Поднятое мною немногим ранее одеяло сползло, грудь Лоры оказалась прямо у меня перед глазами, и это зрелище стоило многого.

Пожалуй, даже свистящих над головой пуль.

— Да плевать на халат. Вчера его на мне не было.

Не хотелось, очень не хотелось, но перед глазами встало бледное лицо того парня, Эдриана.

— Тогда в чём смысл? Любишь возиться в крови?

Она, видимо, поняла или просто подумала о том же, потому что узкая ладонь с красивыми пальцами легла на простынь между нами. Не касаясь, не пытаясь утешать, но демонстрируя присутствие.

Я рассеянно дёрнул плечом, смиряясь с тем, что на волне этой лёгкости можно сказать практически что угодно.

— Представляешь, каково это — держать в руках человеческое сердце? Живое, бьющееся.

Она моргнула, и я заметил, что зрачки у неё расширены.

Ей правда было интересно.

— А ты держал?

— Я кардиохирург. Нэйт, кстати, тоже.

— Про Нэйта я знаю, — Лора приподнялась, устроилась удобнее, смяв подушку. — Но тебя я считала бизнесменом. Дельцом.

Разглядывая её татуировку, я едва не забыл, о чём мы говорили.

— Так проще. Проблемы с сердцем — это всегда несколько… — я облизнул пересохшие губы и усмехнулся, договаривая. — Приват. У меня хороший послужной список, я нанял первоклассных специалистов. Нам удалось почти невозможное — получить лицензию на пересадку донорских органов.

— И теперь это всё ушло к Джей Ди. Просто так.

Она закончила за меня с такой странной интонацией, что я понял одно: надо вставать.

Утро за окном стало уже вполне настоящим, а тема слишком скользкой, чтобы её развивать.

И всё же просто оборвать разговор было бы странно.

— Не просто. Таша теперь свободна. И может развестись. Ты любишь яичницу на завтрак?

Развернувшись, я поднял с пола свои штаны, и Лора тоже поднялась.

— А как же ты?

Она не спешила вставать и, казалось, вовсе забыла про собственную наготу.

Так органично.

Я остановился, напоследок облизывая её взглядом.

— А я буду в порядке. К счастью, ты не оказалась мстительной сукой, и твои мальчики не переломали мне руки. Что-нибудь придумаю. Вернусь в городскую больницу, потом посмотрим.

— Он не даст тебе работать, — по-прежнему сидя посреди разгромленной постели, она посмотрела на меня снизу вверх. — Джей мстительный и жадный ублюдок. Он не выносит конкуренции, уничтожает всех, кто сильнее его. На этой почве мы и поссорились.

— Я не сильнее его. Я просто брат глупой самонадеянной девицы, которой не повезло. Если мне и правда чертовски не повезёт, уеду из города. Хорошие хирурги нужны везде.

Раз уж она сама затронула этот вопрос, грех было не воспользоваться, и я снова присел на край кровати, склонился к Лоре ближе, оперевшись ладонями о матрас.

— Неужели правда настолько мстительный, что готов пристрелить женщину, услышав «нет»?

Это были не моё дело. Категорически не моё. Логично было бы, если бы она послала меня с подобными вопросами к чёрту, но вместо этого Лора только пожала плечами:

— Ключевое слово было «ублюдок». Мы с ним крутили с юности. Знаешь, то тут, то там. А перед свадьбой он принёс мне что-то вроде брачного контракта, по которому отец должен был переписать часть бизнеса на него.

Бизнеса. Не мафиозной империи.

У мистера Хаммера был бизнес. И у меня до недавнего времени был бизнес.

— Вот так грубо, в лоб?

— Да, — она дёрнула плечом снова, а потом вдруг чему-то улыбнулась. — Папа сказал, что после свадьбы я сильно рисковала бы пойти на корм аллигаторам. Или куда там в книгах принято девать богатых, но мешающих радоваться жизни жён?

Аллигаторов поблизости точно не водилось, но точно так же, как и мистер Фиц, я не сомневался, что классный парень Джей нашёл бы способ обойти это досадное неудобство.

— В таком случае нам стоит вместе порадоваться, что ты раскусила его вовремя. А теперь ванна твоя. С меня омлет.

