Протопала в ванную и со злостью шарахнула дверью. Склонилась над раковиной, поплескала в лицо теплой водой, посмотрела на свое отражение.

— Забудь, — уверенно приказала самой себе. — Он не тот, кто тебе нужен. Он не надежный, на него нельзя положиться. Пусть убирается.

На последних словах уверенность отступила, сползла на пол, снова свернувшись клубочком и так просидела неизвестно сколько. Очнулась от стука в дверь.

— Вик, ты тут? Все в порядке?

— Сейчас выйду, — вышло немного хрипло. — Все хорошо.

Еще раз умылась и заставила себя выйти. В доме чувствовался аромат древесного парфюма с тонкими океаническими нотками. Не папиного парфюма. А еще я как сквозь вату слышала голоса, слов разобрать не могла, так сильно в ушах шумела кровь.

При моем появлении голоса смолкли. На мне скрестились взгляды трех пар глаз. Вадим был здесь. Родители его впустили. Захотелось закрыться, чтобы он не видел моей изменившейся фигуры. Сейчас, в домашних легких брюках и обтягивающей футболке мой округлившийся живот был очень даже заметен.

— Вика, нам нужно поговорить, — шагнул ко мне Ардашев.

Инстинктивно отпрянула. Папа тут же перегородил ему дорогу.

— Если моя дочь не захочет с вами говорить, вы тут же уйдете, — поставил он условие.

— Вика, — Вадим смотрел на меня. — Давай поговорим, — с нажимом предложил мужчина.

— Говори, — отвернулась. Не хочу на него смотреть, не хочу его слушать!

— Наедине.

— Нет.

— Нам нужно поговорить, и ты это знаешь! — вспылил Вадим.

— Спокойнее, — снова вмешался папа. — Если вдруг вы не заметили, Вика в положении и волноваться ей никак нельзя.

Бросила на папу злой взгляд, но все его внимание было сосредоточено на Вадиме. Мама стояла в сторонке, пока не вмешивалась, но я видела, что происходящее и ей не нравится.

— Сереж, пошли чайник поставим, — предложила вдруг она, беря папу за руку. — Мы будем всего лишь за стенкой.

Папа никогда не мог маме отказать, вот и сейчас он сразу же повиновался и нехотя поплелся вслед за ней на кухню.

— Вика, чей это ребенок? — удивительно, как одним вопросом можно втоптать человека в грязь! По самую макушку.

— Мой, — закусила губу.

— А кто отец? — настаивал Ардашев.

— Леша тебе что-нибудь передавал? Показывал фото?

— Мне Денис показывал фото! — Вадим сжал кулаки.

— Ах, ну если Денис, тогда конечно! — хмыкнула зло. — Зачем ты здесь, Вадим? Что тебе от меня нужно?

— Хотел предложить помощь, — неуверенно ответил парень.

— Мне ничего не нужно, но спасибо за беспокойство, — нашла в себе силы впервые встретить его взгляд.

— Почему ты плачешь?

— Плачу? — удивилась. И правда плачу. Вытерла лицо и вдохнула глубоко. — От счастья, Вадим. Скоро стану мамой, Сергей папой. Ты ведь это хотел услышать? Что никоим образом не причастен к моему положению? Так вот, не переживай, не причастен. Ты же знаешь, я прыгаю в койку к мужчинам на первой же встрече. Сколько их было! Всех и не упомнишь! Так что может это и не Сергей отец, кто знает, — пожала плечами. — Может Леша, с которым в аэропорту познакомились? А может водитель твой, Дмитрий? Мы с ним вон сколько времени наедине провели! Или Денис? К которому я прыгнула в кровать, твою, заметь, кровать, даже несмотря на то, что он мне сразу же был неприятен, но кого это останавливало! Еще и на фото попозировала, чтобы память о себе оставить! Слушай, а ведь есть еще охранники в твоем доме. Точно! Я же мимо них сколько раз проходила…

— Что ты несешь? — отпрянул Вадим.

— Это не мои слова, Вадим! Твои! Это ты моей маме наговорил!

— Я? — разыграл удивление Ардашев. — Когда?

— Когда я в больнице лежала, накачанная какой-то дрянью! Все, хватит, уходи! — закричала, не в силах сдержаться. — Не хочу больше тебя видеть! Убирайся отсюда!

