— Так ведь никто не знал, что объявление напечатано по ошибке. А теперь я знаю.

Снова помолчали.

— Кое-что я могу сделать, — проговорил гость. — Могу сообщить в ближайшее отделение бюро. Время, правда, для этого потребуется.

— А долго?

— Да не особенно: ну, полгодика, год. Пока дойдет по инстанциям, пока рассмотрят…

— Веселенькое дело каждый день гостей встречать. Особенно таких, как этот пламенный.

— Я понимаю, что от нас одно беспокойство…

— Да я не о тебе. Ты хоть каждый день приходи.

— Благодарю. Но ничего сделать не могу.

— Но почему?

— Сказано тебе: за-пре-щается. Вот вступите в содружество — тогда другое дело. Ну-с, — вздохнул ковер, — мне пора. Жена, наверное, уже волнуется.

— Приходите вместе. Буду очень рад.

— Спасибо, — легкое волнение пробежало по ковру, — ты мне тоже понравился. Как тебя зовут-то?

— Георгий. Можно просто Юра. А тебя?

В ответ ковер, набрав побольше воздуха в свои шерстяные легкие, произнес длинное многосложное и изысканное слово. «Надо бы записать», — подумал Георгий. Но тут кто-то снова постучал в дверь.

— Кого там еще несет? — простонал Георгий.

— Прощай, Юра, — шепнул ковер и пропал.

Георгий пошел открывать.

На площадке стоял старичок в пенсне.

— Это вы, значит, квартиру меняете? — строго спросил он.

— А что? — сказал Георгий.

— Как что? Объявление ваше было?

— В галактическом бюллетене?

Старичок засопел, поправил пенсне.

— Сто раз менялся, а такого не слыхивал. Объявление, говорю, писали? На трамвайной остановке.

— Допустим, — сказал Георгий. У старичка было две руки, две ноги. Золотые зубы. Обыкновенный был старичок. — А вы, простите, почему меняетесь?..

— А это не твое дело, — отрезал старец, сверкнув стеклами пенсне. — Желаешь — пожалуйста. Нет, — будь здоров, охотников найдется много.

— Вот теперь понятно! — обрадовался Георгий. Сомнений не оставалось: старичок самый что ни на есть нашенский.

— Только не думай, — скрипел он, — что тебе хоромы за твою камору отвалят. Знаю я эти многоэтажки. На первом этаже воду, значит, спускают, а на восьмом вздрагивают.

— А у вас-то что? — прервал его Георгий.

— У меня? У меня, милай, центр. Комната — потолки твоим не чета. Соседи… Ну, люди как люди.

— Комнату на квартиру? — сказал Георгий. — Ну, дед, ты даешь!

— А ты что хотел? Центр на эту деревню! Тут волки, небось, по ночам воют, а там — цивилизация. Ну как? По рукам?

Теперь Георгий проживает в коммунальной квартире на старом Арбате. В квартире живет чета пенсионеров, которые не нарадуются новому соседу. Живет симпатичная девушка по имени Катя. Впрочем, Катя и ее роль в жизни Георгия — тема для другого рассказа.

О старичке ничего не слышно.

Катя полагает, что он полностью увлечен склоками с соседями по лестничной площадке.

Пенсионеры надеются, что старичок утихомирился: сколько можно злиться на весь белый свет?

Что касается самого Георгия, то он уверен, что старичок нашел себе еще один вариант обмена. Где-нибудь в созвездии Волопаса.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

^{Роман Фурман}

Первый день эпохи возрождения

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

— Пора…

— Вы что-то сказали? Вы мне?

— Не вам. Вообще… Говорю, пора…

— Давно пора. Чего они тянут.

— Сверяют со списками. Все должно сойтись.

— Нас тут не так уж и много. Развели канцелярщину. Чушь…

— Порядок есть порядок.

— Все равно, что-нибудь да напутают. Кого-то наверняка забудут.

— Во всяком случае, не должны. Это приказ Администрации — забрать всех до единого. Всех…

— Значит, это последний? А если не хватит мест?

— Они могут в сто раз больше, в тысячу. Разве не видите, какая громадина. Дух захватывает.

— Неужели-таки всех?1 А если кто-то не успеет? Или просто решит остаться? Что тогда?

