В этот момент раздался глухой удар. Дом пошатнулся, стаканы на столе зазвенели.
Такое Ольсен уже пережил. Он знал, что местные дома отлично приспособлены для землетрясений. После одного особо сильного землетрясения некоторые дома-дыни валялись на боку, но ни один не разрушился.
Салиандри высунулся из окна.
— Это совсем рядом, — сказал он. Потом обернулся и добавил:
— По-моему, там огонь. Совсем недалеко. Поглядите.
Ольсен подбежал к окну.
Горел его дом.
Дом выглядел странно. Он был похож на яйцо, из которого, проклевав скорлупу, вылупился птенец. Из широкого отверстия вверху дома валил дым и вырывались языки пламени.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Когда Ольсен ушел, Елену Казимировну охватило беспокойство — как он там, один на ночной улице. А вдруг Нильс заблудился и на него напали грабители… И Елена Казимировна, накинув плащ, побежала к дому для приезжих. Я только спрошу у вахтера, приходил ли он, уговаривала она себя, и тут же вернусь. То, что она сама ночью вышла на улицу, ее не тревожило. Она привыкла к тому, что все неприятности происходят с Нильсом.
Она была в пятидесяти шагах от дома, когда раздался взрыв.
Ударом воздушной волны Елену Казимировну бросило на мостовую, падение было неожиданным и болезненным. Ей показалось, что на нее напали бандиты, как на того несчастного археолога, и ударили по голове. И упав, она закрыла голов> руками, спасаясь от следующего удара.
Ничего не произошло. Грохот утих, и затем она услышала, как сзади, нарастая в силе, слышится треск, будто кто-то быстро ломает маленькие палочки — тысячи палочек.
Елена Казимировна села и обернулась.
Горел ее дом.
Верхняя часть дома куда-то исчезла, и из яйца вырывались клубы дыма, в которых чертенятами скакали язычки пламени.
— Боже мой, — сказала она вслух. — Какое счастье, что Нильс ушел к пилотам.
Окна в соседних домах открылись, высовывались сонные головы. Дом горел быстро, он был старый и сухой.
Елена Казимировна не пошла к дому — что ей делать одной у пожарища? Через несколько шагов она встретила мужа и пилотов, которые бежали навстречу.
— Лена! — закричал издалека Ольсен. — Ты успела!
Он плакал и обнимал ее, а пилоты побежали дальше, они хотели тушить пожар, но это было немыслимо, и даже пожарные, колесница которых приехала довольно быстро, ничего поделать не могли.
Вскоре прибыли городские чины. Его Могущество командующий войсками показался в сопровождении группы офицеров. Командующий был встревожен и зол. «Шквал» похитили с помощью его боевой машины, а он до сих пор не мог разыскать ее экипаж — исчез, как в воду канул. Все начальство парка боевых машин было арестовано, но это не помогло, хотя они готовы были сознаться в чем угодно.
ВараЮ, несмотря на ранний час, был одет в полную форму. Следом за ним явились охранники, человек пятьдесят. ВараЮ приказал им оцепить квартал и никого не пускать к сгоревшему дому. Его эксперты начали тут же растаскивать тлеющие бревна, потому что ВараЮ был убежден, что взрыв и пожар — не случайность, а дело рук сообщников Пруга Брендийского, которые хотели вывести из строя рацию и помешать связи с «Вациусом». Он извинился за то, что не откликнулся на первый звонок Ольсена, и сказал, что накажет своего секретаря.
От дома ничего не осталось. Сгоревшего Ольсен уже никогда не восстановит. В гибели того, что он делал, было глубокое оскорбление разуму — устроившие взрыв менее всего думали о таких мелочах, как разум или рукописи консула Ольсена.
Елена Казимировна вела себя как королева, и по ее виду можно было предположить, что речь идет о сущей безделице. Сначала ее долго расспрашивал ВараЮ, которого интересовало, не проникал ли кто-нибудь в дом — ведь заряд надо было пронести, установить и спрятать. Потом те же вопросы задавал пышно одетый генерал из свиты Его Могущества. Второй серьезный инцидент за три дня, даже третий, если добавить исчезновение археолога, а преступники чувствуют себя так спокойно, словно пользуются покровительством в очень высоких сферах. Его Могущество предполагал, что у горцев есть свои люди в охране, ВараЮ, в свою очередь, винил армию.
