Мы все ждали чуда молча, затаив дыхание каждый раз, когда заходили врач или медсестра с новыми результатами анализов крови Андрея.

И чудо начало происходить медленно-медленно...

Сначала стабилизировалось давление (АДперестало скакать от критически низкого к высокому). Затем уровень прокальцитонина (маркера сепсиса) начал медленно ползти вниз по кривой графика биохимического анализа крови (BCA). Температура тела перестала подниматься выше 38 градусов Цельсия («фебрильная лихорадка» сменилась субфебрильной).

Папа всё ещё был без сознания на ИВЛ («в медикаментозной коме»), но организм перестал бороться сам с собой («синдром системного воспалительного ответа» перешёл в фазу разрешения). Врачи осторожно заговорили о том, что кризис миновал или близок к разрешению благодаря комбинированной терапии: мощнейшие антибиотики + пассивная иммунизация донорской плазмой + хирургическое устранение очага инфекции (дренирование гематомы).

В палате интенсивной терапии повисла странная тишина. Это уже не было гнетущим молчанием страха, скорее — тишиной истощения. Словно после долгой грозы наступило затишье, и все просто пытались осознать, что они всё ещё живы.

София сидела в кресле у окна, глядя на серое небо над городом. Физически она чувствовала себя разбитой, но внутри бушевала буря, не имеющая ничего общего с усталостью. Анализы. Эти проклятые анализы. Сергей мой брат! Сергей мой брат!

Мысль крутилась в голове, как заевшая пластинка, и каждый оборот приносил новую порцию стыда и отвращения к себе. Она вспомнила Сергея. Его руки, его голос, то, как он смотрел на неё там, в коридоре клиники, до того, как мир рухнул. Она вспоминала тот электрический разряд, который пробегал между ними всегда. То чувство притяжения, которое она приняла за зарождающуюся любовь.

Любовь? К брату? Желание? К брату?

София закрыла лицо руками. Ей казалось, что её кожа горит. Как она могла? Как она могла позволить себе даже думать об этом? Она чувствовала себя грязной, осквернённой собственными мыслями. Она смотрела на Сергея, который сидел по другую сторону кровати отца, и теперь видела в нём не просто привлекательного мужчину, а своё отражение в кривом зеркале родства. Каждое его движение, каждый наклон головы теперь казались ей пугающе знакомыми, чужими и запретными одновременно. Она ненавидела себя за то, что её тело предательски реагировало на него ещё несколько часов назад. Теперь же единственным чувством, которое она испытывала, глядя на него, был ледяной ужас.

Сергей же сидел неподвижно, словно каменное изваяние. Он смотрел на бледное лицо Андрея на больничной койке, но не видел его. Он видел только цифры из отчёта врача. «Совпадения по всем локусам 100%». София — его сестра.

Если он тоже сын Андрея.

Эта мысль ударила его под дых с такой силой, что стало трудно дышать. Он всегда знал, что он — сын своей мамы,что у него нет отца. Мама никогда не рассказывала ему сказки про папу-космонавта, не скрывала от него правды. Он знал,что появился в результате случайного влечения двух малознакомых людей, а вот о том,что она беременна,мама не смогла сказать его отцу. Теперь Сергей прекрасно понимал почему - мама была простая девушка из деревни, а Андрей Владимирович - успешным сыном успешного отца....Но меньше всего сейчас его волновала история его матери и отца, теперь вся его жизнь превратилась в уравнение с неизвестными. Если София — дочь Андрея, а он — тоже его сын... значит, они брат и сестра.

Он украдкой посмотрел на девушку у окна. Она выглядела сломленной. Сергей почувствовал острый укол вины, смешанный с чем-то ещё более мерзким — облегчением. Облегчением от того, что теперь есть железное, медицинское оправдание тому, почему он должен держаться от неё подальше. Почему он не должен был чувствовать того, что чувствовал. Но это облегчение было отравлено горечью. Всё то притяжение, которое он испытывал к ней — оно было настоящим? Или это была какая-то извращённая игра подсознания? Эдипов комплекс наоборот? Он не знал ответа и боялся его узнать.

Он перевёл взгляд на свои руки. Руки, которые могли спасти отца. Руки, которые теперь принадлежали брату той девушки, которую он желал. Он чувствовал себя запертым в клетке из собственной крови.

***

В этот момент Владимир Владимирович решительно входил в собняк Андрея. Он прошёл в гостиную, не дожидаясь приглашения. Он двигался с той самой тяжеловесной грацией человека, привыкшего отдавать приказы и видеть их немедленное исполнение.

На диване с ноутбуком в руках и в спортивном костюме цвета шампанского расслаблено сидела Екатерина, волосы ее были уложены в идеальную причёску, а на лице застыла маска лёгкого удивления и скуки.

— Нам нужно поговорить, — его голос прозвучал глухо и низко, как гул далёкого землетрясения. Он не кричал. В этом не было нужды. — Екатерина. Немедленно.

— Владимир Владимирович? Что за срочность? - Екатерина приподнялась с дивана...

— Сядь.

Екатерина приподняла идеально выщипанную бровь и медленно опустилась назад.

— Вы меня пугаете. Что-то с Андреем?,

— С Андреем всё будет в порядке благодаря Сергею. А вот с тобой — нет.

— Что случилось?

Владимир Владимирович достал из внутреннего кармана пиджака сложенный лист бумаги — копию медицинского заключения с результатами типированияHLA. Он не стал протягивать ей бумагу. Он просто развернул её и положил на журнальный столик между ними.

— Прочти.

Екатерина скользнула взглядом по строчкам медицинских терминов и цифр. Её улыбка начала медленно таять.

— Я не понимаю эту медицинскую тарабарщину.

— Не лги мне! — голос Владимира Владимировича прозвучал тихо, но с такой сталью, что воздух в комнате словно сгустился. — Я знаю всё. София не дочь Андрея.

Екатерина замерла на секунду, а затем её лицо исказилось в презрительной гримасе.

— Ах вот оно что... И что? Вы пришли читать мне мораль? Прошло 17 лет! Какое это имеет значение сейчас?

— Это имеет значение! — Владимир Владимирович ударил ладонью по столу так сильно, что фарфоровая чашка звякнула о блюдце. — Ты выдала чужого ребёнка за дочь моего сына! Ты построила свою жизнь на лжи! Ты обманула Андрея!

Екатерина встала и подошла к окну с показным спокойствием.

— Андрюша меня любит. Он получил то, что хотел: красавицу-жену и чудесную дочь. Все счастливы.

— Чудесную дочь? Которая теперь не может стать донором для своего отца! Которая считает его своим отцом! Ты сломала ей жизнь! И ты сломала жизнь Сергею!

Упоминание Сергея заставило Екатерину резко обернуться. В её глазах впервые мелькнул страх.

— При чём тут Сергей?

Владимир Владимирович шагнул к ней вплотную. Его огромная фигура нависла над ней мрачной тенью.

— А при том! Если Сергей — сын Андрея... а судя по анализам Софии это вполне вероятно... то ты понимаешь, что произошло? Твоя дочь и твой пасынок чуть не стали любовниками! Они испытывают друг к другу чувства!

Лицо Екатерины пошло красными пятнами.

— Это бред! Они просто знакомы!

— Не лги мне! Я вижу их лица! Я вижу этот ужас в их глазах! Они поняли всё раньше нас! Ты понимаешь масштаб катастрофы? Ты понимаешь, какой это грех?

Екатерина сжала кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Её маска сползла окончательно, обнажив лицо усталой и обозлённой женщины.