— Вик, пожалуйста, дай мне свой номер, — попросил он.

— Зачем? — зажмурившись, сделала первый глоток.

— Не вредничай, — ласково попросил мужчина. — Чтобы я мог позвонить.

— А твой номер изменился?

— Нет, — непонимающе моргнул Ардашев.

— Так вот я звонила. Тысячу раз звонила, только ты не отвечал. Даже трубку не брал.

— Вик, ну сколько можно припоминать, какой я придурок!

— А что, уже нет? — глянула на него из-за кружки.

Вадим поиграл желваками.

— Нет. Обещаю всегда брать трубку, когда ты звонишь.

— Даже если Денис тебе при этом подсовывает фото, как я пью кровь младенцев?

— Что? — рассмеялся Вадим.

— Ну или участвую в оргии, — протянула без улыбки.

— Торжественно клянусь сначала выяснить все у тебя! — ударил себя в грудь паяц. — Дашь номер?

— Дам. Свой диктуй, наберу.

Обменявшись во второй раз номерами, закончили завтрак, и Вадим заторопился к выходу.

— Машину еще сдать нужно, — пояснил он. — А до рейса всего полтора часа. Вик, я буду скучать. Пожалуйста, хоть иногда пиши мне, ладно?

Проводила его до двери, выглянула в окно, полюбовалась, как Вадим прямо руками сгребает насыпавший за ночь снег с лобового стекла и потопала в душ.

В голове сумбур. Как был, так и остался. Через два дня выходные — поеду к родителям, поговорю с мамой. Может хоть немного удастся привести мысли в порядок. Четверг и пятница не запомнились ничем выдающимся. Вадим снова, как и раньше писал мне несколько раз в день, только вот отвечала теперь сухо и неохотно.

Его скупое признание в любви и яростное признание себя идиотом, конечно, потешили мое самолюбие, но обида и недоверие никуда не делись. Не уверена, что смогу простить ему то, что он сделал. Точнее, не сделал. Не защитил, когда особенно в нем нуждалась, не был рядом в тяжелый момент, поверил не мне, даже не выслушал…

В пятницу вечером, уже почти заснула, раздался телефонный звонок. Взгляд на дисплей — Ардашев. Губы невольно разъехались в улыбке. Несмотря на обиды, была рада его слышать, хоть и не признавалась в этом даже самой себе.

— Привет, — зевнув, выдохнула в трубку.

— Разбудил? — удивился Вадим.

— Нет. Не успела заснуть. Как дела?

— Я поговорил с Денисом. Это был трудный разговор, у обоих теперь лица повреждены, — хмыкнул Ардашев. — Поругались в пух и прах. Денис вбил себе в голову, что Вероника — та, кто мне нужен и слышать другого мнения не хочет. Как оказалось, Ника тоже только играла, говоря, что помолвка фиктивная, что ей это тоже выгодно. На самом деле, планировала нашу свадьбу.

— И ты ничего не замечал?

— Не замечал, — уныло признал Вадим. — Я не привык читать между строк, Вик. И уж тем более не ожидал интриг от Дениса, от человека, которому доверял как себе!

— Зачем ты мне все это рассказываешь? — разозлилась.

— Вик, я собираюсь на какое-то время переехать в К-ан. Оттуда удобнее будет курировать и вашу стройку, и Оренбург с Челябинском. Денис на этом проекте больше работать не будет, он останется в Москве, займется другими. С мамой я тоже поговорил. Она не хотела тебя обидеть или расстроить. Просто моя позиция, что я не хочу детей, она была всем близким известна, вот мама и решила, что дети мне не нужны. То есть она не сама так решила, повторила за мной.

— Вадим, я тебе еще в самом начале сказала, что мне все эти сложности не нужны! Я девушка простая. Мне бы парня нормального, дом, семью. Не нужны ни ужины за тридцатку, ни квартиры в центре Москвы, ни скандалы с твоим семейством! Не нужно мне все это, понимаешь?

— А я? Я тебе тоже совсем не нужен? — Уже было совсем собиралась резко ответить, но не смогла. Молчание затягивалось. — Вика, я стараюсь, — напряженно выдавил Вадим. — Неужели ты не видишь, что мне непросто, ситуация и для меня сложная. Но я стараюсь все разрулить, чтобы всем было хорошо. Чего ты хочешь от меня? Каких поступков ждешь? Что я должен сделать, чтобы ты меня простила?

