Единственной средой на Земле где реактивный способ локомоции предоставлял определенное эволюционное преимущество была гидросфера Хорошо известно [4], что в Мировом океане до сих пор обитает обширная и весьма высокоразвитая группа организмов, пользующихся этим способом передвижения, а именно головоногие (спруты, кальмары и пр.) Им также свойственны значительные морфологические отличия от других земных организмов — необычное число конечностей (!), наличие множественных сердец, голубой пигмент крови и т. д.

По-видимому головоногие также имеют инопланетное происхождение их следует рассматривать как выродившихся и измельчавших потомков той небольшой части драконов, которая была вытеснена с суши и адаптировалась к водному образу жизни.

Изучение головоногих с этой точки зрения, насколько нам известно, еще не проводилось и представляет первостепенный научный интерес.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Литература

1. Акимушкин И. Тропою легенд. М I4GI.

2. Вагнер Г. К. Скульптура Суздальски Влили мнрекон Руси М 14(54

3. Вернадский В И Очерки геохимии М. 1434

4. Детская энциклопедия изд. 3-е. т. I, М 1973

5. Кирхер А Подземный мир, 1978.

6. Крик Ф. Оргел А. «Химия и жизнь» 1974. № 4

7. Пристли Дж. Б 31 июня, В сб 31 июня Л1 141)8

8. Саймак К. Заповедник гоблинов М. 1972

4. Стругацкий А. Стругацкий Б. Понедельник начинается в субботу М 1966.

10. Толстой А. К. Дракон В кн. Толстой А. К. Избранное М., 1914

11. Шварц Е. Дракон В кн. Шварц Е. Избранное М., А. 1962

12. Hogarth «Dull. Brit. Еcol. Soc.» 7 [2] 2–5. 1976

13. May R M Ecology Ш Dragons «Nature», 261, 16–17, 1976

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

^{Вит. Ручинский}

Не ищите кролика Кузю

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

— На этом, уважаемые дамы и господа, разрешите закончить. Благодарю за внимание!

Пухлые босоногие женщины в развевающихся одеждах — то ли музы, то ли нимфы — внезапно отделились от небесно-голубого плафона и закружились надо мной в стремительной пляске. Шквал аплодисментов разнес в клочья напряженную тишину зала. Защелкали вспышки блицев. Репортеры ринулись на сцену. «Мистер Кукушкин! Мистер Кукушкин!» — надрывались они, почему-то с ударением на последнем слоге, и выбрасывали змеиные головки микрофонов.

Зал — сплошь профессура — бушевал. Ликующие негры в белых шапочках. Бородатые индусы в факирских чалмах. Пугающие загадочной учтивостью японцы. Председатель — позвольте, да ведь это же институтский вахтер Евстигнеев! — бесполезно тряс колокольчиком…

И вдруг все смешалось: зал, репортеры, председатель-вахтер. Промелькнуло распаренное, точно после бани, лицо Бурова-Сакеева. Он за что-то меня отчитывал. С какой это стати? Да я!..

Но я так и не узнал, в чем дело, потому что проснулся.

Звонок аварийной сигнализации трезвонил вовсю. Пахло горелым: очевидно, где-то замкнуло обмотки. Надев соскочившие во сне очки, я пробежался взглядом по панели с приборами и сразу все понял — проклятое реле! Программное устройство отказало, и центрифуга в камере «Бурсака» вращалась с сумасшедшей скоростью — стрелку зашкалило. Я бросился к главному рубильнику и выключил установку.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Теперь пора объясниться.

Вы, разумеется, наслышаны о профессоре Бурове-Сакееве, авторе УКОМФИГа? Понимаю: водопад, он же лавина информации — проскочило.

Универсальная Комбинация Физических Генераций — вот что такое УКОМФИГ. Своих кузнечиков Буров-Сакеев облучал рентгеном, токами высокой частоты, вращал в центрифуге, держал в магнитном поле, бомбил ультразвуком. Скажете, все уже было? Не торопитесь! В УКОМФИГе соль в том, что сочетается несочетаемое.

Впрочем, продолжим.

