Он отвёл взгляд и тут же заметил под ногами что-то перламутровое. Наклонившись, он поднял небольшую, витую раковину мидии. Она была гладкой и холодной. Идеально. Сунув находку в карман куртки, Сергей последний раз посмотрел на пожилую пару. Мужчина уже растирал руки своей спутнице, а она что-то весело ему рассказывала. Он развернулся и пошёл обратно к отелю. Ракушка в кармане казалась тёплой. И мысль о том, что он привезёт её Алевтине, уже не вызывала внутреннего протеста. Наоборот, она приносила какое-то странное, новое для него спокойствие.

***

Пакет с фиалками оказался неожиданно тяжёлым. Она кое-как дотащила его до выхода из магазина, потом загрузилась в такси, но стоило ей выйти у ворот жилого комплекса, как ручки пакета предательски затрещали.

— Девушка, вам помочь? — раздался рядом басовитый, но добродушный голос. Алевтина подняла глаза и увидела охранника, пожилого мужчину в форме, который с улыбкой смотрел на её мучения.

— Ой, да, пожалуйста, — с облегчением выдохнула она. — Если не сложно. Они тяжёлые...

— Что ж вы так нагрузились-то? — проворчал он, легко перехватывая пакет. — На дачу, что ли, едете? — Почти, — улыбнулась Алевтина. — В новый дом.

Охранник помог ей донести покупки до подъезда и даже придержал дверь. Алевтина поблагодарила его и направилась к лифту. Двери открылись, и она шагнула внутрь, прижимая к себе пакеты с горшками. В кабине уже стоял молодой человек в наушниках. Он скользнул по ней взглядом, и его внимание тут же привлекли цветы.

— Ого, какая красота, — он кивнул на фиолетовую шапку сенполии. — Фиалки? У меня бабушка такие разводила.

Алевтина немного смутилась от неожиданного внимания. — Да, я... решила немного оживить комнату. — Правильно, — одобрительно кивнул сосед и снял наушники. — Без зелени в бетонной коробке совсем тоска. А вы их пересаживать будете? А то я как-то увлекался этим делом. Могу подсказать хороший грунт или удобрение.

Завязался короткий, но приятный разговор о тонкостях ухода за фиалками. Молодой человек оказался действительно сведущим и даже помог ей донести самые крупные горшки от лифта до двери квартиры. У самой двери он с улыбкой протянул руку:

— Я Кирилл, кстати. Живу в 147-й, напротив. Если что — обращайтесь.

Алевтина кивнула и тихо ответила: — Спасибо, я Алевтина.

Оказавшись наконец внутри, она первым делом распахнула окно в своей комнате. В помещение ворвался прохладный осенний воздух. Она аккуратно расставила горшки на полу. Комната мгновенно преобразилась. Пустое пространство ожило, наполнилось цветом и теплом. Маленькие зелёные миры теперь смотрели на улицу своими бархатными листьями. Она отступила на шаг и с удовлетворением оглядела дело рук своих. Это уже не была просто комната в чужой квартире. Это был её уголок. Её личная маленькая крепость против холода и непонимания внешнего мира.

Но крепость оказалась не такой уж неприступной. Буквально через полчаса в дверь позвонили. На пороге стоял Кирилл — с широкой улыбкой и большой коробкой пиццы в руках.

— Я подумал, что возиться с землёй на голодный желудок — преступление! — заявил он, не дожидаясь приглашения. — Тем более я обещал помочь с рассадкой.

Алевтина растерялась, но отступила в сторону. Кирилл быстро разулся и по-хозяйски прошёл в комнату, с интересом оглядываясь по сторонам.

— А ты тут с кем живёшь? — как бы между прочим спросил он, ставя пиццу на стол и заглядывая в ванную.

— Одна, — коротко ответила Алевтина, стараясь не смотреть на него.

— Круто! — обрадовался он. — Значит, никто не будет ворчать по поводу земли на полу.

Он действительно оказался полезен: ловко замешал грунт, показал, как правильно отделять деток фиалок, и даже принес пластиковые стаканчики для пересадки. Комната наполнилась запахом влажной земли и свежей выпечки. Они сидели на полу среди пакетов с грунтом, смеялись, и Алевтина поймала себя на мысли, что ей приятно его общество. Кирилл был обаятелен, шутил без умолку и всё время старался оказаться ближе: то случайно коснуться её руки, то заглянуть в глаза чуть дольше, чем требовалось.