— Остаться? Здесь? Зачем?!

— Мало ли что. Захочет — и все.

— Стало быть, он сумасшедший. Вот вы же не хотите? Или хотите?

— Я?! Что я здесь забыл, в этом проклятом пекле?

— То-то. Все так рассуждают. Никто не хочет пропадать в этом аду. Ничего, скоро мы уже будем там и сможем забыть все, отдохнуть. А потом начнем жить…

— Вот теперь действительно начинают. Видите, впустили первую группу.

— Прямо не верится… Через пару часов очередь дойдет и до нас.

— А я почему-то боюсь. Не знаете, это опасно? Что говорят?

— Не знаю. Лично меня это не волнует. Лишь бы вырваться отсюда. На любых условиях. Терять уже нечего…

— Но все-таки, что они с нами сделают? Что мы почувствуем?

— Я же говорю вам, не знаю. Засушат, заморозят, растворят — какая разница!

— Бррр!.. Ну и юмор у вас. Я же серьезно.

— Да что вы пристаете с пустяками. Спросите у них самих, а меня оставьте в покое. Вон ходят двое — Капитан и первый помощник. Они вам все расскажут. Ну, сбегайте.

— Вы что, смеетесь? Я и так еле на ногах держусь, не то что они… А кто из них Капитан? Коренастый?

— Да. Он уже сделал двенадцать рейсов. А первый помощник, я слышал, впервые здесь. Новичок. Он даже родился там.

— Эх, везет людям.

— Это верно, кому как повезет. Его родители попали в первые рейсы. Вас-то еще и на свете не было.

— Меня? Возможно. Кстати, я в своем роде знаменитость.

— Вы? Вот уж не сказал бы, глядя на вас. Ну и чем же?

— Моложе меня никого здесь нет, хотя мне уже сорок два. Я последний, кому позволено было родиться. Последний, понимаете. Потом Администрация приняла решение — больше ни единой души.

— Ну и правильно. Надо было еще раньше. Иначе бы они еще и через десять лет не увезли всех отсюда. Все-таки мы живем в самую гнусную эпоху. Эпоху бегства от самих себя.

— Это вы в точку попали. Гнуснее и не придумаешь… Еще одну группу впустили. Дело движется. Медленно, но верно.

— Моя очередь движется уже четырнадцать лет. Так что я привык. К движению…

— Что же вы раньше не записались?

— Раньше… Все мы жертвы, как говорится, стадного чувства. Сначала никто не хотел, первых отправляли в принудительном порядке. Конечно, были добровольцы, но они не в счет. Масса, толпа… Глупцы, и я такой же… Мне уже пятьдесят девять. Кто знает, сколько еще осталось. Но хоть год-два, хоть сколько-нибудь пожить по-человечески, а не так, как мы сейчас. Или умереть, все равно…

— Нет-нет, я не согласен умирать. Жизнь — это чудо, даже здесь. Величайшее чудо, которое еще осталось у человека.

— Хм, да вы философ! Поэт! Стишки сочиняете?

— Оставьте… Лучше посмотрите, что это там виднеется.

— Где?

— Почти у горизонта. Непривычный зеленый цвет. Правее тех барханов, видите?

— Ну и что? Камень, наверное. Какая разница. Подвиньтесь, теперь можно стать под навесом. Пожалуй, они стали работать быстрее.

— Странно, очень странно.

— Вы о чем?

— Да вот это зеленое. Вчера, кажется, там ничего не было. Вы не заметили?

— Мне все равно. Считайте, это мираж.

— Я бы не сказал.

— Тогда сбегайте и узнайте. Потом расскажете всем нам.

— Мне что, больше всех нужно? Просто к слову…

— Вот она, типичная философия потребителя.

— Будто вы не потребитель. Созидатель нашелся. Именно такие, как вы, и довели до всего этого кошмара!

— Слушайте, мне надоели ваши праздные разговоры. Давайте помолчим лучше, чем попусту молоть языком.

— Пожалуйста. Только, по-моему, вы начали первый. Да, вы. Вы сказали…

— Что я сказал? Какой вы все-таки нудный.

— Ну, знаете ли… Я попрошу вас выбирать выражения!

— Да идите вы…

— Что-что?!

— …!

— …!

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