— У меня есть один вопрос. Какова, гм… цель всей этой затеи?

— Видите ли, сэр, сперва просто хотели развлечь мальчика. Но сейчас, я бы сказал, дело куда важнее.

— Ты хочешь сказать, что это часть Продолжения?

— Ну да, сэр. Людям не хочется в этом признаться, я понимаю. Но факт остается фактом, — простите мою дерзость, сэр. В истории человечества война всегда играла важнейшую роль. Никакому ремеслу и никакой науке человек не уделял столько времени и денег, как войне.

Лес раздвинулся, тропинка пошла под откос, и в мертвенном свете луны обозначился полигон.

— Не понимаю, — промолвил Пакстон. — Иногда кажется, что поле накрыто какой-то чашей, а то вдруг она пропадает…

— По-моему, это называется экранирующим колпаком, — отозвался Петви. — Его создали другие роботы. Насколько я понимаю, сэр, это не новшество — просто вариант прежных способов защиты. Разумеется, усовершенствованный.

— Но такого рода защита…

— Мы применяем ППБ — полностью переработанные бомбы. У нас их сколько угодно, и каждая сторона лупит почем зря! — весело сказал Петви.

— Но вы не можете применять здесь ядерное оружие!

— Эти бомбы вроде игрушечных, сэр. Они очень маленькие, почти как горошины. Критическая масса, сами понимаете, ничтожна. И действие радиации длится не больше часа, от силы полтора…

— Ну, джентльмены, — мрачно заметил Пакстон, — вы явно стараетесь добиться полной реальности.

— А как же. Однако позвольте заметить, сэр, операторы не подвергаются ни малейшей опасности. Мы, как бы сказать, вроде генерального штаба. Ведь главная цель всего этого — сохранить искусство ведения войны!

— Но это искусство… — начал было Пакстон и умолк.

Что он мог возразить? Коль скоро решено сохранить старую культуру — она должна быть сохранена целиком.

Что же делать, если война — такая же неотъемлемая часть этой культуры, как и все прочее, — все, что должно быть под рукой, когда придет время заново пустить в ход цивилизацию.

— Вы правы, сэр, в том смысле, что без жестокости здесь не обходится, — вздохнул Петви. — И уж если кому достается, то нам. Потери среди воюющих роботов колоссальные. Но при огромной концентрации огневой мощи на столь ограниченном пространстве это неизбежно.

— Ты имеешь в виду наземные войска? У вас они есть?

— А как же, сэр! Как иначе пользоваться всем оружием? И потом глупо было бы разработать стратегию и… и положить ее под сукно.

— Но роботы…

— Они крохотные, сэр. Это необходимо в интересах дела. Я хочу сказать, в интересах реальности. Мы стремимся создать иллюзию настоящего сражения, поэтому все должно соответствовать масштабам поля боя. Заметьте, сэр, наши войска комплектуются из самых примитивных роботов. У них есть только два качества: полное послушание и воля к победе. При системе серийного производства мы не имеем возможности снабжать каждого индивидуальностью, да и все равно ведь…

— Да, да, понимаю — пробормотал Пакстон. Он был несколько ошеломлен. — Но сейчас мне, пожалуй…

— Да ведь я только еще начал объяснять и ничего не показал. А здесь так много интересного, столько проблем!

Они оказались у края насыпи; Петви подвел его к лестнице, ведущей на полигон.

— Взгляните, сэр. — Робот стал спускаться по ступенькам к закрытому щитом проему. — Здесь единственный вход на полигон. Через него во время перемирия поступают свежие войска, боеприпасы… или когда надо очистить поле…

Он нажал на кнопку. Щит бесшумно пополз вверх.

— Сейчас здесь беспорядок, мы уже несколько недель сражаемся.

Через открывшееся окно Пакстон увидел развороченную землю, усеянную обезображенными телами. У него перехватило дыхание. Он судорожно глотнул — его поташнивало — и отвернулся.

Щит опустился.

— Это только сначала, — сказал Петви. — Потом привыкаешь.

Пакстон медленно огляделся. Подножие лестницы, где они стояли, имело форму буквы Т. Повыше в обе стороны уходили узкие траншеи.

— Вам лучше, сэр?

— Да, — отозвался Пакстон.