— Ну все, все, он ушел. Маленькая моя, переставай, ну все, — мама крепко прижала к себе и гладила по волосам, оттянула мои руки от лица и расцеловала всю. — Викуль, ну не пугай меня и моих внуков. Ну, пожалуйста. Такая истерика им не на пользу. Сереж, водички принеси, — тихо попросила она папу. — И сахарку в воду добавь чуток.

А сама продолжала обнимать, гладить, целовать. Выпила предложенную воду, стало немного отпускать. Потихоньку клещи вокруг сердца разжались, дышать стало не так больно.

— Зачем вы его впустили? — первым делом спросила я.

— Викуль, он отец твоих малышей, он имеет право знать о них и участвовать в их жизни.

— Право… А желание он имеет? — выдохнула с горечью.

— Солнышко, но ты ведь и шанса ему не дала. Сразу кричать стала. Когда я с ним говорила, ну когда Алексей меня в больницу потом привез, Вадим был очень пьян. Судя по всему, он не помнит нашего разговора, а может и всей встречи.

— Считаешь, это его извиняет? Забыла, что он тогда наговорил?

— Может и не извиняет, конечно. Да и не забыла. Только, Вик, ты явно ему небезразлична. Если, даже думая, что ты беременна не от него, все равно пришел.

— Да зачем он мне нужен с такими думами? — вскинулась я. — За кого он меня принимает? Поверил этому своему другу. Не хочу его больше видеть! Никогда.

— Никогда — это слишком долго, — рассудительно заявил папа. — Если есть хоть какой-то шанс на полноценную семью для моих внуков — нужно им воспользоваться.

— Да не нужны ему дети! — стояла я на своем. — Не буду вам говорить, что ему нужно… и сами понимаете.

— Так, все, хватит! Пошли чай пить! Торт и сегодня можно разрезать!

— Сегодня? — вскинулась на маму с надеждой. Раньше она никогда не позволяла угощения на новогоднюю ночь заранее есть. А мне так бы сейчас хотелось фирменного маминого вишневого тортика.

— А почему нет? — пожала она плечами. — Завтра у нас до него и не дойдет может. Так что хватит киснуть, пошли на кухню, буду будущих внуков вкусненьким кормить.

Уже глубокой ночью, лежа в кровати, все никак не могла выбросить из головы сегодняшнюю встречу. Если бы не этот вопрос Вадима про то, кто отец, я бы так не вспылила. Именно этим вопросом он так вывел меня из себя, разбил вдребезги хрупкое равновесие, которого с таким трудом удалось достичь.

Я ведь ему даже позвонить не могу. Ни позвонить, ни написать. Его номер остался в старом аппарате, утопленном в канализации. Слава Богу, засор не устроила. В тот момент я о том не думала, действовала на эмоциях, понимание пришло позже.

Новый год встретили в узком семейном кругу, первого ходили гулять в центр города, нарядно украшенный по случаю праздника. Множество огней, красивая большущая ель, гирлянды, светящиеся фигурки… Марина с мужем захотели сходить на каток, так что вечер первого я провела в компании очаровательного кавалера. Мама была на подхвате и поднимать тяжелого бутуза на руки не пришлось.

— Ба-ба, — Никитос тянул ручки к замершей от неожиданности маме. — Ба-ба, — отчетливо повторил он.

— Вик, он назвал меня бабушкой, — растрогалась мама, подхватывая малыша. Хотя не такого уж и малыша, второй год идет.

— Репетиция, — улыбнулась я.

Да уж, нам с мамой еще учиться и учиться, потому как на следующий день позвонила Марина с требованием признаваться, чем мы ее сына накормили. Следом прилетели фотки алеющих щек Никитоса.

— Мандарины, — виновато созналась я. — И вишневый торт.

— Да он у меня сладкое еще не ест! А цитрусовые — сильный аллерген. Сколько он их съел? — требовала она отчета.

— Два, — втянув голову в плечи, хоть подруга и не видела, произнесла я. — Или три. Самое большее, четыре.

— Вика! Четыре мандарина! Ему же только год!

— Прости. Он их с таким аппетитом уминал.

— А торта сколько он с аппетитом умял? — грозно продолжала допрос подруга.

— Маленький кусочек! Самый-самый маленький.

— Понятно все с вами, — выдохнула Марина. — Мне теть Оксана шепнула, что Вадим заявлялся. Расскажешь?

— Не хочу, — тут же ушла в глухую оборону. — Нечего рассказывать.