ПетриА положила кончики пальцев на колено Андрею. Она была влюблена в своего начальника.

Как принято в передовых семьях планеты, ПетриА в возрасте пятнадцати лет отправили вместе с тридцатью другими детьми из высокопоставленных кланов в Галактический центр, в школу для инопланетян. Она проявила себя обыкновенной, в меру умной ученицей и вернулась домой через три года, овладев несколькими языками, проглядев миллион фильмов и научившись худо-бедно вести конторское хозяйство.

Когда Андрей Брюс наконец сообразил, что эта смуглая девушка его любит, перед ним встала проблема — имеет ли он право на ответное чувство. Случись это лет пять назад, бравый капитан Брюс не стал бы таиться. Иное дело, когда ты — жалкая тень самого себя, обломок, оставленный в Космофлоте из милости. Спокойный пост на этой полудикой планете можно считать синекурой. Впрочем, он сам этого хотел. Чем реже видеть старых знакомых, чем меньше вспоминать о крушении и выслушивать слова сочувствия, тем легче дотянуть до конца. Можно, конечно, вернуться на Землю — маленькую планету в стороне от космических путей, родину его деда, как возвращаются туда в старости многие земляне. Но он еще молод — сорок лет не возраст для отдыха. Склонности к литературному труду или писанию картин он не испытывал. И был все равно смертельно, до конца дней отравлен космосом. Может быть, когда-нибудь он вновь поднимется к звездам, пускай третьим штурманом — кем угодно…

А пока он не выходит на улицу после захода солнца. Чтобы не видеть звезд.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Оставив ПетриА в единственном зале космопорта и отправив ВосеньУ на склад, Андрей Брюс поднялся к диспетчерам.

В стеклянном колпаке диспетчерской было жарко, через открытое окно лезла рыжая пыль.

Оба диспетчера поднялись. Младший, загорелый, в клановой каске Восточных Гор, похожей на шляпку мухомора, взял со стола листок бумаги.

— Корабль второго класса «Шквар», порт приписки Земля, находится на планетарной орбите. Связь устойчивая. Посадка в пределах сорока минут.

«Шквал», мысленно поправил диспетчера Андрей. В здешнем языке нет буквы «л», иноязычные слова звучат забавно, но поправлять вслух было бы нетактично. Тем более горца.

— Кто капитан? — спросил он.

— Якубаускас, — ответил старший диспетчер, включая экран. — Он ждет связи.

На овальном экране возникло рубленое лицо Витаса.

— Андрей, — сказал Витас, — я рад тебя видеть.

— Здравствуй, — сказал Андрей. — Как полет?

— Лучшая игрушка за последнее столетие. Мне сказали, что ты здесь, на Пэ-У.

— Через час увидимся.

Андрей Брюс спустился вниз. В зале ПетриА не было. Зал показался пустым, хотя в нем сновали люди — прилет корабля всегда привлекает любопытных. Он собирает больше зрителей, чем птичьи бои.

Агента Космофлота узнавали многие. Он раскланивался.

Хорошо, что прилетел Якубаускас. Он все знает, он не будет задавать вопросов и бередить раны.

В тени здания гудела толпа. Такого Андрей еще не видел. Те, кому не хватило места в тени, расположились на солнце, маялись от жары, но не уходили. Их можно было понять. Еще никогда здесь не опускался космический корабль, только посадочные катера и капсулы. Корабли оставались на орбите. Они не приспособлены входить в атмосферу. Гравитолеты могут опускаться где угодно.

Когда Андрей еще летал, они мечтали о гравитолетах. Тогда шли испытания, это было чуть больше десяти лет назад. Они летали тогда вместе с Якубаускасом.

Рыжая пыль ленивыми волнами ползла над полем. Зрители терпеливо ждали. Тускло поблескивали пыльные шлемы, покачивались модные шляпы-зонты. Пронзительно верещали продавцы шипучки, кудахтали торговцы фруктами, глаза ел дым жаровен. Господин Прут, наследник Брендийского престола, самый экзотичный тип в городе, стоял на высокой подставке, напоминающей шахматную ладью. Лицо его широко расплылось, глаза, нос и рот затерялись на поле щек. Молодцы в голубых с синим горохом накидках оттеснили зевак, чтобы те случайно не задели столь важную персону.

