— Как они их увидят? — оторопела я. Снимки я сама принесла. В тот вечер догадалась сделать скрины экрана с угрозами и сохранила все фото, как доказательства, только, очевидно, что никто тут не собирается ни в чем разбираться.

— Ну знаете, — мужчина побарабанил по столу, — сейчас все как-то в сеть попадает. Само по себе, — скривился. — А там, глядишь и до начальства дойдет. А интернет, знаете ли, штука такая, от города не зависит. Потом нигде уже работу не найдете. Приличную.

— Вы мне угрожаете? — наконец поняла я.

— Господь с вами, Виктория Сергеевна! — замахал на меня следователь, как его, Виктор Ильич вроде, на двери было написано. — Просто совет, исключительно из жизненного опыта.

— Зачем вы это говорите?

— Денис Игоревич — уважаемый человек, — стоило ему только это сказать, как все встало на свои места. — Ну представьте, что вся эта история выплывет наружу, ни вам, ни ему чести от того не будет. Денис Игоревич предлагает вам компенсацию за недопонимание, что между вами возникло. Речь идет о сумме, равной пяти вашим окладам. Подумайте, Виктория Сергеевна, вам ведь ребенка растить.

— И чего же Денис Игоревич хочет? — спросила максимально спокойно. — Чтобы я забрала заявление?

— Так всем будет спокойнее, — кивнул собеседник. — Глядишь, уляжется все, образуется.

— Нет, — резко поднялась, не желая больше участвовать в этом бессмысленном разговоре. — Я не стану забирать заявление, а если эти фото окажутся в сети, привлеку вас к ответственности! — и продемонстрировала включенный экран, где велась запись разговора на громкой связи. — Все, что вы сказали, может быть использовано против вас в суде! — не удержалась от глупого повторения известной фразы, прежде чем выйти из кабинета, от души треснув дверью. — Слышала? — обратилась к маме, все еще кипя. — Папа был прав, когда советовал вести запись разговора в кабинете.

— Дочка, поехали домой, — устало выдохнула родительница, убирая телефон. — Пусть вся эта история остается здесь, в этой проклятой Москве! Я хочу поскорее обо всем забыть.

— Поехали, — а что еще мне оставалось?

Именно поехали, а не полетели. Сергей Николаевич не рекомендовал путешествовать самолетом, поэтому нам предстоит провести три дня в поезде. Не люблю поезда, но сейчас выбора нет.

На вокзал прибыли чуть загодя, чувствовала я себя прекрасно, предложила маме зайти куда-нибудь перекусить, но она только отмахнулась. Усадила меня в зале ожидания, а сама умотала в магазин купить тормозок в дорогу.

Перед выпиской мы с девочками, соседками по палате, обменялись телефонами, они обе остались в отделении. За эту неделю немного даже сдружились, они охотно рассказывали о себе, я неохотно о себе. Обе взяли с меня обещание рассказать, смогу ли я прищучить ушлого Дениса. В такой исход уже и сама не верю. Злость потихоньку стала уступать место усталости и апатии. Мне тоже, как и маме, хочется забыть всю эту историю, хочется поскорее оставить ее в прошлом.

Не так, совсем не так представляла я себе появление в жизни детей, но как говорится, человек предполагает, а Господь располагает. Избавляться от двух жизней, доверчиво жмущихся друг к дружке у меня в животе не то что не собираюсь, даже мысли такой не допускаю. Я не одна, все будет хорошо, со всем удастся справиться.

Дорога домой прошла тихо и спокойно. Большую часть этих трех дней я проспала. В остальное время читала электронные книги, заранее скачанные на телефон, переписывалась с Мариной, если связь позволяла. О питании беспокоилась мама. Она умудрялась на коротких остановках купить горячее, курицу-гриль, например. Еще на вокзале затарилась кисломолочкой, булочками, фруктами, в общем, однозначно не голодали. Да есть особо и не хотелось, по правде говоря.

Тошнота периодически накатывала, не без этого, но я уже знала, что стоит что-нибудь поесть, пусть и через силу, чтобы стало легче. А еще стараться не волноваться, не думать о плохом, не вспоминать ничего тревожащего.

На вокзале встречал папа. Я не сразу его нашла взглядом. В руках он держал большущий букет цветов, из-за которого его и не было видно. Мама мужа узнала даже за цветами и уверенно потянула меня в его сторону. Чемоданы на колесиках спокойно скользили за нами.

— Девочки мои! — выдохнул папа, обнимая сразу нас обеих. — Как же я скучал! — Цветы он вручил маме, долго обнимал ее, прижав крепко-крепко. — Тебя так долго не было, — прошептал, но я услышала.

