Низкорослый тизон просиял.

— Агент Игорь! Колоссальное вам спасибо! — с бьющим через края облегчением выдохнул он. — А я уж представил… Да мы переход на аварийную систему везде обсуждали. А если бы взрыв? Как мы можем вас лично отблагодарить за столь своевременную помощь?

— Дать собрать инфу для экзамена, чтобы день не пропал. Я надеялся уже завтра писать выводы, — проартикулировал Игорь, который тут, на электростанции, вернул в рот пластину Толмача.

— Вы такой скромный! — поразился управляющий. — Не хотите торжественных угощений?

На секунду Игорь представил, как можно затусить с тизонами, но всё-таки отмёл эту идею. И так могут приколупаться за несанкционированный выход, ещё и инструктор как пить дать накапает.

— Надеюсь, Ликург сможет меня проводить в Тотемное управление или к его сотрудникам, если там вдруг уже закрыто, — попросил агент вслух.

— Конечно! Конечно, он всё для вас сделает! — снова просиял управляющий и погрозил Ликургу кулаком, хотя именно тот додумался запросить прибор и даже ультразвуковую составляющую просёк по аналогии. — Я передам вождю лично, как вы помогли, и он отметит вас перед главой агентов, которые постоянно работают на континенте.

— Это лишнее, — искренне возразил Игорь.

Управляющий ушёл чрезвычайно довольный, почти что пританцовывая в пару.

— Тизон с большой сердце, — отметил Ликург по пути в Тотемное управление. — О своя семья думайт не так, как о город и развитие. Я его такой счастливый и не видел никогда!

— Это у него просто велосипеда не было, — пошутил Игорь, вспомнив любимую присказку управляющего, заученную на русском языке для вежливости. Дагана он уже давно мысленно окрестил тизонским Печкиным.

Ликург от души засмеялся и пару раз кивнул. А потом принялся за своё: к нему вернулась страсть нахваливать изобретения:

— Температур подземный источник под электростанций — почти двести градус, греть кровь Шикана в земля, скалы не пускайт свобода. Мы бурить скалы много труб. Делайт турбины. С один конца турбины — горячий пар под высокий давлений, с другой конца — холодный под низкий давлений. Прибор Кир-Кир отработанный пар подавайт в железный ящик, иметь имя «конденсатор». По ящик пропущены трубы, несут холодный вода в себе. Ещё время Кир-Кир подводийт холодные речные воды по — деревянный тогда, чугунный уже — жёлоба в труба. Такие усмиряйт пар Шикана, холодийт его и сжимайт. Пар превращайтся вода, создавайт вакуум — мощность турбина растёт многа раз. Большой гений Кир-Кир! А на валу турбины вертейтся генератор, ток даёт. Много энергия, главный источник город, — ворковал он.

Оба прошли ещё шагов двадцать, прежде чем Игоря вдруг прошиб холодный пот, и понадобилось приложить все силы, чтобы просто продолжить шагать за сопровождающим.

В голове что-то щёлкнуло, вздыбив волосы на руках под полотняным комбинезоном. Сердце провалилось куда-то в недра, а в горле мигом пересохло. И даже цвета вокруг словно бы стали ярче.

Не подавать вида. Шаг одной ногой. Второй ногой. Просто идти.

Просто идти.

Неужели такое возможно?..

Игорю надо было подумать. Срочно отделаться от Ликурга и подумать, а ещё — прийти в себя.

Может быть, это просто совпадение? Реакция вежливости? Интуитивное восприятие? Но как вышло бы красиво, просто гениально! Гениально, как всё, что тут умудрились реализовать тизоны. И на самом деле…

Куча мелочей становилась на свои места со стремительностью горного потока. Даже Найя… Господи, даже Найя! И эти постоянные акты агрессии… Ведь они…

Игорь едва не застыл, поражённый новой мыслью.

Всё складывалось одно к одному. Слова старухи-пифии вообще приобретали полярное значение…

Но что, если Игорь просто подтягивает факты под новую идею с тем же энтузиазмом, с каким ещё ночью подтягивал их под идею пророков и предвиденья? Нужно успокоиться и придумать дополнительный тест, проверку. Чтобы убедиться.

Только не топорную.

Нельзя будет сейчас всё испортить. Вспугнуть почти волшебную удачу.

