Цветы так и остались в прихожей.

— Зачем ты пришел? — отойдя к окну и прикрываясь столом, спросила с напряжением в голосе.

— Поговорить. — Вадим сел за стол, осмотрелся вокруг. — Не покормишь меня? Голоден ужасно.

— Я тебя не звала, — мотнула головой, хотя червячок жалости уже стал точить изнутри. Наверняка он с утра ничего не ел, заработавшись.

Вадим взял со стола банан, не торопясь очистил его и откусил, едва ли не жмурясь от удовольствия. Тут же на всю кухню послышался возмущенный рев его желудка, которому явно маловато оказалось небольшого фрукта.

— Я не знаю, что говорить, — вдруг признался Вадим, откладывая в сторону кожуру. — Запутался. Вика, наверное, я поспешил с выводами тогда, четыре месяца назад, — он ловил мой взгляд, но я упорно отводила глаза.

Ардашев поднялся и шагнул ко мне. Поднял подбородок двумя пальцами и буквально заставил посмотреть на него.

— Расскажи мне все сама, пожалуйста, — выдохнул он.

— Ты опоздал, — дернулась, освобождаясь. — Как раз на четыре месяца.

— Мне плохо без тебя, — Вадим взял меня в кольцо, притягивая ближе. Крепко, но в то же время нежно.

— Отпусти, — прошипела куда-то ему в плечо.

— Не могу, — угрюмо заявил парень. — Дай хоть минутку вот так постоять, подышать тобой.

Со всей силы оттолкнула не ожидавшего этого мужчину. Попыталась его обойти, но Вадим не дал, снова притягивая к себе.

— Не смей меня касаться! — выкрикнула, снова отталкивая. Стремясь обойти его, наткнулась на угол стола, зашипела от пронзившей боли, слезы выступили из глаз.

Отошла, потирая ушибленное бедро.

— Вика, прошу тебя, — беспомощно опустил руки Вадим.

— Просишь меня? — хмыкнула зло. — Ты просишь меня? О чем? О чем нам вообще говорить, если ты считаешь меня шлюхой? Зачем ты пришел? За очередной порцией утех? Так я не в той форме, — показала на заметно выдающийся живот. — Извини.

— Я говорил с Лешей, — Вадим не пытался больше подойти. — Он рассказал о том визите твоей мамы. Мне очень стыдно за те слова. Я был пьян. Знаю, это не оправдание, но мне было так больно, сердце жгло, в душе черная дыра. И она все еще там.

— Тебе было больно? Вадим, тебе? — я закричала, ничуть не сдерживаясь. — Твой лучший друг опоил меня и едва не изнасиловал, а ты просто вышел за дверь! Это тебе было больно? Убирайся отсюда! Убирайся и не смей больше ко мне заявляться!

Развернулась и выбежала из кухни. Заметалась по квартире. Наконец заскочила в ванную и заперла дверь изнутри. Посмотрела скептически на хлипкий шпингалет и покачала головой.

Я просидела в ванной больше часа. Сначала просто ждала, что хлопнет дверь, и Вадим уйдет, но этого не произошло. Тогда пустила теплую воду, вылила в ванну полфлакона любимой пены и забралась внутрь. Легла, постаравшись расслабиться. Подумав, нанесла на влажные волосы маску, до которой у меня никак руки не доходили и просто лежала в теплой воде. Пару раз мне казалось, что дверь хлопала, но уверенности не было. Вроде слышала шаги по квартире. Он тут что, ночевать собирается?

Волосы обмотала полотенцем, накинула банный халат, висевший здесь же, на крючке и, успокоившаяся немного, покинула временное прибежище. На кухне обнаружила несколько коробок пиццы и одну пустую в углу у мойки. Вадим допивал чай. Посмотрел на меня с опаской. Пиджак мужчина снял, повесил на спинку стула, рукава рубашки закатал, пару пуговиц расстегнул. Ну как можно быть таким красивым? Несправедливо.

— Хочешь пиццу? — предложил осторожно.

— Я ведь попросила тебя уйти, — устало опустилась на стул.

— Не могу. Нам нужно поговорить.

— Все уже сказано. Добавить мне нечего.

