В зале зааплодировали, послышался истерично-восторженный женский крик.

— Давай, Гор, — Нэйтон мгновенно посерьёзнел. — Твой выход.

«Давай, Гордон. Прыгни сразу на шест, как орангутанг», — язвительно шепнул мне внутренний голос.

— Давай, приятель. Удачи. И не думай там, просто танцуй. Ты это охренительно делаешь, все девочки были твоими, — напутствовал Нэйтон и зачем-то растрепал мне волосы.

Зал продолжал аплодировать в предвкушении, и я вздохнул ещё раз, надел очки и вышел на сцену.

Не страшнее соревнований по бальным танцам, в конце концов.

Или нашей с Нэйтом безумной юношеской выходки, когда мы, отчаянно нуждаясь в деньгах, оба снялись для рекламы нижнего белья.

Девушки замерли в предвкушении, облизывали меня взглядами. Мужчины предсказуемо остались равнодушны.

Очки сидели плотно, идеально закрывали половину лица, создавая в сочетании со сверкающими пайетками вокруг меня алый ореол загадочности.

Музыка заиграла. Не сумасшедший ритм, не клубный бит, но чувственная страстная мелодия.

Нэйт знал, что мне понравится. Что поможет переключиться с горестных мыслей и расслабиться. Повести плечами, тряхнуть головой и начать двигаться.

«Не пытайся показать им, какой у тебя большой. Просто двигайся так, будто занимаешься любовью с желанной женщиной», — учила Бэкки, когда мы всё решили.

Медицина была моей жизнью. Я понятия не имел, как исполнять чёртов стриптиз. Поэтому всё, что мне оставалось — это довериться её экспертному мнению.

Посвящая время учёбе, а потом работе, я так и не встретил ту, кого мог бы представить в такой момент. Любимую. Желанную. Такую, чтобы в голове взрывались фейерверки и казалось, что нет ничего лучше её сбитого дыхания, того, как она хватается за мои плечи, двигается вместе со мной.

Но для того и существовал танец. Почти актёрство, обжигающая, бьющая по нервам игра.

Тело разогрелось, само попадало в ритм.

Я легко и красиво сбросил пиджак, позволяя ткани стечь на пол.

Кто-то в зале закричал.

За тёмными красными стеклами меня не слепил свет, но и они не видели глаз, пытались угадать, о чём я думаю, что чувствую, раздеваясь перед ними. Кого из них хотел бы видеть рядом с собой.

Бэкки говорила, что вытащить кого-то из зала — почти что высший пилотаж, и если я сумею…

От подобного я всё же решил воздержаться.

Дыхание выстроилось само, мышцы вспомнили. И шест оказался удобен, чтобы опереться на него для очередного па.

Только музыка. И я. И деньги для Таши.

Всё остальное — потом.

Когда последние ноты стихли, в зале не наступила тишина. Пространство разорвалось от гула, криков, аплодисментов.

Разворачиваясь к ним, всё ещё тяжело дыша, я не был собой. Не был Гордоном Брайтом, молодым и талантливым врачом, успешным бизнесменом, открывшим частную клинику, в которой было лучшее оборудование и лучшие специалисты, и потерявшим её.

Я был кем-то другим. Тем, кто принимал эти восторги с наслаждением, впитывал их кожей. Тем, кто остался доволен огнём, загоревшемся в их глазах.

— Сними очки!!! — закричала одна из просто одетых девчонок.

Они хотели продолжение зрелища, чего-то личного. Разрушить волшебство, чтобы потом жалеть об этом.

Я поднёс два сложенных пальца к виску и отсалютовал ей, кривовато улыбаясь, но просьбу выполнять не стал.

Горячий Санта. Король Порока. И ничего кроме, детка. Ничего кроме.

В последний раз скользнув взглядом по залу, я собрал искрящиеся крупицы их восторга, и, уже возвращаясь за кулисы, обнаружил, что скучающей блондинки за лучшим столиком уже нет.

— Гор, ну ты, мать твою, даёшь! — ворвавшийся в комнату Нэйт не заорал, но это и было признаком его искреннего восторга. — Они просто на седьмом небе!

— Рад за них, — аккуратно повесив костюм на спинку стула, я потянулся к своим штанам.

