— А как же? — Удалов отстранил колдуна и проследовал дальше. — А как же в жизни без разнообразия? Так и помереть можно. Если бы я только на службу ходил да с женой общался, без всякого хобби, наверно помер бы с тоски. Человеку в жизни необходимо разнообразие. Без этого он не человек, а существо.

Колдун шёл рядом и соглашался. Удалову даже показалось, что колдун сейчас сознается, что и у него есть тайное хобби, к примеру, собирание бабочек или там спичечных коробков. Но вместо этого колдун вдруг захихикал, и было в этом хихиканье что-то тревожное.

— Понял, — сказал колдун. — Погибель тебе пришла, Корнелий Иванович. Знаю я, какую на тебя напустить порчу.

— Говори. — Удалов совсем осмелел.

— Смотри же.

Колдун выхватнл клок из серой бороды, сорвал с дерева желтый лист, подобрал с земли комок, стал все это мять, причитая по-старославянски, и притом приплясывать. Зрелище было неприятным и тягостным, но Удалов ждал, словно не мог оставить в лесу припадочного человека. Но ждать надоело, и Удалов махнул рукой, оставайся, мол, и пошел дальше. Вслед неслись вопли, а потом наступила тишина. Удалов решил было, что колдун отвязался, но тут же сзади раздались частые шаги.

— Все! — задышал в спину колдун. — Заколдованный ты, товарищ Удалов. Не спасешься ты от моей порчи до самой смерти и еще будешь меня молить, чтобы выпустил я тебя из страшного плена, но я только захохочу тебе в лицо и спрошу: «А про рыбку — помнишь?»

И сгинул колдун в темнеющем воздухе. Словно слился со стволами осин. И гнетущая влажная тяжесть опустилась на лес. Удалов помотал головой, чтобы отогнать наваждение, и поспешил к автобусной остановке. Там уже, стоя под навесом, слушая, как стучат мелкие капли дождя, подивился тому, что колдун откуда-то догадался о его фамилии. Ведь Удалов колдуну, само собой, не представлялся.

Еще в автобусе Удалов о колдуне помнил, а домой пришел — забыл вовсе.

Утром Удалова растолкала жена.

— Корнелий, ты до обеда спать намерен?

Потом подошла к кровати сына Максимки и спросила:

— Максим, ты в школу опоздать хочешь?

И тут же: плюх-плюх — на сковородку яйца. Пшик-пшшик — нож по батону. Буль-буль — молоко из бутылки, у-нни! — чайник закипел.

Удалов поднялся с трудом, голова тяжелая от вчерашнего свежего воздуха, что ли. С утра сегодня заседание. Опять план горит…

— Максимка, — спросил он. — Ты скоро из уборной вылезешь?

В автобусе, пока ехал на службу, заметил знакомые лица. В конторе была видимость деловитости. Удалов раскланялся с кем надо, прошел к себе, сел за стол, натянул черные нарукавники и с подозрением оглядел поверхность стола, словно там мог таиться скорпион. Не было никакого скорпиона. Удалов вздохнул, и начался рабочий день.

Когда Удалов вернулся домой, на плите кипел суп. Ксения стирала, а Максимка готовил уроки. За окном осенняя мразь, темно, как в омуте. Стол, за которым летом играли в домино, поблескивал под фонарем, с голых кустов на него сыпались ледяные брызги. Осень. Пустое время.

Незаметно прошла неделя. День за днем… В воскресенье Удалов на рыбалку не поехал, какой уж там клев, сходили в гости к Алевтине, Ксениной родственнице, посидели, посмотрели телевизор, вернулись домой. Утром в понедельник Удалов проснулся от голоса жены:

— Корнелий, ты что, до обеда спать собрался?

Потом жена подошла к кровати Максимки и спросила:

— Максим, ты намерен в школу опоздать?

И тут же: плюх-плюх — о сковородку яйца, пшшнк-пшшнк — нож по батону, буль-буль-буль — молоко из бутылки, у-иии! — чайник закипел.

Удалов с трудом поднялся, в голове муть, а сегодня с утра совещание. А потом дела, дела…

— Максим! — крикнул он. — Ты долго будешь в уборной прохлаждаться?

Как будто перед мысленным слухом Удалова прокрутили магнитофонную пленку.

Где он все это слышал?