— Давай хлебнём чего-то холодного! — крикнул Игорь. — В котельной адская жара!

— Зря ты отказывайться от пиршество и отдых, один лишний день ничего не решайт твой экзамен, — тут же согласился Ликург, останавливаясь и высматривая таверну.

Игорь не сводил со своего провожатого глаз. Скользил по узорам татуировок на его теле, по многочисленным шрамам, среди которых были свежие, белёсые полосы и рубцы.

Все привычки Ликурга внезапно осветились под другим углом зрения.

Нужно ли устраивать проверку, или это лишний риск?

Господи… а что будет? Теперь. Если невероятная догадка подтвердится, что вообще будет?

В таверне Игорь сбежал в уборную. В дарохранительницу для местных божеств. Прислонился спиной к деревянной стене.

Имеет ли он вообще моральное право говорить кому-либо о своих соображениях?

Что произойдёт с тизонами и всей их цивилизацией, если точку входа действительно закрыть, а всё сотрудничество оборвать разом?.. Ведь это будет почище экологической катастрофы.

Устав Бюро чётко и ясно регламентировал всё, что связано с обнаружением попаданцев, их останков и иномирных вещей, пронесённых через точку входа с Земли. Когда гробокопателям удавалось вдруг отыскать могилу какого-то бедолаги на просторах территорий, откуда в архив поступили самые полезные и необходимые в работе артефакты, их изымали из пользования, возвращали в исходный мир, а точку входа немедленно закрывали. Всегда. Для поимки попаданцев, добившихся большого прогресса, существовали боевые отряды вершителей. И в случаях, когда они проникали в миры через аномальную точку входа, то есть попадали физическим телом, — случались масштабные потери. То есть Бюро на голубом глазу рисковало жизнями самых профессиональных агентов.

Наличие семьи и пятерых детей не помогло Дине Тавридовой остаться жить в уютном домике на берегу ручья в сказочной стране, где она провела семнадцать лет и три месяца. Бюро получило самую злобную в мире кадровичку, так и не рискнув ставить обиженную тётку на ответственные должности, опасаясь диверсий.

И значит, если тайна исчезновения Милославского будет разгадана, точку входа тут закроют — наплевав и на нужды тизонов, и на удобство испытательного полигона для кандидатов в буры. Придётся основывать новый. Куча народа, задействованная в налаживании связей с местными жителями, лишится работы и будет переброшена в неизвестность. Но это полбеды. Как быстро тут полетит к чертям всё развитие без притока материалов и справочной информации с Земли?

Теперь Игорь уже был даже не уверен, что они сами могли бы воспользоваться поступающими сведеньями. Прогресс такого масштаба за два десятка лет… Да, обучить молодых можно. Но кто-то должен учить. Запрашивать учителей. Понимать и структурировать. Кто-то, кого слушаются беспрекословно. Какой бы дикий бред для восприятия ни звучал. Слушают и выполняют. Несмотря на ошибки, на смерти, на неудачи. Без сомнений.

Господи…

И сам гений Милославского… Так грандиозно! Но…

Всё это ложилось на одну чашу весов. На другой железной глыбой высился устав.

Устав, написанный кровью.

Могла ли подумать заботливая, самоотверженная и осмотрительная Дашка Верховцева о том, что её искренний порыв превратит бывшего мужа из меланхоличного алкоголика в буйнопомешанного психа?

Могла ли подумать Вероника Потёмкинская, что родной отец раскрошит её голову в мясокостный фарш, а потом сядет в тюрьму до конца своих дней, опозорив семью, сломав жизнь её сёстрам и матери?

Контора, которую основал Мидунок, жрёт несметные бюджеты на своё существование. Навряд ли она сугубо филантропическая. Кроме помощи попаданцам, в самой идее её существования должно что-то лежать.

«Прежде чем нарушать правила, разберись, как всё работает и почему они существуют», — любила повторять на разные лады Арина.

Если каждый отдельный полицейский или военнослужащий начнёт управляться по своему разумению, наступит хаос. Если сердобольный врач примется убивать страдающих пациентов, он станет преступником. Помощь беспутной малолетке избавиться от ребёнка — это убийство, даже если оно спасёт её жизнь и убережёт от катастрофы…