— Помолвка с Вероникой разорвана? — мрачно поинтересовалась я.

— Не совсем. Понимаешь, тут все непросто…

Положила трубку. Просто нажала отбой и все. Не хочу я слушать это лепетание! Он все еще помолвлен и пытается доказать, что я ему нужна. Похоже, Вадим ведет какую-то игру, правил которой мне не сообщили.

Ардашев набрал еще раз — сбросила. Подумала и вовсе выключила телефон. Ну кого я обманываю? Не получится у нас ничего, это же ясно как день! Мы из разных миров, его окружение меня не примет, а я не готова мириться с тем, что о меня будут вытирать ноги. А дети… от того, в какой среде станут расти будет зависеть, какими они вырастут в итоге. Возможно, я не смогу дать им всего того, что способен дать Вадим, зато я буду их любить. У них будут замечательные любящие бабушка с дедушкой и я. А папа… ну, пусть приезжает, если захочет. Только что-то мне подсказывает, что Вадим не станет рваться к общению с детьми. Он преследует другую цель, мне пока неясную. Но это все же не семья.

— Вик, привет, — в субботу меня разбудил телефонный звонок. Глянула на часы — пол одиннадцатого. Ну ничего себе разоспалась.

— Привет, — сонно ответила Марине.

— Ты где? — как-то напряженно поинтересовалась подруга.

— Дома. Спала, — со сна соображала туговато. — Что-то случилось?

— То есть на улицу ты еще не выходила? — уточнила она.

— Марин, говорю же, спала. Никуда пока не ходила, в чем дело?

— Слушай, ты никуда не ходи пока, ладно? Я сейчас приеду.

— Я к родителям собиралась, — попыталась было вяло возразить.

— Жди меня! — строго приказала Марина и отключилась.

Сон как рукой сняло, но все равно повалялась в кровати еще минут десять, прежде чем отправиться в душ. Мальчишки сегодня дали поспать, не пинались, не брыкались, зато теперь, стоило мне принять вертикальное положение, принялись наверстывать. Тихонько погладила живот, легонько постучала пальцем, стараясь унять сынишек — не помогло. Я успела и в душ сходить, и макияж легкий сделать, и даже позавтракать, когда принеслась Марина.

— Уф, еле сбежала от Никитоса, — выпалила она, разматывая шарф. — Ни в какую отпускать не хотел. Кирилл уже и так, и эдак, а он все «мама» кричит и ручки тянет.

— Марин, да что за срочность такая? — поинтересовалась, подавая ей тапочки. — Завтракала? Идем, кофе тебя напою.

Прошли на кухню. Марина на меня поглядывала с напряжением. Взяла чашку с кофе, сделала один глоток и смотрит на меня, будто сказать что-то хочет, но не решается.

— Ну смелее! — подбодрила я. — Ты меня сейчас больше пугаешь свои молчанием.

— Вик, по всему городу плакаты с твоим фото, — скороговоркой выпалила подруга.

Поначалу я не поняла, о чем она говорит, медленно до меня стало доходить.

— Это не плакаты с признаниями в любви, так ведь?

— Не они, — мотнула головой Марина.

Зазвонил телефон, глянула — директор гимназии.

— Не бери! — схватила меня за руку подруга. Вырвала телефон, сбросила вызов и вовсе отключила аппарат. — Собирайся, пошли. Ты должна сама увидеть.

Из подъезда выходила на негнущихся ногах. Перед глазами стояли те отвратительные фотографии, которые Денис прислал, шантажируя. Неужели он выполнил угрозу?

Неподалеку от моего дома, над большим сетевым магазином на билборде, на котором всегда висела тематическая реклама этой сети красовалась моя обнаженная фигурка. Покрывало дорисовали, оно прикрывало самые интимные зоны, не полностью, но уже не эротика, скорее очень откровенное изображение. А вот лицо карикатурно увеличено, чтобы ни у кого и сомнений не осталось, кто изображен на этом шедевре.

Проморгавшись, оказывается, все это время слезы мешали видеть четче, заметила у себя в руках крупный темно-коричневый фаллоимитатор, тоже добавленный к изображению специально, для усиления эффекта. А под кроватью разбросаны в творческом беспорядке тетрадки учеников. Фамилий не разобрать, а вот класс 2А четко читается. Этакая училка, которой надоело проверять тетрадки, и она пошла поиграть во взрослые игры сама с собой. Думаю, меня уже уволили.