В повара даже для самой захудалой забегаловки я точно не годился, но омлет с беконом и томатами на вдохновении удался.

— И снова ого, — войдя в кухню, Лора окинула взглядом завтрак, а потом, подогнув под себя ногу, села к столу.

Её волосы были мокрыми, а чистую рубашку она взяла из шкафа сама.

— Это моя любимая, — я кивнул на подвернувшийся ворот.

— Моя тоже, — она расправила его и пожала плечами, демонстративно не видя проблемы.

И правда. Хорошая была рубашка.

Кожа за расстёгнутыми у горла пуговицами тоже была влажной, и я готов был биться об заклад, что намеренно. В качестве напоминания о том, как она стонала подо мной, покрытая испариной. Как двигалась её грудь, когда она подавалась мне навстречу.

А ещё — непосредственным свидетельством тому, что мистер Джей Ди и правда был тупым козлом.

— Вкусно, — попробовав омлет, Лора вынесла свой вердикт. — Чем займёмся теперь? Раз уж нам всё равно сидеть тут безвылазно. Будем смотреть рождественские фильмы?

Она так подчёркнуто не придавала значения случившемуся, что между глотками кофе мне пришлось во второй раз в течение суток задуматься о собственном постыдном сходстве с животным.

Вчера — орангутанг.

Сегодня — бык, увидевший красную тряпку.

Хотя зерно истины в последнем определённо было.

— Можно и так. При условии, что ты снимешь рубашку.

Она вскинула бровь, хотя и продолжила жевать:

— Тебе жалко?

— У тебя чертовски красивая грудь. Раз уж нам всё равно сидеть тут безвылазно, я предпочёл бы видеть её почаще.

Прямо сообщить мисс Хаммер о том, что одним разом она, единожды напросившись, не отделается, было бы грубо.

Так, на мой взгляд, получилось в самый раз.

Хмыкнув, Лора отложила вилку и тоже потянулась к кофе:

— Ты уверен, что мне настолько понравилось?

— Тебе понравилось, — я улыбнулся ей так же, как улыбался публике со сцены «Порока». — И я знаю, что понравится тебе ещё больше.

— Грязные врачебные фантазии?

— Лучше, — доев так быстро, будто делал это на скорость, я поднялся, бросил тарелку в раковину. — Я в душ. Потом придумаем, как тебя развлекать.

Выходя из кухни, я не стал оборачиваться, услышав её неопределённый смешок, а в ванной выкрутил кран с холодной водой сильнее, чем делал это обычно, но ни то, ни другое не помогло.

Начавшееся накануне сумасшествие продолжало набирать обороты, и, взбивая на волосах шампунь, я так и эдак крутил мысль о том, что неплохо бы в следующий раз сходить в душ вместе. Так сказать, вернуть любезность с влажной кожей под рубашкой — гладить её раскрытыми, скользящими по ней ладонями. Вынудить смотреть в зеркало на то, как я ласкаю её соски.

Ловя себя на отдельном локальном помешательстве на этой теме, я позволил себе улыбнуться почти мечтательно, вспоминая.

И правда же, красиво. Идеально удобно держать в ладони, сжимая то крепче, то совсем слегка. Ослепительно приятно смотреть.

Лора оставалась в моей рубашке и только, поэтому вернуться к ней я решил в футболке и джинсах.

Утрированная сексуализация, бесцеремонное навязывание собственных правил и всё прочее дерьмо о равноправии…

Я её хотел.

Она хотела меня.

И видеть её полуголой и готовой к продолжению было здорово.

Посуду за время моего отсутствия она, как ни странно, вымыла, и теперь снова стояла перед шкафом в гостиной, разглядывая ряд из давно ненужных компакт-дисков, которые я хранил как память.

— Значит, ты и правда танцор. Тут много музыки.

— Занимался когда-то. В юности. Даже участвовал в конкурсе однажды, — отвечая, я провёл ладонью по её бедру, скользнул под рубашку.

Белья на Лоре не было. Сразу не стала надевать или сняла?

Решив оставить за кадром, я легко погладил её пальцами, вырывая судорожный, неожиданный для неё самой вздох.

— Это бывает даже весело. Временами. Опять же, полезный навык, позволяющий заработать денег в критический момент.

Она осталась всё такой же горячей. Умопомрачительно влажной.