Наследник увидел Андрея, когда тот был в дверях, и зазвенел браслетами, высоко воздев толстые лапищи.

— ДрейЮ, у меня ужин! Ты приглашен вместе с капитаном!

Наследник престола хотел, чтобы весь город знал об этом.

Андрей изобразил на лице светлую радость. Придется идти. Мы дипломаты. Мы терпим. Где же ПетриА?

Консула Ольсена Андрей отыскал за углом здания, куда заглянул в поисках ПетриА. Консул оживленно беседовал с чином в черной накидке. Лицо чина было знакомо.

Вдали, у грузовых ворот, стояла пустая платформа. На нее лезли стражники в высоких медных шлемах, рядом суетились грузчики в желтых робах их гильдии. Там же стояла ПетриА. Каким-то образом она почувствовала взгляд Андрея и подняла тонкую руку.

— Ты говорил с кораблем? — деловито спросил консул.

— Там капитаном Якубаускас, — сказал Брюс. — Мы когда-то летали вместе.

— Наверное, придет приказ о моей смене, — сказал Ольсен, щурясь. Глаза его были воспалены, аллергия на пыль. — Мы с Еленой Казимировной очень надеемся.

— Будет жалко, если вы улетите. Я к вам привык.

— Я тоже, я тоже, но ведь двенадцать лет! У меня три тонны заметок. Я должен писать, а занимаюсь разговорами.

— Что слышно об археологе? — спросил Андрей, глядя краем глаза, как платформа поползла к месту посадки.

— ВараЮ скажет лучше меня, — ответил консул.

И тут Андрей вспомнил, кто этот чин, — начальник городской стражи. Его орлиный профиль он только вчера видел в газете.

— Если это простое ограбление, — сказал ВараЮ скучным голосом, чуть покачивая большой узкой головой, — то мы его скоро найдем.

ВараЮ провел ладонью у лица, отпугивая злых духов, и добавил:

— Его труп скорее всего всплывет в озере.

Большое мелкое озеро начиналось у западных окраин города. Кварталы рыбаков сползали в него с берега, свайные дома уходили далеко в воду. Озеро было грязным, заросло тростником и лишь в километре от берега становилось глубоким; в сильный ветер там гуляли волны.

— Грабители днем, в центре города — разве это обычно?

— Это необычно, — согласился ВараЮ. — Но так проще для следствия.

— Он здесь впервые. Все время проводил в Школе знаний.

Ольсен вынул платок и вытер лицо. Платок стал рыжим.

— Он с Ар-А, — сказал стражник.

— Ну и что? — удивился Андрей.

— Они нашли сокровища гигантов. А это опасно.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Пэ-У была второй планетой, Ар-А — третьей.

Человеческая фантазия ограниченна и питается малым набором легенд. Легенды об Ар-А собрал Ольсен, он и был инициатором раскопок. Если на Земле когда-то жили атланты, погибшие неведомо как, то гиганты с Ар-А погибли в таинственной войне.

Третья планета обращается недалеко от второй, на небе Пэ-У она восходит голубым кружком, и сквозь прорывы в облаках тот, у кого острое зрение, может угадать очертания континентов.

Все на Пэ-У верили, что давным-давно обитатели Ар-А прилетали в железных кораблях. Они, светлоликие, научили людей строить дома и считать дни, они дали одежду и законы. Непокорных они поражали молниями. А потом гиганты перессорились, и виной тому интриги богини Солнца ОрО, не терпевшей конкуренции со стороны смертных. Гиганты, разделенные на кланы, в страшной войне перебили друг друга к радости злобной богини.

В легендах, тщательно собранных Ольсеном, описывались корабли гигантов, их облик; даже язык их был воспроизведен в древних заклинаниях. Возможно, Ольсен ограничился бы записями, но однажды он узнал, что в долине, за капищем Одноглазой девицы, есть место, именуемое «Небесный камень». В Школе знаний ему рассказали, что этот камень, найденный лет двадцать назад охотниками, — ушедший в землю корабль гигантов.

Три месяца Ольсен осаждал Школу знаний с просьбой послать с ним человека к долине, еще два месяца пережидал клановую войну, которая кипела в тех местах, затем сломил сопротивление жены, Елены Казимировны, и добрался до долины.