Через установку «Бурсак-1» было пропущено свыше тысячи зеленых кузнечиков. Трое приобрели невиданную прыгучесть — остальные бесславно погибли. Рекордистом оказался кузнечик, выловленный на заливных лугах под Костромой. Буров-Сакеев, ничего не скажешь, шутник, назвал его Бимоном в честь знаменитого негритянского прыгуна. Исторический прыжок зеленого Бимона на пятьдесят три метра семьдесят семь сантиметров на специально оборудованном полигоне близ деревни Елыкаево привел в изумление наблюдавших за экспериментом специалистов, включая знаменитого Джорджа Аткинса, гостя из далекой Австралии. «Фэнтэстик!» — так отреагировал доктор Аткинс.

Под результаты была подведена теория, которую кое-кто воспринял с ухмылкой: ничего не знаем, что за УКОМФИГ? И тут доктор Аткинс, путешествуя с супругой по Европе, остановился для заправки автомобиля в княжестве Лихтенштейн и между делом дал интервью местным репортерам. Прыжок кузнечика Бимона был им причислен к наиболее выдающимся событиям в современной биологии. Помощь подоспела кстати — скептики стали затихать.

А Буров-Сакеев подбрасывал угольку в топку. Дайте только срок — будет вам и молниеносное обучение школьников любому иностранному языку, включая японский и суахили, и новая порода коров: две-три буренки заставят бесперебойно работать молочный завод средней мощности. И даже чудо-рыбы: сегодня малек, завтра — килограмма в два, не меньше. И все — УКОМФИГ. УКОМФИГ!

Еще студентом биофака я заболел методом Бурова-Сакеева. А когда добился распределения в его лабораторию, то пел и плясал от счастья.

К опытам на стандартных «Бурсаках» меня не допустили, а заслали в Елыкаево измерять прыгучесть обработанных кузнечиков, которых доставляли в опломбированном контейнере.

Честно сказать, мне скоро прискучило мотаться изо дня в день по полю с вешками и рулеткой. Немедленный переход на крупные объекты — вот что занимало мое воображение. Выбор пал на кроликов.

Ах, как трудно оказалось открыться Бурову-Сакееву в своих дерзких планах! Пропаганда грядущих достижений УКОМФИГа отнимала у него уйму времени. К тому же заседания разнообразных комиссий, подкомиссий и комитетов, научные командировки в сильно- и слаборазвитые страны: заполучить аудиенцию у профессора было практически невозможно. А его зам Фугасов встал насмерть. «На наш век, дорогой, хватит и кузнечиков», — отвечал он каждый раз, когда я пробовал заикнуться о кроликах.

Но я не сдался. Мне удалось подкараулить Бурова-Сакеева после заседания Ученого совета в институтском буфете. В продолжение моего рассказа он с неимоверной скоростью поглощал сосиски, не забывая, однако, обмакивать их в горчицу. Выложиться я не успел — в буфет с криками ворвались два бородача в джинсовых костюмах, схватили Бурова-Сакеева и поволокли к выходу. Его увозили на телестудию: несмотря на жуткую занятость, Буров-Сакеев безотказно появлялся на голубом экране.

Профессора затолкнули в микроавтобус, ожидавший у подъезда. Казалось, все было кончено. Но когда машина, обдав меня черным выхлопом, резко взяла с места, Буров-Сакеев неожиданно распахнул дверцу и прокричал:

— Передайте Фугасову: я — за!

Семафор был открыт, и я, не жалея сил, принялся за монтаж «Бурсака» невиданных до сих пор размеров.

Я толком не знал, чего хочу добиться от кроликов, применяя к ним УКОМФИГ. Может, чтоб они, подобно кузнечикам, стали на редкость прыгучими. Или вырастить у них новую шерсть, длиной и шелковистостью — чистый мохер…

Три месяца непрерывных опытов не дали результатов: кролики дохли, не выдержав полной программы УКОМФИГА. Фугасов мурлыкал танго «Кумпарента» и таял от счастья, словно масло в июльский полдень, а я начинал терять надежду.

Однако кролик, за которого я принялся на прошлой неделе — я окрестил его Кузей — повел себя молодцом. Оставалось последнее — опыт на центрифуге. И надо же, такая досада: заснул! Проклятое реле!

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