Когда последняя фиалка была пересажена, он откинулся назад и с улыбкой посмотрел на неё:

— Ну вот, теперь у тебя настоящий сад. А хозяйка сада заслуживает награды... Он резко подался вперёд и попытался поцеловать её.

Алевтина отпрянула так быстро, что горшок с землёй едва не опрокинулся. Её щёки вспыхнули от возмущения.

— Ты что себе позволяешь?! — воскликнула она и со всей силы залепила ему пощёчину. Звук удара прозвучал особенно громко в наступившей тишине. Кирилл схватился за щёку, его глаза удивлённо расширились. — Вон! — твёрдо сказала Алевтина, указывая на дверь. — И больше никогда не приходи!

Он молча поднялся, подхватил кроссовки и, не говоря ни слова, вышел из квартиры, аккуратно прикрыв за собой дверь. Алевтина заперла замок на два оборота и прислонилась к стене. Сердце колотилось как бешеное. Она посмотрела на свои фиалки — такие нежные, беззащитные — и вдруг почувствовала себя сильной. Она никому не позволит нарушать границы своего маленького мира. Она подошла к окну и закрыла его плотнее. Маленькие зелёные миры теперь смотрели на улицу своими бархатными листьями. Она отступила на шаг и с удовлетворением оглядела дело рук своих. Это уже не была просто комната в чужой квартире. Это был её уголок. Её личная маленькая крепость против холода и непонимания внешнего мира.

***

Семинар по макроэкономике тянулся мучительно долго. Лектор монотонно бубнил про инфляционные ожидания, а Алевтина, сидя на втором ряду, чувствовала, как к горлу подступает вязкая, тошнотворная волна. Запах мела, пыльный воздух аудитории и духота от батареи под окном смешались в невыносимый коктейль. Голова кружилась, а цифры на доске расплывались. Она попыталась сосредоточиться на конспекте, но желудок сделал кульбит. Вика, её соседка по парте, толкнула её локтем в бок.

— Эй, ты чего такая зелёная? Опять не выспалась?

Алевтина лишь слабо улыбнулась и прижала ладонь ко рту. Тошнота накатила с новой силой. Она резко встала, стул противно скрипнул по полу, привлекая всеобщее внимание.

— Простите... можно выйти? — её голос был едва слышен.

Преподаватель недовольно оторвался от своих графиков. — Что такое, Алевтина? Мы как раз обсуждаем важный вопрос.

Она не ответила. Сделала шаг к двери и поняла, что не добежит. Мир сузился до одной точки — мусорной корзины в углу аудитории. Она метнулась к ней и согнулась в приступе рвоты. В аудитории повисла гробовая тишина, сменившаяся шёпотом.

Вика уже была рядом, придерживая её за плечи. — Так, всё ясно. Я вызываю скорую. Кто-нибудь, откройте окно!

Через полчаса в пустом коридоре универа пахло нашатырём и валерьянкой. Врач скорой помощи, усталый мужчина лет пятидесяти, убрал тонометр в сумку и внимательно посмотрел на бледную Алевтину, которую Вика поила водой из пластиковой бутылки.

— Ну что ж, милочка, — сказал он, присаживаясь на корточку перед ней. — Давление у вас как у космонавта. А вот тошнота по утрам и обмороки — это классика второго триместра беременности. Вика ахнула и прижала ладонь ко рту. Алевтина же словно окаменела. В голове зашумело сильнее прежнего, но уже не от тошноты, а от ужаса, что теперь все знают ее секрет.

. Из аудитории начали выходить любопытные однокурсники.

— Что случилось?

— Ей плохо стало!

— Да она беременная! — громким шёпотом сообщила какая-то девчонка с задних рядов.

Толпа сгущалась. Все взгляды были устремлены на Алевтину.

— Ого! А кто отец? — выкрикнул кто-то из парней.

И тут же другой голос, женский и язвительный: — А чего Сергей-то не женится? Вы же вроде вместе живёте? Или он не в курсе?

Вопросы посыпались со всех сторон, словно камни: — Серьёзно? От Сергея?

— А свадьба когда?

— А он знает?

Алевтина подняла на них глаза, полные слёз. Она видела их лица — любопытные, сочувствующие, осуждающие. Она должна была сказать правду. Сказать, что отец ребёнка — не Сергей, а его брат Андрей. Что это была одна-единственная ночь, ошибка, о которой она жалеет каждую минуту. Но слова застряли в горле. Если она скажет это сейчас, здесь... это будет концом всего. Сергей возненавидит её. А она останется одна, с ребёнком на руках и без поддержки. Она судорожно вздохнула и выдавила из себя единственное слово: