Так что мы просто шли, держась за руки, и смотрели на улочки, дома, различные заведения, вроде парикмахерских, ну и, конечно же, смотрели на людей.

— Капитан, у того человека странные глаза, он — мутант? — спросила Тори, указывая на мужчину, сидевшего на скамье со смартфоном в руках.

— Нет, он — якут.

— Это заболевание?

— Нет! — хохотал я, а потом объяснил ей, что люди разные бывают.

— Понятно, интересно, а внутри все тоже разные?

— Нет. Внутри мы все одинаковые, — покачал я головой.

— Понятно, а…

Почемучка-Тори продолжила заваливать меня вопросами. И про зебру на дороге, и про светофоры, и почему такие цвета, и про многое другое. В итоге я морально устал…

— Пиццерия? Да ну! — ахнул я, увидев вывеску, и повёл туда Тори. Люди, проходившие мимо, смотрели на заведение и пускали слюни. Но никто не заходил. Судя по всему, цены там просто космос. Людям придётся немало копить баллы, чтобы позволить порадовать себя пиццей.

Вообще странно, что такие заведения строят. Ну или император планирует плавно возвращать деньги в оборот? Возможно. Всё же мы теперь в системах Содружества и можем покупать что угодно.

Ну, возможно, таков и был план… Но пошло всё по одному месту из-за повреждения Москвы.

И вот мы вошли в заведение, где нас встретила симпатичная девушка и ойкнула, увидев Тори.

— Добрый день? — я улыбнулся ей.

— Да, простите. Добрый день! Вы бронировали столик?

— Нет, мы случайно сюда зашли. Значит, столиков нет?

— Есть, к счастью, есть! Прошу за мной!

Она повела нас в зал, а я улыбался. Там почти все столы свободны… Их было тридцать. Круглые с четырьмя стульями за каждым. Зал неплохой, в зелёных тонах, пол покрашен под траву, потолок же стилизован под кроны деревьев, а лампы — это «просвет» меж веток.

Нас усадили за стол и дали меню, где можно было выбрать одну из четырёх пицц. Богатырская, мясная, четыре сыра и марсианская. Цена, конечно…

— Какую хочешь? — спросил у Тори.

— Не знаю… Любую, наверное.

— Тогда давай эту, — я наугад ткнул на пиццу с колбасой и посмотрел на официантку.

— Заказ оформлен, — сказала та и кивнула на металлический диск в середине стола. Я коснулся карточкой его и оплатил. — Спасибо! Всё будет приготовлено в течение пятнадцати минут!

Она умчалась, а я посмотрел на других людей. Здесь были четыре немолодые женщины, которые ели одну пиццу и едва ли не рыдали от счастья. Была компания с семьёй. И у них было аж три пиццы. А также какой-то старик, в одиночку доедающий пиццу. Выглядел на седьмом небе от счастья.

— Необычное место, — сказала Тори. — Здесь приятно и спокойно. Но думаю, обед в таких заведениях в космосе стоил бы целое состояние.

— На планетах, по идее, всё куда дешевле. Но мы так и не погуляли на Гиттитара-3.

— Зато чуть не умерли… — добавила осьминожка.

— Ох ты ж блин! Ксенос! — раздался голос. Мы обернулись и увидели вошедшего мужчину в деловом костюме. — Кто впустил сюда эту тварь? Деньги не пахнут, да⁈ — спросил он громко. А я встал и направился к нему.

— Что надо? Я полицию вызову, если… — договорить он не смог, так как получил в рожу и, отлетев, рухнул.

— Оскорблять члена моего экипажа, а также невесту графа… — я присел перед стонущим мужчиной. — И что мне с тобой делать, неуважаемый? Полицию вызвать, да?

— Ксено**, предатель, — простонал он.

— Ты — дурачок? Во флоте хватает ксеносов, которые сражались с нами бок о бок. Или ты из тех идиотов, которые считают, что все ксеносы — это враги?

— Это ты — идиот… ксеносы уничтожили Землю! Десятки миллиардов погибших!

— Тяжёлый случай, — покачал я головой. — Ксеносы также поставляли нам оружие, технологии и даже корабли, а про тех, кто умирал за нас, ты не хочешь сказать? Хотя без разницы. За открытую ксенофобию, неспровоцированное оскорбление офицера экспедиционного флота, а также неспровоцированное оскорбление аристократа ты отправишься на тюремный корабль. Хотя, скорее всего, тебя отправят работать в шахтах.

— Иди к чёрту, ты хоть знаешь, кто я? — рыкнул тот, пытаясь подняться.

— Знаю. Каторжник.

Я поднялся, так как сюда уже вбегали двое мужчин в броне. Полиция. Быстро они, однако!

Пришлось объяснить им, но так как здесь есть камеры, то вскоре полиция смотрела повтор. Затем на мужчину надели наручники, я подписал протокол на планшете, и они уехали.

— Его и правда отправят на каторгу? — удивилась Тори.

— Да. Открытая ксенофобия запрещена. Это сделано из-за того, что были инциденты… В первые годы Исхода ксеносам и полукровкам, которые не покинули нас, когда началась война, было особенно тяжело. Они честно трудились на благо всех нас, и Император защитил их права. Можешь дома хоть выть, как ненавидишь всех ксеносов, но вне дома — за это каторга.

— Хм. Понимаю. Глупо винить всех ксеносов за то, что сделала Империя Ирис, — согласилась осьминожка.

— Вот именно. Но дураков везде хватает. И, как говорится, дурак — это диагноз. А людей с диагнозом нужно содержать в специальных местах. Этот же, — я кивнул на дверь, — судя по всему, зажрался и потерял связь с реальностью. Теперь его вернут на землю.

— Какую землю?

— Это выражение такое. Опустить с небес на землю. Грубо говоря, разрушить его фантазии.

— Поняла, — кивнула осьминожка.

И в этот момент нам принесли горячую пиццу. Запах был… божественный. Я в детстве ел пиццу. Один или два раза. Не помню. Тут был особый ножик, которым я разделил кусочки пиццы и положил один себе, другой — Тори. И стал наблюдать, как она ест.

Неуверенно понюхав, учёная попробовала пронзить пиццу вилкой и куснула.

— Тянется… А что это? — спросила та с набитым ртом.

— Это сыр. Он делается из молока.

— Молока? Из груди?

— Да. Но груди животных.

Тори с удивлением посмотрела на меня.

— Терраны… вы — очень странный народ! Но вроде вкусно… Правда, молоко из груди? И из него что-то готовить? Я удивлена. Сильно…

— Сколько же открытий тебя ждёт, — хохотал я и попробовал пиццу, взяв её руками и… Вкуснотища!!! Нужно Оксану и Ломи сюда привести.

Вскоре нам принесли чай, и мы запивали пиццу горячим чаем. Настоящим… И пусть я бы съел ещё парочку пицц, но нужно и совесть иметь. Так что мы пошли дальше гулять.

— И всё же мне понравилось. Необычные вкус и структура, — заявила осьминожка. — Мне всё больше нравятся терраны. У вас вкусная еда и интересная культура.

— А у тебя в родном мире как?

— Никак, — строго ответила та. — Я ведь с рождения кочую, а в космическом пространстве Содружества с культурой всё плохо, так как там всем важны лишь деньги. Да и трудно найти людей своей расы.

— Понятно… О! Смотри, детский игровой центр, пошли поиграем? — я указал на здание через дорогу. Оно было трёхэтажным и выглядело необычно. У него была яркая привлекающая внимание вывеска, вот я и заметил.

И мы пошли играть. А там… Бассейн с шариками, в который мы плюхнулись с Тори. Она вытянула щупальца и начала хватать детей. Те кричали, веселились и хохотали. Тори стала кракеном. Монстром…

Мамочки, конечно, сперва перепугались, но потом даже сами несли детей. Потом мы играли в игровые автоматы, стреляли из воздушной пушки, перестреливаясь с группой детворы. Да много что было, и домой мы вернулись лишь вечером.

— Долго вы, — ворчала Оксана, встречающая нас в прихожей. С ней была смущённая Ломи.

— Зашли в детский центр и игрались, — улыбался я.

— Ну ты-то понятно. Первые тридцать лет детства для мужчины самые тяжёлые. Но, Тори, ты-то куда?

— Мне было весело, — осьминожка озарила ледышку счастливой улыбкой.

— Стоило догадаться. Он заразил тебя своими эмоциями, и ты поддалась.

— Не ревнуй, — подошёл и чмокнул противную заразу. — И с тобой сходим.

— Нет, спасибо. Я считаю себя взрослой. И иди уже в душ, а потом почитай новости.

— Новости? Понял.

Вскоре я оказался в душе, наслаждаясь горячей водой. Но дверь открылась, и ко мне проникла Тори.