— Они хотят тебя, приятель. И это успех! За неделю ты заработаешь много больше, чем было нужно!

Он продолжал кружить рядом, и мне пришлось выпрямиться прямо так, с брюками в руках, чтобы не задеть друга и не оказаться бесславно сбитым с ног.

— И не умру с голоду в ожидании, пока меня возьмут на работу. Как знать, может, даже попробую устроиться в собственную клинику.

Нэйтон остановился, нахмурился:

— Извини. Хрень какая-то.

— Расслабься, — я улыбнулся ему вполне искренне.

Нэйт любил свою работу. Он делал её с душой. Не сводничал, но следил за порядком. Обеспечивал безопасность тем, кто тем или иным способом выставлял на продажу своё тело. Он был не из тех парней, кто любит плавать в дерьме.

— Всё нормально. Я просто…

И правда, а что я?

Получил удовольствие от возможности пять минут побыть не собой? Надышаться чужим восхищением и не помнить, каким жалким неудачником оказался в итоге?

— Гор, — Нэйтон нахмурился ещё сильнее.

— Я же сказал, забудь. Всё отлично, — пожав плечами, я всё же натянул штаны, будто влез обратно в свою шкуру.

— Да я не об этом, — он подошёл ближе и встал прямо передо мной.

Точнее, между мной и вешалкой, на которой дожидалась моя рубашка.

— Тут такое дело, приятель. Теперь даже не знаю, как сказать.

— Хочешь предложить мне место в штате? — я вскинул бровь, не сомневаясь, что именно это он озвучить и намеревался.

— Нет, — бросив взгляд в сторону, Нэйтон снова поднял глаза на меня. — Тебя приглашают на приват.

— Что?

В первую секунду показалось, что я ослышался. Во вторую пришло осознание.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, но это та штука, когда нужно прижимать к себе экзальтированную пьяную дамочку раза в два старше меня? Или полагается сразу переходить к главному?

Во время учёбы мы, конечно же, ходили на стриптиз. Пару раз. Заведения были попроще, но и мы были моложе. Влюблённый в Трэйси Нэйтон вёл себя как пай-мальчик, а вот я отрывался по полной. И точно знал, что приват значит секс. Быстрый, грязный, без включения мыслительного процесса.

— Нет, — Нэйт снова скосил взгляд и стиснул челюсть.

Ему было неловко. Плохо. Страшно обидеть.

Ровно так, чтобы захотелось помучить его от души:

— Ты ведь в курсе, что я шёл танцевать, а не подрабатывать проституткой?

— Любой другой клиентке я бы так и сказал, — он почти оборвал, прекрасно понимая, что это шутка, не позволил мне закончить. — Но Лора — дочь мистера Хаммера, Гор. По слухам, его наследница.

Я дал себе почти минуту на осмысление, а потом сделал шаг назад.

— И такая женщина снимает стриптизёров на раз?

— Она не снимает стриптизёров, — Нэйтон поморщился в очередной раз, с видимой досадой потёр переносицу. — Она вообще никогда не заказывала приваты. Раньше.

Вот и думай, Гордон. Сам делай выводы.

Будучи лишь управляющим баром, Нэйтон не мог отказать дочери хозяина, если той взбрело в голову заказать к ужину мужчину в плавках.

Отправить его разбираться с этим как сумеет…

Можно было бы. Но вышло бы погано.

— Ну хорошо. Где тут танцуют ваш приват?

Кабинет для VIP-гостей оказался под стать всему «Пороку» — просторный, стильный, оформленный в тёмных тонах, с мягким освещением.

На стоящем перед широким кожаным диваном столе действительно был накрыт ужин. На двоих.

И, разумеется, за столом сидела она.

Молодая женщина за лучшим столиком. Светлые, почти платиновые длинные волосы, алое платье на бретелях. Жаркий образ из спальни, одна на миллион…

С платьем и причёской контрастировала татуировка на ключице, вензель, сползающий на плечо, но она её не портила. Скорее, прямо наоборот, добавляла перца.

— Вы хотели меня видеть?

Стриптизёру, вероятно, полагалось здороваться не так.

Наверное, нужно было бросить томным голосом что-то в духе «привет, крошка».

Однако я готов был дать на отсечение свой скальпель, она знала, кто я такой.