В конце концов пришли к выводу, что консул, уходя из дома, мог и не запереть двери, а Елена Казимировна ушла минут десять спустя — достаточный срок, чтобы подложить бомбу.
— Меня беспокоит, — сказал ВараЮ, наклонив к консулу свой острый нос, — как точно они выбрали время. Сразу после того, как вы связались с кораблем. Кому вы говорили о связи, кроме моего секретаря?
— Никому.
— Секретаря сейчас допрашивают. А пилоты?
— Исключено, — ответил Ольсен. — Между моментом, когда я сказал им, и началом пожара прошло минут пять, не больше.
— Остается телефонная станция, — сказал ВараЮ задумчиво. — Я вынужден буду вас покинуть…
Начинался рассвет. Полуодетые и напуганные соседи, тихо стоявшие за линией ограждения, стали расходиться по домам. Пожарные колесницы, разукрашенные желтыми драконами, покинули пожарище. Его Могущество еще раз выразил Ольсену и его супруге сочувствие в горе, постигшем их, и сообщил, что правительство компенсирует ущерб, понесенный господином консулом.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Старый воин КрайЮ провел неудобную, трудную ночь. Он устроился на втором этаже здания, от которого остался угол, десятиметровым зубом возвышавшийся над площадкой. Оттуда был виден вход в подземелье. До него было далеко, тысяча шагов, но ближе укрытия не нашлось.
Воину было холодно. Внизу несколько раз проходила стая волков, крупные, сильные звери. КрайЮ не хотел, чтобы они его заметили.
Утром он увидел, как археологи выбрались из подземелья, и сообщил об этом на корабль. ДрокУ ответил, что воины выезжают.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
С рассветом амляки покинули туннель.
— Человечество не одиноко, — сказал Львин, глядя, как амляки бредут к развалинам. — Мы обрастаем родственниками.
Фотий ван Кун взглянул в небо в надежде увидеть звездочку корабля, но ничего не увидел. Он поглядел на младенца с заклеенной пластырем ручкой, помахал ему пальцами и сказал «гу-гу!», полагая, что все младенцы любят, когда Фотий ван Кун делает им гу-гу. Младенец заверещал.
— Наш долг взять на себя заботу о них, — сказал Фотий.
— Давай отложим благотворительность на лучшие времена, — ответил Тимофей серьезно. — Неси ящики с патронами.
Они грузили в вездеход оружие, найденное в подземелье. Оружие сохранилось хорошо, но археологи не намеревались убивать им воинов Пруга. Они хотели успеть к «Шквалу», прежде чем бандиты отправятся на поиски арсенала, и устроить такой шум, чтобы те побоялись выйти из корабля. Задержать их, пока не появится помощь.
Они погрузились в вездеход как раз тогда, когда вездеход ВосеньУ уже отправился к подземелью. Задержись они хотя бы на десять минут, события приняли бы совсем иной оборот.
Если кто-нибудь мог бы поглядеть на город с птичьего полета, он увидел бы, как один вездеход медленно пробирается к подземелью, в то время как другой удаляется от него.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Бесконечно усталый Ольсен поехал с пилотами в Школу знаний. Там обещали дать приборы для восстановления связи.
— Допустим, — говорил Ольсен, споря с самим собой, — они знали, что в консульстве есть станция, и предусмотрительный Пруг приказал подложить заряд… Возможно?
— Возможно, — ответил Салиандри. — Но почему они не взорвали вас раньше? Откуда им знать, когда ваша станция выйдет на связь с космосом? Нет, ваш ВараЮ прав — искать надо на телефонной станции.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Школа знаний была дыней вдвое больше прочих. Профессора в синих тогах с зубчатым знаком Высокого Знания церемонно ждали их под боком дыни.
— К чему это? — спросил один из пилотов. — У нас нет времени для торжественных собраний.
— Будем терпеливы, — ответил Ольсен. — Тогда мы получим все, что нам надо.
Повелитель Школы знаний, седые усы которого, к вящему изумлению пилотов, лишь немного не доставали до пола, встретил Ольсена с распростертыми руками. Он рыдал и не скрывал слез. Он был настоящим мужчиной — лишь женщины прячут слезы. Ольсен тоже прослезился. Потом он объяснил пилотам, что сделал это для соблюдения этикета, но сам не был в этом уверен.