В конторе суетились, спорили в коридоре. Удалов прошел к себе, натянул черные нарукавники и с подозрением оглядел поверхность стола, словно там мог таиться скорпион. Скорпиона не было. Удалов вздохнул и принялся готовить бумаги к совещанию.

В воскресенье Удалов хотел было съезднть на рыбалку, да погода не позволила, снег с дождем. Так что после обеда он подался к соседу, побеседовали, посмотрели телевизор.

В понедельник Удалов проснулся от странного ожидания. Лежал с закрытыми глазами и ждал. Дождался:.

— Корнелий, ты до обеда спать собираешься?

— Стой! — Удалов вскочил, шлепнув босыми пятками о пол. — Кто тебя научил? Других слов не знаешь?

Но жена будто не слышала бунта. Она подошла к кровати сына и сказала:

— Максим, ты намерен в школу сегодня идти?

И тут же: плюх-плюх о сковородку яйца…

Удалов стал совать ноги в брюки, спешил вырваться из дома. Нервно вскричал:

— Максим, ты скоро… — и осекся.

Опомнился только на улице. Куда он едет? На службу едет. Зачем?

А в конторе была суматоха. Готовились к совещанию по итогам месяца… Но стоило Удалову поглядеть на потертую поверхность своего стола, как неведомая сила подхватила его и вынесла вновь на улицу. Куда теперь? Удалов беспомощно затоптался на месте. Вдруг его осенило. Он помчался к рыбному магазину и, отстояв небольшую очередь, купил щуку килограмма на три. Завернул эту щуку в газету и со свертком через пять минут был на автобусной остановке.

…Сыпал снежок, таял на земле, на мокрых корнях деревьев. Лес был безмолвен. Лес прислушивался к тому, что произойдет.

— Эй, — сказал Удалов несмело.

Из-за дерева вышел колдун и сказал:

— Щуку принес? В щуке костей много.

— Откуда же в щуке костям быть? — возмутился Удалов. — Это же не лещ.

— Лещ-то получше будет, — сказал колдун. — В леще фосфор. Мы теперь образованные. — Пощупал рукой свисающий из лохмотьев газеты щучнй хвост. — Мороженая?

— Но свежая, — сказал Удалов.

— А что, допекло? — колдун принял щуку, как молодой отец ребенка у дверей роддома.

— Сил больше нет, — признался Удалов. — Плюх-плюх, пшик-пшик.

— Быстро, — сказал колдун. — Всего три недели прошло.

— Я больше не буду, — сказал Удалов. — А насчет фосфора не беспокойся. Фосфор в ней имеется.

Колдун поглядел на серое небо, сказал задумчиво:

— Что-то я сегодня добрый. А казалось бы, чего тебя жалеть? Ведь заслужил наказание.

— Я… не буду, — повторил Удалов. И добавил: — В ней три кило.

— Ну ладно, подержи.

Колдун вернул щуку Удалову и принялся совершать руками пассы. На душе у Корнелия было гадко. А вдруг все это шутка, розыгрыш дурацкий?

— Все, — сказал колдун, протягивая рукн за щукой. — Свободен ты, Удалов. Летом будешь мне каждого второго подлещика отдавать.

— Обязательно, — сказал Удалов, понимая уже, что его провели.

Колдун перекинул щуку через плечо и зашагал в кусты.

— Постойте. — сказал Удалов вслед. — А если…

Но слова его запутались в мокрых ветвях, и он понял, что в лесу никого нет.

Удалов вяло добрел до автобусной остановки. Кивая, он бормотал, что колдун — отвратительная личность, шантажист, вымогатель… В автобусе какая-то девушка поглядела на него с состраданием и уступила место.

В страхе Удалов пришел домой, и в страхе улегся спать, и со страхом ждал утра, во сне продолжая бесцельную и сердитую беседу с колдуном. И чем ближе утро, тем меньше он верил в избавление…

Но обошлось.

На следующее утро Ксения сварила манную кашу, Максимка захворал свинкой и не пошел в школу, а Удалова вызвали на совещание в Вологду, сроком на десять дней.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

В деревне Грейлинг-Эббот еще не знали, что началось Новое время, то время, в котором живем и мы. Никто не подозревал, что все именуемое «современным» прокралось в Англию. Собственно, этого не знали толком и в Лондоне, хотя человека два поумней — лорд Кларендон и, наверное, принц Руперт, печальный любитель химии, — чувствовали, что самый воздух изменился.