Взглянула Ясиня на высокое крыльцо дворца, да и обмерла. Навстречу ей спускался тот, с кем поклялась она боле никогда не встречаться. Несносный Вук, облаченный в богатый парчовый кафтан, протянул девушке руку и лукаво улыбнулся,

— Вот, княжна, мы и встретились. Идём, покажу тебе княжий дворец. А ещё, есть у меня для тебя подарок.

— Не нужны мне твои подарки! — напустила холодности Ясиня, боясь встретиться с парнем взглядом. — Приехала я сюда токмо лишь в знак уважения к князю Всеславу. Погощу чуток, да вернусь в свою избушку.

— Как скажешь, княжна, — усмехнулся Вук. — Неволить тебя здесь никто не станет.

Шагая за Вуком по просторным, ярко расписанным горницам, засматривалась Ясиня на здешние чудеса: на богатые гобелены из заморских стран, на белоснежные, словно сотканные из кружева, костяные высокие кубки на узорных столах. Дивилась на высокие, в человеческий рост, подсвечники из чистого серебра, разукрашенные лазурной финифтью.

— Богато живёт ваш князь… — невольно выдохнула Ясиня.

— К богатству наш князь равнодушен, — ответил Вук, странно взглянув на девушку. — Вся эта лепота надобна, дабы пускать пыль в глаза заезжим гостям.

— Ах, вот как? — невольно улыбнулась Ясиня. — Так всё это ради меня?

— Ты гостья Всеслава, княжна… — уклончиво ответил молодец и, с легким поклоном, распахнул перед ней дверь светлой, нарядной горницы. — Обожди тут, покуда. Скоро явятся за тобой…

Зайдя в комнату, Ясиня подивилась на большую, заправленную сафьяновым покрывалом постель и гладкое серебряное зеркало, такое высокое, что можно было увидеть всю себя, с макушки до пяток. Маленький столик у окна был полон всяческих яств. Были здесь и сладкие персики, и спелая черешня, и виноград, привезённый из жарких дальних стран. Ясиня откусила кусочек румяного персика и встрепенулась. Громкие мужские голоса, казалось, спорили, прямо у неё за спиной.

Обойдя комнату, девушка обнаружила в одной из стен тайную дверцу, которая была едва приоткрыта. Не сдержав любопытства, княжна осторожно заглянула в щёлку, да едва не ахнула. По соседней горнице стремительно расхаживал Вук, сердито выговаривая замершему напротив Рогволоду. Старый князь стоял перед дружинником, понурив голову, словно напроказивший мальчишка перед разгневанным отцом.

Подивившись на такую странность, Ясиня прислушалась.

— Должен ты открыто признаться княжне в своей вине, Рогволод! — говорил Вук. — Да повиниться перед той девицей, что едва не лишил жизни. Разузнал я, зовут её Малушкой, скоро замуж собирается. Как раз впору придётся богатое приданое. Завтра же к ней отправляйся, да не жалей злата и серебра!

— Прости меня, дорогой племянник. Всё исполню, как прикажешь, — хмуро покачал головой старый князь. — Не сдержался я в тот раз. Сам не свой был. Не помнил поутру, что и натворил в ту ночь… Во всем повинно родовое проклятье.

— Вина это только твоя, дядя, — непреклонно ответил Вук. — Проклятье обращает в волчье обличье лишь наше тело, сердце же… — парень приложил ладонь к груди Рогволода. — Сердце остаётся человечьим!

В этот миг распахнула Ясиня притворённую дверь. С заполошно бьющимся сердцем, влетела княжна в соседнюю горницу и обвела обоих мужчин горящим взглядом.

— Вы, верно, решили насмехаться надо мной⁈ В толк не возьму, как понять вашу речь⁈ Чем обидел старый князь Малушку? И отчего ты, бесстыжий, говоришь с Рогводом словно старший⁈

Ударила в грудь Вука княжна, с угрозой наступая на него. Улыбнулся в ответ несносный гридень, рассмеялся.

— Ах, какая суровая моя любушка! Нет ей равных!

Сердито зыркнула на него княжна, молча поджала губы. Тут вступил в беседу старый князь. Повинился он, что напал на Малушку в ту несчастную ночь, в волчьем облике, не ведая, что творит. В потрясении слушала Рогволода княжна, не смея поверить, что каждое его слово — правда.

Когда замолчал старый князь, опустилась на лавку Ясиня, задумалась. Не заметила, как вышел из горницы дядька Всеслава, и остались они вдвоём с Вуком.

— Так что, простишь ли ты меня, княгинюшка? — склонился к девице удалой витязь.

Подняла на него взгляд Ясиня, нахмурилась,

— Как назвал ты меня, докучный гридень? Верно запамятовал? Не княгиня я, а всего лишь княжна…

— То легко исправить, — нежно взял её за руку Вук. — Выходи за Всеслава, станешь здесь полноправной владычицей…

— Ох, опасные шутки ты шутишь, волколак, — остро взглянула на него Ясиня. — А что, коли соглашусь? Коли пойду я за Всеслава? Что делать станешь?

— Что⁈ Да в тот же миг женюсь на тебе моя желанная! — крепко прижав к груди, впился Вук в уста княжны жарким поцелуем. — Скажи же, что люб я тебе!

— Люб ты мне, несносный гридень! — Задыхаясь под ненасытными поцелуями, счастливо выдохнула Ясиня. — Люб…

…

Шумный свадебный пир гудел в тереме половского князя. Гости были веселы и пьяны, а новобрачные не сводили друг с друга жарких взглядов. Рядом с ними, на пышной бархатной подушке, под разудалые переливы гуслей, дремал большой чёрный кот.

Хитрый Вук (он же великий князь Всеслав), незаметно для всех потянул из-за стола молодую жену.

— А коли увидят, что сбежали мы с собственной свадьбы? — испуганно зашептала Ясиня с нежностью глядя на любимого мужа.

— И пусть видят! — рассмеялся князь. — Идём, я обещал тебе свадебный подарок…

— Мне не нужно никаких подарков, — улыбнулась ему Ясиня. — Только будь рядом.

— О, этот подарок тебе понравится, — подмигнул князь и увлёк за собой, в сплетение длинных переходов. Они спускались ниже и ниже, пока князь не остановился возле маленькой, тёмной дверцы.

— Что здесь? — удивлённо воззрилась на дверь Ясиня.

— Здесь живут особенные гости. Я пригласил их на нашу свадьбу, — загадочно ответил князь и, забрав из рук слуги плетёную корзинку, накрытую рушником, протянул её жене. — Не желаешь угостить их пирожками? С требухой…

Конец!

А кто сказку слушал, да куличи сдобные кушал — молодец!