— И тебе, и мне есть что добавить. Вика, я прошу тебя, расскажи о том дне. Что Денис сделал? Пожалуйста. Я понимаю, что был не прав, мне нужно разобраться. Это тяжело. Он мой друг, мы вместе лет с трех, в саду на соседних горшках сидели. Я ему как брату верил, понимаешь? А девушек у меня отбивать любимая забава этого придурка. И ведь еще ни одна не устояла, если он целью задавался. Поэтому я и подумал, что ты тоже…

— Он ждал меня у подъезда, — перебила. Лучше я ему все расскажу и пусть уходит наконец. — Сказал, что ты занят, он сам отвезет меня к Леше на день рождения. С тобой встретимся уже там. Попросился в туалет, поэтому я и пустила его в квартиру, — сцепила зубы, понимая, что сама виновата в том, что случилось. Ведь не поддайся я на уловку Дениса и ничего бы не было! Мотнула головой, собираясь с мыслями и продолжила: — Денис вел себя вольно, захотел кофе, одну чашку предложил мне. Взяла. Идиотка, — пробурчала тихо, но думаю Вадим все же услышал. — Довольно быстро мне стало плохо. Когда очнулась — он голый лежал сверху, лапал, целовал, — закусила губу, справляясь с накатившим омерзением и тошнотой, которая давно уже меня не посещала. И вот снова. — Я толком и пошевелиться не могла, тебя видела размыто. А потом он побросал мои вещи в чемодан, запихнул меня в машину и повез в аэропорт. Приказал убираться из города и с тобой встреч не искать.

Вадим молчал, я бросила на него лишь мимолетный взгляд. Жалость? Нет, злость! Вот, что я чувствую сейчас. Почему я должна жалеть этого мужчину, который решил меня выслушать только через четыре месяца и то, лишь после разговора с Лешей!

— Это ведь мой ребенок? — тихо спросил Ардашев.

— Ирина была у меня сегодня, — вместо ответа рассказала я. — Сказала, что заберет моего ребенка.

— Что? — неподдельно удивился Вадим. — Мама была здесь? И что значит заберет?

— Я ей сказала, что это девочка, и что ребенок не от тебя. Тогда она на меня наорала, забрала двести тысяч, что сунула до этого и умчалась.

— Не от меня? — вычленил главное Вадим. Мужчина смотрел на меня с неприкрытой болью во взгляде, глазами побитой собаки.

— У меня было двое мужчин, Вадим, — твердо встретила его взгляд. — Эдик на первом курсе универа и ты. — Все же отвернулась. Видеть изменившийся взгляд некогда любимого мужчины и не отреагировать… но теперь уже поздно, он опоздал, не хочу, больше ничего от него не хочу. Покачала головой в унисон своим мыслям. — Я написала заявление в полицию, — решила закончить невеселый рассказ, — а твой Денис стал шантажировать меня, что фото, которые он сделал, пока я была без сознания будут на всех билбордах в городе. Все? Мы поговорили? А теперь уходи.

Поднялась, показывая, что разговор окончен.

— Я не уйду, — упрямо заявил Вадим. — Не сейчас. И мы еще не все выяснили.

— Что еще?

— Это девочка? Наша дочь?

— В этом я тоже солгала.

— Вик, я запутался, — признался Ардашев, запуская пятерню в волосы. — Когда ты узнала, что беременна?

— В начале сентября. Именно для этого я взяла отпуск, хотела тебе рассказать.

— А почему не рассказала?

— Не успела. Ты мне четко дал понять, что дети в сферу твоих интересов в ближайшие двадцать лет не вписываются, поэтому, согласись, мне было непросто.

— Я и правда так думал, — хмыкнул Вадим.

— Теперь нет?

— Вик, мне тяжело…

— Не хочу слушать о том, как тебе тяжело! — перебила резко, зло.

— Ты совсем не облегчаешь мне задачу, — тоже разозлился Ардашев.

— А я и не собираюсь ничего тебе облегчать! Вадим, это только мои дети! Мои и ничьи больше! Ничего от тебя мне не нужно. А вот Дениса я бы посадила с удовольствием!

— Дети? — сразу же переспросил мужчина. — Что значит, дети? У тебя… не один ребенок.

— У меня, — выделила последнее слово голосом, — будет двойня!

— Двойня, — Вадим даже головой мотнул. Нахмурился. Поднял глаза на меня. Круглые, совершенно невменяемые глаза. — Две девочки, — выдохнул он сам себе, глядя будто сквозь меня. — Обалдеть, у меня будут две дочери.

— Не думаю, — мстительно перебила я.

— Что? Не понял.

— Это мальчики. И ты никакого отношения к ним иметь не будешь.

— Это мои дети ровно настолько же насколько и твои! — вспылил Вадим. — И конечно я буду иметь к ним отношение!