Пара дней здесь, побегаю, сдавая оборудование и муассаниты, и в Алма-Ату, заберу там в складской компании вещи, что продам, что выкину, ну а потом к вам.

- В Верный обязательно? – В экран втиснулся отец. Никак не привыкну, что он уже полностью седой стал. – Давай сначала к нам, что у тебя там в кладовке? Оружие уже у нас, книги и инструменты у нас. Мебеля да тряпки. Хрен на них, не теряй времени. Позвони парням, пусть растолкают по знакомым.

Отец никогда не называл Алма-Ату Алма-Атой. Да, он служащий, старший диспетчер Бухарского авиаузла, но родом из казаков, и причем уральских, и переименование этого города до сих пор воспринимает как личное оскорбление. Как и подчинение казачьих станиц администрации регионов.

- Пап, там есть очень редкие реагенты и пара зачарованных вещиц в боксах. Сам сгоняю, времени займет пару дней, зато никаких проблем. – Я улыбнулся. Люблю семью, мать, отца, сестер с их семьями. Правда, сестрёнки с мужьями и детишками одна в Находке под Владивостоком, вторая в Константинополе, обе врачи-педиаторы, мужья хирурги, причем и сёстры, и Артём в Костей достаточно нехило одаренные, уже второй ранг перемахнули. Но сами себя считают в первую очередь врачами, а уже потом целителями.

Как сказал Константин, муж моей старшей сестры, Фаины : « Врач государев человек, служит народу и стране. Целитель – исцеляет».

Если серьезно, я в это лезть не стараюсь. Да, я маг-универсал, могу и сам серьезные болячки поправить, причем весьма серьезные, но я ни разу не врач. Можно откосить – откошу без сомнений и сожалений, доставлю пациента ко врачам, и пущай исполняют врачебный долг. Я клятву Гиппократа не давал. Только мажескую клятву в училище, и Присягу. И формулировки их помню от и до. И следую и букве и духу.

- Ладно. Ждем тебя. И не лезь дальше третьего уровня астрала, слаб еще! – Припечатала мать. И сурово пальцем погрозила, ну, как ей кажется. Да, она мастер-инструктор, архимагиня по старорежимному, но, если честно, я много сильнее. Не дали мне здесь сдать на мастера, сказали инспектора от Министерства Обороны, что, мол, еще не время, через пару лет. Если бы остался, то и то бы не дали. Мастер-маг, то есть боевой архимаг – это надо звание бригадира давать, а это фактически генерал. Без связей в Москве или Ленинграде сложно, как там говорят, «у генерала есть свои дети». Мирное время для таких как я, без особого блата, на чины не богато. Особенно если я старший прапорщик. Это же попрание устоев, из прапоров в генералы.

Да, я отдал армии двадцать лет, я сросся с ней, и если честно, рву по живому, мне жутковато, как там, на гражданке. Но я знаю ее достоинства и недостатки, умею вариться в этом котле, и понимаю, где мне совершенно не светит.

Ладно хоть монахи меня не сватают, честные люди. Сами верят, помогают верить другим, и не покушаются на веру других. А я точно знаю, что старые боги не демоны. По крайней мере – не все. Именно благодаря Моране я выжил, хотя и приложило меня со страшной силой. Та просто проявилась, когда я готовился сдохнуть, разгоняя себя да семнадцатикратной скорости четения хронопотока. Салават-абы уже погиб, но вырвал мне кусочек возможности, когда я Вифлиемовские Звёзды гнал в сторону необычайно сильного представителя Инферно. До сих пор его не опознали, высший демон, а кто, из чьей свиты – не ясно. И не признаются, и не хвастаются. Странно. Одно хорошо, нам с парнями мстить не будут. Честная драка. Инферно это уважает.

Так вот, просто проблеск тяжелой, мимолетной силы, прекрасная нечеловечески женщина, проблеск крыльев ворона, и демон отвлекся. Морана, Морриган, Мара… Много имен у Богини Зимнего холода… И три мои Звёздочки, любовно и трудолюбиво лично вырашенные, прекрасно ограненные камешка в классической бриллиантовой круглой огранке в 57 граней, весом в семьдесят карат каждый, из чистейшего муассанита, с мощностью Вифлиемовской Звезды в полсотни килотонн каждый, влетели в уже заживающую рану на брюхе демона, что сумел пробить мой командир.

Присутствие богини на месте боя подтвердили потом священнослужители всех основных конфессий, приезжал волхв откуда-то из Сибири, невесть как уцелевший, забрал опаленные взрывом пинии. У меня, кстати, половину вещмешка шишек с орехами, оттуда набранных, лежат в вещах на складе хранения в Алма-Ате, собрали ребята по моей просьбе. Живучесть у семян любой сосны вообще большая, и всхожесть у них долго сохраняется, а уж под легким стазисом полста годов пролежат.