— Ну и отлично. А сейчас, — объявил Петви, — я покажу вам, как ведется огонь и как работает контрольная установка.

Он побежал вверх по лестнице. Пакстон последовал за ним.

— Раз вы уже здесь, вы непременно должны все увидеть, — умоляющим голосом говорил Петви. — Вы не можете так уйти.

«Господи, — думал Пакстон, — когда же это кончится? Я больше не могу задерживаться. Как только все уснут, епископ пустится в погоню».

Они добрались по траншее до наблюдательного пункта, того самого, где Пакстон побывал несколько часов назад.

— Прошу вас, сэр, — Петви указал на веревочную лестницу.

Поколебавшись, Пакстон полез наверх. Не хотелось огорчать суетливого робота.

Петви прошмыгнул в темноте мимо него, склонился к приборной доске. Щелкнул тумблер, и панель осветилась.

— Здесь схематически отражается все, что происходит на поле. Сейчас экран пуст, конечно. Но во время боевых действий вы получаете абсолютное точное представление… А это — панель для корректировки артиллерийского огня, это — для отдачи команд войскам, а вот там…

Пакстон терпеливо слушал.

— Ну, как? — сияя от гордости, сказал Петви.

— Лучше не бывает, — сказал Пакстон.

— Загляните к нам завтра. Вы еще не то увидите.

И тут Пакстона осенило.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

— Вообще-то, — сказал он, — я и сам бы охотно потренировался. В юности я почитывал военные труды и, хоть это, может быть, нескромно с моей стороны, считал себя в некотором роде специалистом по тактике и стратегии.

— Сэр! — Петви пришел в востррг. — Хотите попробовать? — сказал он вполголоса.

— Не откажусь.

— Вы уверены, что справитесь с аппаратурой?

— Я внимательно слушал твои объяснения.

— Прекрасно. Дайте мне пятнадцать минут. Как только я доберусь на свой пункт, я подаю сигнал. После этого каждый из нас может в любой момент начинать атаку.

— Пятнадцать минут? — спросил Пакстон. — Послушай, Петви… А тебя все это не слишком затруднит?

— Сэр, — с чувством сказал Петви, — я буду только рад. Мы с мастером Грэмом уже насквозь изучили друг друга. Сами понимаете: скучно воевать все время с одним и тем же противником.

— Да, ты прав, — сказал. Пакстон. Он подождал, пока Петви покинет наблюдательный пункт, а затем спустился сам.

Тучи уплыли на запад, луна ярко светила на чистом небе, и окрестность была как на ладони. Только лес сливался в сплошную черную массу.

Что-то шевельнулось в кустах — или это ему показалось? Он укрылся под деревом и стал ждать.

Опять! Чья-то тень… и затем Пакстон увидел своего врага. Епископ прилетел, когда было уже совсем темно и шел дождь. Он мог не заметить полигона, а если и увидит сейчас, то едва ли догадается о его назначении.

Пакстон попытался вспомнить, о чем говорили в столовой после прихода епископа. Кажется, о Грэме и его военных упражнениях больше не упоминали.

«Ну что ж, — сказал себе Пакстон, — попытка не пытка». И стремглав, пригибаясь к земле, он бросился назад к полигону. Добежав до насыпи, он оглянулся: епископ, крадучись, шел следом за ним.

Прекрасно.

Стараясь не спешить, он спустился по ступенькам к щиту, прикрывавшему вход на полигон, нажал на кнопку и отошел в сторону.

Епископ, в шуршащей шелковой рясе, с пистолетом в руке, подошел, озираясь, к проему и некоторое время вглядывался в пустоту. Затем он ринулся на полигон.

Постояв немного, Пакстон вышел из темноты и надавил на вторую кнопку. Щит, словно железный занавес, опустился, наглухо закрыв проем.

Уф! Пакстон перевел дух. Все было кончено.

Хантер просчитался!

Теперь спешить некуда. Можно вернуться к Нельсону, а тот либо сам переправит его в надежное место, либо поможет организовать переезд.

Поднимаясь, он оступился и чуть было не полетел вниз — как вдруг раздался оглушительный взрыв. Пакстон привстал, морщась от боли и грохота… И эту минуту что-то прояснилось в его мозгу.