Не стала им мешать, отошла на ближайшую лавочку, чемодан поставила рядом. Глядя на соскучившихся родителей, не смогла сдержать порыв и снова набрала номер Вадима. Я не пыталась с ним связаться с того самого дня, полторы недели я ему не писала, не звонила, но номер удалять не стала.

«Абонент не отвечает или временно недоступен», — сообщил механический голос.

Попробовала снова с тем же результатом. Неужели я все еще на что-то надеюсь? Неужели готова простить обидные слова, что он наговорил про меня маме? Пролистала вниз телефонную книгу, нашла номер Леши. Пара гудков и трубку сняли.

— Алло.

— Леша, привет, это Вика Стужина.

— Вика? Не ждал, что ты позвонишь. Что-то случилось?

— Все хорошо. Я уже в К-не. Хотела спросить… ты говорил с Вадимом? Рассказал ему о моем положении, о Денисе?

— Нет, Вик, прости. Я сейчас тоже в К-не. У мамы проблемы со здоровьем, пришлось срочно вернуться. Сейчас решаю вопрос о ее переводе в Питерскую клинику. А Вадим, если мне не изменяет память, сейчас должен быть в Германии, он давно планировал.

— Прости, что отвлекла, — я сникла.

— Все в порядке, ты не помешала. Звони, если что нужно будет. Если трубку беру — значит не занят.

— Спасибо. Пока.

— Рад был слышать.

Значит, Вадиму он ничего не сказал. Не успел.

— Викуль, ты чего приуныла? — мама с папой дали мне возможность закончить разговор, не прерывали. — Идемте, девочки, я машину удачно припарковал, совсем близко. А что, может, в ресторан вечерком? — преувеличенно бодро сыпал фразами папа.

— Вик, ты как? — мама вопросительно посмотрела на меня.

— Давайте, — согласилась, как и родители натягивая неестественную улыбку. — Сто лет с вам и никуда не выбирались.

Работать с токсикозом совсем непросто, скажу я вам. Но больше ни одного больничного я не брала. Дмитрий Степанович, директор гимназии, конечно, не пришел в восторг от моего положения, но и увольнять не стал.

— Виктория Сергеевна, вы ценный сотрудник, проявили себя за время, что работаете в нашем коллективе прекрасно, но знайте, что ни на какие поблажки вам рассчитывать не стоит. Я прямо сейчас начну подыскивать вам замену, приму сотрудника на стажировку и при первом же подозрении, что вы больше не в состоянии отдавать всю себя работе, нам придется распрощаться, — не стал холить вокруг да около он.

— Я все понимаю. Дмитрий Степанович, мои родители готовы помогать с ребенком, — о том, что у меня двойня я даже Инессе не стала говорить, на всякий случай. — У мамы удобный график, уверена, я смогу работать как и раньше. Конечно, на время родов придется взять отпуск, но у меня полно неотгулянных дней.

— Давайте не станем загадывать настолько далеко. Идите, Виктория Сергеевна, звонок будет с минуты на минуту.

Инесса обалдела от новости, что я скоро стану мамой. Я ей рассказала, когда скрывать было уже невозможно из-за округлившейся фигуры — в начале зимы. Моя жизнь практически не изменилась — работа, дом, работа. Родители, правда, стали уделять повышенное внимание, стремясь, очевидно, компенсировать отсутствие мужчины в моей жизни. Да ладно бы просто мужчины, отсутствие отца будущих детей.

В начале декабря на УЗИ мне сообщили, что у меня будет два мальчика. Один развивается чуть шустрее, обгоняя брата в весе и росте. Но доктор пояснил, что при многоплодной беременности это вариант нормы, зачастую один малыш объедает другого.

А в декабре я впервые за долгое время увидела Вадима. Это вышло случайно, я больше не пыталась ему дозвониться и не искала встреч. Около месяца назад мне пришло письмо из следственного отдела, что дело по моему обращению прекращено ввиду отсутствия состава преступления. Я достойно приняла эту информацию. В истерике не билась, даже не плакала. Прекращено и ладно. Мне нужно думать о своих малышах, это все, что должно меня волновать. Вадима я увидела в центре. Я выходила из торгового центра, подбирала в магазине товаров для новорожденных удобную коляску для двойни. Такую, чтобы была не слишком массивной и более-менее маневренной. А он в деловом костюме с небрежно наброшенным сверху распахнутым пальто общался с двумя такого же делового вида мужчинами.